Вот и сказочке конец

Однажды ты попрощаешься с близким человеком в последний раз. Ты не будешь знать, что это — последний раз, что дальше лишь пустота, которую раньше наполнял родной голос, пустота, в которой раньше жили тепло и свет, а сейчас там лишь холод. Чем последнее прощание отличается от всех прочих прощаний? Сейчас, отпуская Флинна, Лэнс старался прочувствовать всё. Не промелькнет ли в темном уголке души зловещее предчувствие, не станет ли на мгновение горько во рту, а глазам больно? Не будет ли короткой вспышки, чего-то едва уловимого, такого, похожего на запах, что вот-вот рассеется? Но ничего не было. Кроме тяжелых мыслей, едва умещающихся в голове, рвущихся прочь, желая быть услышанными кем-то, кто будет в силах поддержать и понять. Лэнс смотрел на силуэт, что уменьшался и уменьшался до тех пор, пока не исчез совсем. Что ты можешь сделать, кроме как верить, что прощание не было последним? Верить, что ещё скажешь те слова, для которых в этом весеннем вечере просто не нашлось места? Расскажешь то, что нужно бы рассказать, поведаешь о своих волнениях, поделишься тем глубинным, для которого оказалось вдруг слишком мало времени? И что же делать с этим всем, что осталось лежать на твоих раскрытых ладонях? Что делать, если некому больше взять то, что ты с таким усердием собирал по самым тёмным уголочкам своей души? Нет. Лэнс резко вздохнул и мысленно отчитал себя за подобную слабость. Не стоит хоронить того, кто ещё жив, того, кто ещё всех переживет на этом свете. Парень улыбнулся, отворачиваясь. Он услышал тихие шаги, сразу понял, кому они принадлежат, поднял глаза, стараясь придать взгляду хоть какой-то уверенности. — Ты в порядке? — Спросил Кит, опираясь спиной на стену. Лэнс немного помолчал, решая, как нужно ответить, чтобы дракон волновался поменьше. Только думал он, наверное, слишком долго, потому что Кит продолжил. — Ты здесь сидишь почти два часа. Лэнс растерянно заморгал, затем оторвал взгляд от встревоженного лица Кита и посмотрел на ночь, что теперь накрывала целый мир. Он нервно улыбнулся, захотел было что-то сказать, а потом решил, что у него слишком мало сил, чтобы тратить их на оправдания. — Он не вернулся. — Произнёс Лэнс тихо. Кит поджал губы и глянул на далёкие шпили замка. Флинн был где-то там, живой или мёртвый, борющийся за жизнь или уже навеки упокоившийся, где-то под этими шпилями на другом конце города. Их разделяла столица, жизнь, что кипела в ней. Два полюса, молчавшие в ночи — замок и корпус, а кроме них не было ничего важного, не было ничего, что было бы значимее того, что происходит сейчас. — Это не значит, что он обязательно мёртв. — Ровно сказал Кит, заглядывая в пересеченное острым чувством неизвестности лицо. Что он мог ещё сказать? Мог долго убеждать себя и Лэнса в том, что всё хорошо. Только есть ли от этого смысл? Что, если ничего не хорошо, что, если случилось что-то, чего уже не исправить? Лэнс молчал. — До полуночи осталось несколько минут. — Сказал Кит, а потом вдруг понял, что Лэнс всматривается в аллею, ведущую к корпусу, вглядывается, не идёт ли к ним кто. На аллее было пусто. — Отряд, рыцари, Созвездия Псов уже в боевой готовности. Тебе бы тоже нужно… — Я хочу дождаться полуночи здесь. — Прервал его Лэнс неожиданно настойчивым тоном. Кит не ожидал такого, но сумел сохранить лицо и даже пару раз понимающе кивнуть. Они стояли, смотря на ряд молодых деревьев, высаженных около мощеной камнем дорожки. Минута шла за минутой. Лэнс, даже если и нервничал, не показывал этого. Аллея была пуста.

***

Ханк знал, что в эту ночь у него была миссия. Он не был рыцарем, одним из тех, кто сумеет сражаться, не был драконом и не был Созвездием Пса, но всё же он был тем, от кого могло в эту ночь зависеть очень многое. Парню было страшно. Хоть способность читать сказки и вернулась к нему, он никогда не мог подумать, что придется применять её для битвы с кем-то посерьёзнее грифонов, и из-за этого ему было тяжело уложить в голову одну лишь мысль о том, что предстояло пережить. Ему не удалось отвертеться от тренировок. В начале апреля Филлис прямо сказала ему, что отсидеться в корпусе во время последней битвы у него не получится. Розалин дала понять, что Ханку было бы полезно привыкнуть к нагруднику и шлему, если он, конечно, вообще планирует вернуться живым. Ханку умирать не хотелось. Поэтому он исправно делал всё, что говорила ему Филлис или сэр Фай, выдерживал изнуряющие тренировки вместе с остальными, успевал помогать медицинской сестре, а когда в лесу стало много разных трав, в его обязанности добавилась ещё и ежедневная варка заговорённого сказкой травяного сбора — рецептом с ним поделились сердобольные ведьмы. Благодаря сбору боль в мышцах отступала, возвращались силы. В такой суматохе прошла вся весна, и сейчас, в последний майский день Ханк вдруг понял, что пришло время того, к чему они так упорно готовились. Все словно с ума сошли от болезненного предвкушения. Сэр Фай волновался больше всех, это волнение передавалось и его рыцарям. Когда шестьдесят человек ходят по корпусу на негнущихся ногах и размахивают руками, бросая друг на друга тяжелые взгляды, сложно сохранять спокойствие. Ханк поговорил с Филлис — то было уже ближе к вечеру — и девушка заверила его в том, что бояться не нужно. Страх лишь помешает там, где нужен трезвый ум и точность движений. Легко говорить, когда рядом дракон, который испепелит любого недоброжелателя, не успеет Филлис и меч из ножен достать. Этой мыслью он с ней, конечно, не поделился, а потом долго корил себя за то, что такая глупость вообще пришла ему в голову. Ханку его задачу разъяснили: он должен был всё время находиться рядом и помогать рыцарям. Останавливать кровь, если кого-то вдруг ранят, оттаскивать раненых, и, если вдруг выдастся возможность, повлиять сказкой на сам ход сражения. Лэнс тогда, видимо, увидев, какой ужас промелькнул на лице Ханка, тихо сказал: — Тебе не обязательно лезть в самое пекло. Ханк вообще-то и не собирался лезть в пекло. Нельзя было и в стороне отсиживаться, конечно, но какой от него будет толк, если его в первую же минуту боя зарубят насмерть? Когда настала полночь, а Флинн МакКлейн не явился, все поняли, что это значит. Плохо дело, самый худший расклад из всех возможных. Нужно было видеть лицо вошедшего в зал Лэнса, которого чуть ли не под локоть поддерживал Кит. Бледное лицо с пролёгшими под глазами глубокими тенями, измученное ожиданием и страхом за родного человека. Лэнс за прошедшую пару часов повзрослел лет на десять — это заметили все. Когда сэр Фай повторял план действий, никто его не слушал. Потому что за прошедшие два часа он говорил и говорил, как заведённый, рассказывая и пересказывая план со всеми подробностями снова и снова, пока даже самым ответственным рыцарям не стало дурно. В корпусе остались лишь Люси и король Винсент, а также двое рыцарей, которых сэр Фай выбрал в последний момент. По какому принципу он выбирал, что повлияло на его выбор — на эти вопросы Ханк не смог найти ответа. Потом, уже когда они шли по катакомбам, Розалин предположила, что выбор был совершенно случайным. Потому что, если бы что-то и двигало Фаем, то он оставил бы в корпусе саму Филлис. Но нет, он просто оставил двоих, за которых в ту секунду зацепился взгляд. Сам Фай в отполированных доспехах и с мечом присоединялся к операции. Он всё ещё жаждал повышения и помнил о том, что место главы Рыцарского Ордена теперь свободно. Занять такой пост — даже на старости лет — означало бы для сэра Фая главную победу в этой жизни. Величайшую победу, ту, к которой он шёл многие годы. Когда они подошли к двери, ведущей в катакомбы, сэр Фай вдруг вспомнил ужас, что обуял его в тот день, когда произошёл переворот. Пусть узнал он об этом вот так вот, от гостей, пришедших из подземелья, но ему было страшно, словно он сам побывал в Ордене, в этой кровавой бане. Кит смотрел на Лэнса, не зная, что сказать, и не зная, стоит ли вообще что-нибудь говорить. Напрасная надежда хуже любого яда, ведь так? Почему же он должен обрекать любимого человека на страдания, пусть даже сейчас эти слова принесут ему короткое облегчение? Нет, Кит не был тем, кто будет поступать так. Он просто шёл рядом, держа фонарь, изредка смотрел на Лэнса. Прошло не так уж много времени с тех пор, как они вышли из катакомб, но сейчас всё казалось другим. Каким-то… неправильным. Искривлённым, пугающим, заставляющим погрузиться в самые тёмные думы. В ту ночь не только катакомбы такими казались. Всё казалось таким, и леденящее предчувствие плохого поселилось во многих сердцах. — Ты взял пузырёк, Утер? — Раздался, превращаясь в бесконечное эхо, голос Ханка. Кит обернулся. Утер, теперь одетый так, что его невозможно было отличить от рыцаря, похлопал по карманам. — Взял. — Мягко произнёс он, доставая небольшую стекляшку, в которую была ввинчена толстая пробка. Ханк кивнул, затем перевёл взгляд на Кита. Кит пошарил свободной рукой по карманам, затем достал точно такой же пузырёк. Пламя свечи заиграло в стеклянной поверхности, Ханк кивнул, Кит и Утер убрали пузырьки назад. В молчании они шли довольно долго. — Пришли. Колонна замерла, словно по команде. Лэнс тогда глубоко вздохнул, прикрыл глаза, стараясь прогнать из головы лишние мысли, коих было предостаточно. Он решил, что должен собраться. Решил, что не должен поддаваться панике, что бы ни ждало его там, на поверхности. За дверью, у которой замер рыцарь-проводник, была правда, и Лэнс не мог ничего сделать, кроме как принять её, какой бы она ни была. Смерть? Что же. Значит, такова судьба Флинна МакКлейна, пережившего за свою достойную жизнь так много, что с лихвой хватило бы на пятерых. Рыцарь-проводник обернулся, Филлис увидела его глаза. Она шагнула назад и посмотрела на Утера, словно хотела что-то ему сказать, но решила, что не стоит нарушать тишину. Несколько месяцев назад главным её желанием было сбежать от дракона, но сейчас она отдала бы всё на свете ради того, чтобы хоть на пару мгновений отсрочить момент открытия двери. Момент, который разлучит их с Утером, момент, с которым в её жизнь ворвётся вторая настоящая битва. Что она чувствовала? А знала ли она сама, что за странное чувство поселилось в её сердце, могла ли она предполагать, что за странный туман наполнял её голову, стоило лишь подумать об Утере? Не заговорил ли он её сказкой?.. Нет, точно нет. Он просто имел достаточно наглости, чтобы заставить её понять, что она любима, он просто имел такое упорство, каким не обладала ни сама Розалин, ни те, кому она когда-либо нравилась. За месяцы, что они провели в корпусе, она редко оставляла Утера одного. Сначала из-за опасений: вдруг он выйдет из себя и натворит дел? Вдруг, оставшись без надзора, решит спалить кого-нибудь, или даже съесть? Она ведь отвечала за Утера перед Флинном собственной головой! «Не бойтесь, миледи» Он произнёс эти слова одними губами, зная, что она смотрит на него. Затем слегка улыбнулся. Розалин захотелось смеяться. Да что же это такое! Как легко было жить, когда на уме у неё была лишь служба. Когда не было никого, за кого она могла бы переживать, а тем более — нести ответственность. Когда некого было ждать по ночам. Весь апрель девушка не желала пускать дракона на порог кельи, а потом, когда в одну из майских ночей Утер пришел к ней с букетом полевых колокольчиков, уступила. С тех пор Филлис позволяла дракону приходить, они болтали до самого рассвета обо всём на свете. Он рассказывал о своей жизни, обо всех людях, что встретил, обо всех наследниках, что похитил, об их судьбах. Рассказывал о детстве, о своих тщетных попытках пожить в человеческом мире — через это проходит каждый молодой дракон, считающий, что он особенный, и что у него непременно получится прижиться в безумном человеческом мире. Они смеялись. Но неизбежно наступал рассвет. Ночь так коротка, когда ты счастлив и влюблён, а день мучительно долог. Рыцарь-проводник открыл дверь. В наступившей тишине даже удары собственного сердца казались оглушающе громкими. Все замерли, наблюдая, как медленно рыцарь, обнажив меч, выходит прочь, топчется на пороге, осматриваясь. — Чисто. — Сказал он, заглядывая. Действуя согласно плану, они вышли из одного из многочисленных ответвлений катакомб, оказавшись у самого подножия замка. Вдали виднелся королевский сад, зловещие фигуры, что были похожи на чудищ, кусты с длинными острыми ветками. Удушающий запах цветов наполнял воздух. Бледный лунный свет освещал дорожку, ведущую к главному входу. Рыцари, пригнувшись и обнажив мечи, осматривались по сторонам. Молодой оборотень, член отряда, собранного Флинном, тихо прорычал: — Здесь никого нет. Лэнс обернулся и посмотрел на него, увидев, как большие волчьи уши быстро дернулись. — Не забывайте, какая наша первоочерёдная задача. — Ровно сказал сэр Фай. Он помолчал, обведя лица всех присутствующих внимательным взглядом. Затем, удостоверившись в том, что все готовы, сделал движение рукой и шагнул было вперёд. — Стойте. — Лэнс произнёс это совершенно неожиданно даже для самого себя. Он сказал это не так громко, чтобы услышали все, но рыцари, идущие рядом, услышали его и замерли. — Что-то не так. — В чём дело? — Спросил Кит. Но Лэнс был совершенно растерян. Он лишь смотрел в небо, наблюдая за тем, чему никак не мог поверить. Парень считал, что способность видеть магию давно покинула его. Он не мог видеть нити или искрящийся поток, что теперь наполнял землю, но сейчас… Мог ли это быть обман зрения? И почему, раз уж он решил, что так его глаза реагировали на поверхность после тёмных катакомб, он сказал об этом остальным? Парень проморгался, но ничего не изменилось. Едва заметные сверкающие облака всё так же двигались по небу, летали мимо шпилей замка, поднимались и опускались. Одно облако на секунду застыло в небе, затем резко полетело вниз. — Я вижу в небе что-то странное. Скопления магии. Прозвучало неуверенно. — Может, это облака? — Тихо спросила Филлис, пытаясь рассмотреть на небе то, что видел Лэнс. Парень помолчал. Он всё ещё наблюдал за облаком, что спускалось всё ниже и ниже. — Это не облако. Лэнс теперь паниковал. Он резко вдохнул воздух, прищурился, и, убедившись, что ему не мерещится, произнёс громко и чётко. — Это дракон! Силуэт дракона, едва различимый на фоне черного неба, приближался. Рыцари запереглядывались, не зная, что и делать. Сэр Фай перехватил меч. Никто не заметил, когда Кит успел обратиться. Он был первым кто поверил, он был тем, кому не пришлось сомневаться ни единой секунды для того, чтобы принять решение. Лэнса отбросило в сторону из-за сильнейшего порыва ветра, поднятого крыльями, он с трудом устоял на ногах. Кит был уже в нескольких метрах над землёй, когда Лэнс разжал веки и закричал: — Выше и на корпус правее! Кит взмахнул крыльями и дал вправо, выставив когти. Столкновение произошло в следующее мгновение. Кит с силой влетел в летящее на него существо, зарычал от неожиданности и боли. Когти впились в пустоту, дракон смотрел с ужасом, не понимая, с чем столкнулся. — Ещё один! — Раздался с земли крик Лэнса. Кит терял высоту. Он смотрел сквозь невидимого врага, пытаясь понять, что происходит, дракон летел вниз, утробно рыча и пытаясь не упасть на спину. Он вдруг вспомнил ночь последнего похищения, когда вдруг оказался ещё более беспомощен, чем теперь. Киту удалось развернуться. Теперь что-то невидимое, по размерам не превосходящее самого Кита, оказалось внизу. Если Киту удастся продержаться ещё несколько секунд, то это что-то окажется впечатано с такой силой, что сразу умрёт, если, конечно, это вообще можно убить. Где-то над головой небо взорвала огненная вспышка. Кит краем глаза увидел, что Утер налетел на другого невидимого дракона, перед этим выпустил в него столб пламени. — У них что-то внутри! — Провыл Утер, впиваясь клыками в невидимую шею. Кит посмотрел на то, что крепко сжимал, но не увидел ничего, кроме стремительно приближающейся земли. — В грудине! Лэнс смотрел, как Кит упал на землю, смотрел, как он покатился, борясь с тем, что сейчас Лэнс видеть не мог. На поверхности было всё ещё слишком много магии, в небе её не было. Парень быстро понял это. Небольшие скопления магии на чистом небе он видел, а вот к избытку магии на земле его глаза давно привыкли. — Флинн-пёс! — Закричал Лэнс, указывая мечом в небо, видя пикирующего на рыцарей дракона, что через мгновение должен был войти в слепую зону и исчезнуть. Созвездие Пса возникло перед Лэнсом, утробно зарычало, затем, издав пронзительный визг и обнажив острые зубы, прыгнуло. Лэнс видел, что пёс попал. Его зубы вонзились в едва видимое драконьего горло так глубоко, что когда дракон решил снова подняться повыше, Флинн-Пёс остался висеть на его шее, рыча и терзая невидимую плоть из стороны в сторону. — Что это такое? — Выдохнула Филлис, прижавшись спиной к Лэнсу. Она смотрела на безумие, творящееся вокруг, тяжело дышала. Лэнс, как бы ему ни хотелось повернуться и успокоить девушку, не мог отвести глаз от круживших над ними драконов. Они были похожи на стаю хищных птиц, парень не мог сосчитать их. Не десять и не двадцать, они были над рыцарями, замершими в полной растерянности. — Я не знаю. — Выдохнул Лэнс. — Сколько их?! — Раздался неподалёку голос сэра Фая. Лэнс не успел ответить. Он увидел, что на оборотня, стоявшего чуть поодаль, вот-вот спикирует дракон. Лэнс среагировал быстро. Он подхватил щенка, сидевшего у ног, и метнул его туда, где мгновение спустя оказалась голова дракона. Щенок в воздухе несколько раз перекрутился и попал в цель, впившись острыми когтями в голову дракона. — Так его! — Выкрикнул Лэнс. — Глаза! Глаза! Щенок понял его. Шустрые лапки теперь изо всех сил царапали драконьи глаза. — Это какое-то безумие. — Произнёс Ханк, оглядываясь по сторонам. Он не знал, куда себя деть, не знал, с какой стороны на него налетит кто-то невидимый, и он не имел абсолютно никакого понятия, что же ему со всем этим делать. Он вдруг оказался в окружении рыцарей, что так же, как и он, боязливо смотрели вверх, ожидая атаки. — МакКлейн! — Строго выкрикнул сэр Фай. — Сколько их?! — Тридцать. Или… Больше. — Лэнс умолк, а затем посмотрел туда, где ещё минуту назад был Кит. Теперь его там не было. Сэр Фай несколько мгновений стоял, не в силах пошевелиться. — Прикажете отступать? — Спросил один из рыцарей. — Нет. — Ответил Фай таким тоном, что ни у кого не осталось сомнений в его намерениях. Рыцарь хотел дать бой. Магия против человеческих сил. Вот оно — первозданное противостояние, то самое, ради чего Орден и был создан. Фай не мог пойти против основы основ Ордена, не мог отступить. Они справятся. Пока что они справляются, сдаваться рано. — МакКлейн, командуй. — Громко произнёс Фай. Лэнс, не отрывая глаз от парящих в небе драконов, уверенно кивнул. Утер был прав. Кит убедился в этом, когда рухнул на землю и покатился по ней. Он увидел перед самыми глазами быстрый красный отблеск. Тогда Кит решил достать то, что было внутри, то, что словно зависло в воздухе, там, в грудине незримого дракона. Несколько долгих минут, растянувшихся в бесконечную возьню, он потратил на то, чтобы дотянуться. И вдруг этот миг настал — Кит запустил когти внутрь, продираясь через невидимую кожу, разрывая незримые мышцы и ломая недоступные зрению кости. И почувствовал. Когти сжались вокруг чего-то невероятно знакомого, вокруг того, что Кит много раз держал в руке до этого. Слеза Арании. Кит зарычал и изо всех сил потянул на себя, откинулся, другой лапой толкая невидимое существо от себя. Последний рывок. Кит отлетел назад, тяжело упав на спину. Он крепко сжимал в руке слезу. Дракон напрягся, ожидая, что вот-вот на него обрушится новый удар, но этого не произошло. Тогда Кит обернулся и увидел, что оказался довольно далеко от остальных. Он поднялся, взлетел, быстро вернувшись к Лэнсу, и, пролетая над ним, крикнул: — Внутри была слеза! Дракон бросил красный камень Лэнсу, тот поймал его, подпрыгнув. С секунду он смотрел на слезу, словно убеждаясь, а потом кивнул и посмотрел на Кита. — Ещё один! — Лэнс указал концом меча на дракона, что вот-вот должен был спикировать на Кита. — Лови! — Раздался над головой Лэнса голос Утера. Филлис успела поймать камень до того, как Лэнс обернулся. Парень только и успевал, что махать мечом, указывая, где драконы. К великому счастью Лэнса эти невидимые драконы были не слишком умны. У них не хватало ума для того, чтобы опуститься на землю, оказавшись для парня в слепой зоне. Не было времени подумать. Не было времени для того, чтобы порассуждать, чтобы решить, что делать. Хватало лишь на то, чтобы переводить конец меча и кричать, предупреждая об опасности. Ханк знал, что настало то самое, для чего он был нужен. Пока он смотрел на сражающихся с невидимыми врагами Кита и Утера, пока он смотрел, как псы терзали что-то изо всех сил, как рыцари бездумно махали мечами и как оборотни, рыча и кусаясь, старались попасть по тому, чего не видели их глаза, Ханк мог подумать. Думал он вслух. — Это обычная сказка, точно вам говорю. Это не призраки и не духи. Просто сгустки магии, управляемые волей хозяина. Лэнс вдруг резко обернулся на Ханка и закричал: — Пригнись! Ханк успел. Он и представить не мог, что над его головой только что сомкнулись невероятно острые когти. Но сердце Лэнса болезненно сжалось от одной мысли о том, что друг мог не успеть. — Ханк! — Выкрикнул Лэнс, затем, чуть помедлив, с силой надавил на плечо Филлис, заставляя её наклониться. Теперь уже они успели, и Лэнс тяжело дышал, едва понимая, что только что чуть не умер. — Сделай с ними то, — Лэнс выпрямился, увидел, что оборотни дружно дерут только что поваленного невидимого дракона, и продолжил, — сделай с ними то, что делал с грифонами! Дома! Ханк помедлил. Сказка быстро родилась в его голове, он поднял лицо, смотря в небо, и произнёс уверенно, вкладывая в слова такую силу, что сама земля, кажется, затряслась: Улетели невидимки, Растворились в серой дымке! Ханк подождал реакции Лэнса. Но когда она обрушилась на него потоком искрящихся от ужаса слов, дрожь сковала тело: — Они всё ещё там! Флинн-пёс подбежал к Лэнсу, держа что-то в пасти. Парень протянул руку, красный камень упал на ладонь. — Это чужая магия, Лэнс! — Голос Ханка дрожал. — Я не могу управлять чужой магией! Филлис увидела бегущего к ним щенка, у которого в зубах сверкал камень. Девушка присвистнула, подзывая его к себе. Оборотень, вырвавший камень из своего дракона, теперь кинул его в сторону Лэнса. Парень поднял его и поджал губы, снова вглядываясь в летающих по небу существ. — А чем ты можешь управлять?! — Закричал сэр Фай, которому только что случайно удалось задеть одного из драконов. Теперь он был ещё больше возбуждён. — Я… — Ханк помедлил. Он вдруг понял, что должен делать. Парень подбежал к Филлис, что мгновение назад забрала у щенка камень, протянул руку и посмотрел девушке в глаза. Розалин вложила камень в его ладонь. Пальцы Ханка сжались вокруг слезы, он уверенно и быстро кивнул сам себе, затем шагнул вперёд. — Не держите камни крепко! — Прокричал он. Должно было сработать. Ханк столько всего пережил за последние месяцы! Неужели он мог сдаться тогда, когда даже его сказки вернулись?! Всё было на его стороне. Такое счастье, что он вообще дожил до этого момента! Парень улыбнулся сам себе, представляя, что играет в карты и ставит всё. Последняя ставка. Только вот у Ханка не было ничего, кроме его собственной жизни. В прошлом ссоры вековые, Вы столкнулись, как впервые! Ханк знал, чего он хочет. Он видел смысл, что вкладывал в эти слова, он верил так, словно то, чего он желал, уже произошло на его глазах. Последнее слово сорвалось с его губ, он завел руку назад, прищурился, затем бросил камень в небо. Никто не видел, что тогда произошло. Кроме Лэнса. Он видел, что случилось после того, как камень оказался максимально высоко. Всё случилось за секунду. Глаза едва успели уловить, и парню повезло, что он не моргнул, иначе он не увидел бы совсем ничего. Все драконы, летающие высоко и низко, вдруг замерли. Но лишь на долю секунды. Затем двинулись к камню, словно что-то тянуло их, и Лэнс сразу понял: это камни, их сердца, повиновались сказке. Камни стремились встретиться, соединиться, они быстро приближались друг к другу, драконы не успели даже беспомощно взмахнуть крыльями. И затем — то, от чего Лэнсу пришлось зажмуриться. Взрыв. Все три десятка драконов, состоящих из магии, столкнулись, схлопнулись, оказались в одну секунду там, куда так рвались их камни. Камни соединились, они по сравнению с драконами были малы. Драконам было слишком мало места, поэтому Лэнс следующие несколько секунд неотрывно смотрел на то, во что они превратились. Всплеск магии. Огромный серебряный взрыв, переливающийся и искрящийся, заполонил небо. Лэнс не сдержал восторженного вздоха. Кит приземлился рядом с Лэнсом и заметил, что Утер каким-то чудом уже успел обернуться человеком и встать рядом с Филлис. — Их больше нет. — Уведомил Лэнс всех. Затем опустил глаза и посмотрел на Ханка. — Ты невероятен. Ханк улыбнулся, словно бы виновато. — Выдвигаемся. — Приказал сэр Фай. Он ждал этого момента. — Забери камни, Ханк. — Тихо попросил Кит, смотря парню в лицо. Он уже был в человеческой форме, но тон вышел слишком уж приказным. Слишком драконьим. Ханк приподнял брови. — Пожалуйста. Они двинулись вперёд, вдоль стены замка. — Мы только что выбрались из ловушки Йонасса. — Заключил Фай. — У него больше ничего нет, кроме тридцати рыцарей. Тех, кого он заговорил, можно легко обезвредить. — Это жестоко. Они не виноваты… — Начал было Лэнс, но сэр Фай смерил его таким взглядом, что он тотчас умолк. — Они сдались в плен. — Отрезал рыцарь. — Учения давно закончились. Это война. — Исправление ошибки прошлого, я бы так сказал. — Спокойно добавил Утер. — Тише. — Рявкнул оборотень, идущий впереди. — Там кто-то есть. Все замерли, прислушиваясь. — Нас ждут внутри. Там… человек тридцать. Сэр Фай кивнул. Рыцарь пошёл дальше, а остальные двинулись за ним к главной лестнице, ведущей в замок. У тех, кто ждал их внутри, не оказалось ни невидимых драконов, ни даже арбалетов. Только мечи. Рыцари во главе с сэром Фаем ворвались в зал, встретив Орден Варского Фонтана. Лэнс, едва успев перевести дух после битвы с драконами, достал из ножен меч, встал в боевую стойку и уже встретился глазами с тем, на кого намеревался обрушить удар, только вот Кит не дал ему этого сделать. Он рукой мягко оттолкнул Лэнса в сторону, а в следующее мгновение эта рука превратилась в смертоносную когтистую лапу. Лэнс, быстро поборов растерянность, снова встал в боевую стойку, уже занёс меч, но Филлис вдруг рванула вперёд, толкая Лэнса, едва не снося его с ног, и налетела на одного из рыцарей Варского Фонтана, словно ураган. Было темно. Где-то на невероятно далёком потолке горели свечи в канделябре, но света было мало. Лэнс не видел почти не чего. Брызги крови были чёрными, чёрные пятна мгновенно покрывали одежду. Раны не казались настоящими. Лэнс замер, вдруг поняв, что оказался в самом эпицентре сражения. Вокруг него рыцари уже сошлись в схватках, но так как вражеских рыцарей было в два рада меньше, были те, кто одолевал врагов по двое и даже по трое. Выглядело совсем не по-рыцарски. Оборотни, дав себе волю, набрасывались то на одного рыцаря, то на другого, срывая шлемы, раздирая лица и перегрызая глотки. Упыри и кровососы наслаждались предоставленной возможностью в полной мере — Лэнс старался на них не смотреть. Всё происходящее вдруг смутило его, всё это показалось ему фальшивым. Он стоял в эпицентре битвы, не зная, куда побежать и кому помочь, не зная, стоит ли вообще вмешиваться или нужно просто замереть, притворившись предметом мебели. Он слышал крики рыцарей, подхватываемых Утером, кривил лицо от предсмертных оров сжигаемых заживо. Слышал хрипы и стоны тех, кто выбыл из сражения. В основном члены ордена Варского Фонтана были едва ли старше самого Лэнса. Парень то и дело натыкался на лица, порой даже подростковые, но никак не взрослые. Что за битва это была? В чём смысл этой битвы, если с самого начала очевидно, чем она кончится? Лэнс отошёл назад, едва не выронив меч. Туда, где он только что стоял, оборотни повалили очередного несчастного рыцаря, который через пару минут будет изуродован настолько, что родная мать не узнает. То, что происходило вокруг, не было битвой. Это была резня. Резня красных чернил, но в другом виде. Смерть тех, кому ещё жить да жить, тех, кого чей-то злой перст приговорил к смерти. Лэнс отшатнулся, втягивая воздух, остро пахнущий кровью. Какая разница, кому умирать: драконьим наследникам или же молодым рыцарям, по глупости последовавшим за обманщиком-лидером? Лэнс смотрел, не в силах отвести взгляд. Не было сражения на равных, не было битвы, было одно сплошное избиение. Уродливое, предательское, до боли обидное. Он отступал назад, словно желая сбежать прочь, только вот сбежать было нельзя. От самого себя не сбежишь, никогда не сбежишь от того, что ты видел собственными глазами. Почему же он раньше этого не понимал? Смерть — это всегда смерть. Будь то смерть русалки, фейри или человека. Итог всегда и везде один, что бы человек ни пытался выдумать, в какую обертку он ни пытался бы это обернуть. Рыцарский Орден, спасения и похищения — какая разница?! Один умирает или умирает другой, трагично, доблестно или спасая собственную жизнь — всё одно. Боль рвала Лэнса на части. Ему было больнее, чем в ночь последнего похищения, когда арбалетный болт пронзил его бок, ему было больнее, чем когда магия вернулась, больнее, чем когда его ногу сломали. Ядовитые мысли, плавящие все устои, наполняли его голову. Лэнс обо что-то споткнулся и едва не упал. Парень развернулся и увидел Ханка, сидящего на коленях рядом с бездыханным телом. Ни Лэнс, ни Ханк не знали этого человека. Но они не могли оставить его, пусть он и принадлежал к Ордену Варского Фонтана. — Кровь не останавливается. — Буркнул Ханк, быстро посмотрев на Лэнса. Затем снова упёр взгляд в уже белое, словно мел, лицо юноши. И Ханк продолжил читать сказки. Одну за другой, самые разные. Длинные, короткие, с сильными словами, от которых трясся пол, или же слабыми, словно дуновение весеннего ветра. Он читал и читал, прерываясь лишь на секунду, чтобы резко вдохнуть воздух и придумать новую сказку. — Ханк. — Тихо позвал Лэнс. Где-то вдали звенела сталь, люди падали, прикрывая ужасные раны, но это было так далеко, что Лэнсу не было никакого дела. Он понял такое, что ему теперь вообще ни до чего не было дела. Он понял, что смерть одна и для всех. Кто-то живёт — год, двадцать, сотни лет, а вдруг другой приходит и обрывает жизнь. Одним взмахом меча рушит целый мир. Этого нельзя исправить. — Ханк. — Настойчивей позвал Лэнс. — Он мёртв. Лишь услышав эти слова Ханк замолк. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Затем поднялся и пошёл к другому телу. Это страшнее, чем любой сон. Это хуже, чем я мог представить. Я не знал, что всё это так… Не знал, что будет так больно. Постепенно всё затихло. Реже стали слышны удары мечей. Громче стали стоны и хрипы. Лэнс смотрел на пол, что был залит кажущейся чёрной кровью. Было скользко. У парня возникло чувство, словно он шёл по льду замерзшего озера. Лёд хрустел под ногами, грозя не выдержать. У Лэнса было ощущение, что он уже под водой. — Этого не может быть. — Раздался вдруг разбитый голос сэра Фая. Лэнс поднял голову и увидел рыцарей, стоящих рядом с лестницей, что-то разглядывающих. Парень хотел было подняться и пойти посмотреть, как вдруг услышал тихий голос Кита. — Тебе не нужно этого видеть. Лэнс помолчал, смотря бессмысленным взглядом туда, где столпились рыцари. Филлис только что подошла к ним и мгновенно побледнела. — Там мёртвая королева и двое принцев. — Произнёс Кит. И быстро добавил, пытаясь успокоить тотчас встревожившегося Лэнса. — Флинна там нет. Лэнс не знал, что сказать. Неужели дед всё же может быть жив?! Пока нельзя быть в этом уверенным, но… Что, если это правда? — Йонасс хотел стравить нас. — Ровно произнёс Лэнс после долгого молчания. — Не нужен ему Орден Варского Фонтана. И люди ему не нужны. Он думал, что драконы уравняют шансы. Что здесь все друг друга перебьют. Кит помолчал. — С нашей стороны двенадцать погибших. И раненых столько же. С их стороны все мертвы... — Я слышал. — На выдохе произнёс Лэнс. — И я снова ничего не сделал. — Всё в порядке. Ты сделал многое. Они замолчали. Кит встрепенулся. Он быстро завертел головой, смотря по сторонам, затем взглянул на Лэнса. — Ты не слышал? — Едва удерживая голос спросил Кит. Лэнс встревоженно глянул на него, замотав головой из стороны в сторону. — Крик. — Какой крик? — Тихо спросил Лэнс. — Женский крик. — Он помолчал. — Я знаю. Это Арания. Последний камень. — Что это значит? — С каждым словом Кита Лэнс всё меньше понимал, что происходит. — Она не хочет отдавать последнюю часть Йонассу! — Закричал Кит. — Святая королева. Дракон вдруг сорвался с места, побежав к Утеру, что старался утешить Филлис. Лэнс пошёл за ним. — Я знаю, где Йонасс. — Бросил Кит. Этого оказалось достаточно. Дракон быстро кивнул, тотчас обернувшись к Филлис. Девушка не ожидала такой резкости. — Я должен покинуть вас, миледи. — Выпалил он так быстро, что она едва успела разобрать слова. — И, чтобы ни о чём не жалеть… Утер слегка улыбнулся. Затем поднял руку, аккуратно провёл по щеке Филлис. Он смотрел на неё, впервые за десятки лет ощущая жизнь, что переполняла его. Смотрел, понимая, что теперь у него есть настоящее сокровище. Есть то, ради чего можно было терпеть жизнь в рыцарском корпусе, то, ради чего стоило сражаться. — Только попробуй не вернуться, Утер. — Тихо сказала Розалин, смотря на него. Она не знала, что ещё сказать. Чувства переполняли её через край, их было слишком много. Они польются, как только Утер скроется из виду. Иначе не могло быть. Сейчас, в эту последнюю минуту своей силы, она хотела быть перед Утером именно такой. Не плаксой. Быть сильной, той, что свела его с ума тогда, в их первую встречу. — Иначе я уйду в монастырь. Утер поцеловал её. Быстро, почти неосязаемо. Она даже не успела понять, что это поцелуй, не успела осознать, что произошло, как всё закончилось. Он отстранился, улыбнулся, затем откланялся. Кит и Лэнс следили за этой сценой прощания неотрывно. После поцелуя Утера они быстро переглянулись, смотря друг на друга взглядами, выражающими удивление. Филлис и Утер стояли, смотря друг другу в глаза. Они были так заняты, что совсем не заметили другого поцелуя. Никто не заметил. Быстрый поцелуй, несущий в себе столько нежности, что хватит надолго. — Я люблю тебя. — Одними губами произнёс Кит. Лэнс ответил тем же. Потом Кит отошёл, поравнявшись с Утером, они кивнули друг другу, обернулись драконами и улетели, пролетев над лестницей и свернув влево, исчезли за огромными мраморными колоннами. Флинн-Пёс, увидев, что Кит улетает, быстро взбежал по ступеням и последовал за драконами. Лэнс прикрыл глаза, затем поднял ладонь и накрыл дрожащие горячие веки пальцами. Он не хотел смотреть на то, во что превратился зал. Лэнс не хотел отворачиваться от лестницы.