Вот и сказочке конец

Йонасс потерял всякое спокойствие. Первое время он пытался держать себя в руках, пытался не выдавать своего волнения. Сначала всё происходящее даже казалось ему забавным. Он даже смеялся, глядя на слезу, пытался шутить с Флинном. Этого ведь просто не могло быть! Он не мог заставить слезу отдать ему последнюю часть драконьей сущности. Йонасс сверлил взглядом красный камень, ходил по комнате. Постепенно радость от того, что то, что он так долго искал, оказалось у него в руках, угасла, уступив место злости. Тогда дракону стало не до шуток. Он подошёл к Флинну, молча наблюдающему за всем происходящим, и спросил прямо: — Что ты с ней сделал? Флинн отшатнулся, но не отвёл взгляда. Пусть у него не было никаких козырей — кроме того, что, если он всё же доживёт до полуночи, ему возможно удастся выбраться отсюда — он не был готов падать на колени и умолять о пощаде. Когда старик понял, что последний камень, последний живой камень решил оказать сопротивление, он ощутил что-то сродни ужасу. Отрезвляющему ужасу, сплевшимся с острым желанием оказаться отсюда как можно дальше. Ко всему добавлялось и осознание того, что королева и наследники мертвы. Старик до сих пор не мог прийти в себя. Пусть сердце его уже давно не билось в бешеном ритме, пусть глаза снова видели ясно и дыхание было ровным, в голове властвовал ураган. Что теперь делать? Что делать, когда оказалось, что последний обмен — столь же бессмысленный, как и последнее похищение? Когда оказалось, что спасать больше некого, оказалось, что в этот раз дракон всё же убил, и убил не просто принцессу, а королеву и наследников? Флинн заблуждался, думая, что готов к смерти. Он врал себе, пытался убедить в том, что прожил достаточно, что не будет сожалеть… Это была ложь. Когда смерть предстала перед ним в своём истинном облике, когда он понял, что сейчас не властен над своей судьбой, когда всё понял, то… Ему не захотелось отдавать жизнь так просто. Нет, нет, ещё раз нет. Флинн МакКлейн пережил слишком много, чтобы уйти по одному лишь желанию какого-то там Йонасса. Он пережил слишком много для того, чтобы сдаться сейчас, подставив голову под смертоносный удар. Флинн не сделал этого пятьдесят лет назад, а ведь тогда он знал, что должен умереть, тогда План явил ему вполне определённое, а не прозаично-туманное будущее! Что он сделал тогда?! Флинн прогонял в голове воспоминания вновь и вновь, пока Йонасс ходил по комнате, читая сказки слезе Арании. Самые разные сказки. Короткие, длинные, похожие на угрозы и на мольбы, грустные и весёлые, в которых говорил о том, что он наконец заживёт, как только вернёт сущность… — Ты думаешь, что-то изменится? — Голос Флинна эхом разнёсся по залу. Дракон остановился. Он приставил ногу к ноге, затем, после долгих раздумий, поднял голову, посмотрел на старика смущённым взглядом. — Что? — Спросил Йонасс. Он сжал ладонь, в которой лежал камень. — Я спросил, действительно ли ты считаешь, что после того, как ты вернёшь себе сущность, что-то изменится? Йонасс усмехнулся. Он дёрнул головой, словно пытаясь выиграть время. Ответ совершенно не шёл ему в голову. — Ты потерял страх, Флинн. — Твоя мать, — Флинн мотнул головой, указывая на камень, что дракон сжимал в ладони, — она знает, что ничего не изменится. Знает, что ты сделаешь лишь хуже если… — Что ты сделал со слезой?! — Закричал Йонасс, сорвавшись с места. За мгновение он оказался рядом с Флинном и вцепился в его шею обеими руками. Он поднял Флинна, старику пришлось встать на полупальцы, чтобы не задохнуться. — Я сломаю тебе шею. Это хуже, чем смерть. — Я ничего не делал, — раздались из горла Флинна сдавленные хрипы. Йонасс смотрел на него, бьющегося, пытающегося выбраться. Жизнь старика была в его руках. Он не мог оборвать её, не мог заставить себя сжать пальцы и задушить его, да ему и не хотелось этого. Кто же захочет избавиться от того единственного существа, что поняло его чувства? Кто захочет оборвать жизнь человека, когда-то сделавшего то, из-за чего Йонасс испытывал к нему величайшее уважение? — Она сказала тебе что-то? Арания говорила с тобой? Старик сначала не хотел отвечать. Он пытался пнуть Йонасса, но ноги с каждой секундой слушались его всё меньше. Тщетными оказались попытки отлепить пальцы дракона от шеи, Флинн со свистом дышал, закатив глаза. Здесь время говорить правду. Уж не сам ли Йонасс это сказал? Флинн должен был ответить. — Говорила. Резко Йонасс разжал пальцы и откинул Флинна. Старик проехал по полу несколько метров, пару раз перекатился, а потом замер без движения. Йонасс было подумал, что убил его, как вдруг Флинн дёрнулся, подрываясь и вставая на ноги. — Расскажи мне, Флинн. — Тихо произнёс дракон, смотря на пальцы, которыми только что едва не удушил старика. — Как она… что говорила? — С тобой она не говорила с самого дня твоего ухода из Вара? — Спросил Флинн, растирая шею. Он выжидающе глянул на Йонасса, и, дождавшись кивка, продолжил. — Ты как-то спрашивал, как пятьдесят лет назад мне удалось догадаться. — Флинн старался придать голосу уверенности. — И как мне удалось предотвратить большинство твоих убийств тогда. Она говорила со мной. — Он помедлил. — И не только со мной. Со многими хорошими существами. Она пыталась уберечь от тебя слёзы. Пусть у неё не всегда получалось, — Флинн вспомнил историю Филлис, ему вдруг стало больно, — но она делала всё. Подавала сигналы, давая нам шанс добраться до слёз раньше, чем ты. Давая шанс спасти магию и сохранить мир. — Она говорила с ними? Флинн вдруг словно на собственной душе почувствовал то, что ощущал Йонасс. Какая боль от осознания, какая горькая детская обида обрушилась на него. Собственная мать так поступала с ним, и пусть этой матери давно не было в этом мире, но был её дух, и от этого было ещё больнее. Тогда, в тот последний миг перед их вечным расставанием, Арания сказала Глунару, что любит его. Но ничего не сделала для того, чтобы повторить эти слова в тот миг, когда он больше всего в них нуждался! Может, если бы у него была хоть крупица её любви, ему бы не было дела до драконьей сущности? Старик помедлил перед ответом. А что, если правда? Что, если так оно и было? Оставшемуся в одиночестве, оказавшемуся в чужом мире без малейшей мысли о том, что делать дальше, о том, как жить, что было делать тому, кто знал лишь о том, что утратил, кто забыл о том, что у него было? — Она говорила с ними. — Повторил Флинн. — В пределах своих сил, но говорила. А ты не давал ей времени поговорить с тобой, потому что как только камень оказывался в твоих руках, ты тотчас забирал свою часть. Твоя сказка — и камень теряет связь с Варом. Магия перестаёт проходить через него. Твоя часть и часть Арании… Как водяное колесо и вал. Без одного другое не будет вращаться. Не будет жизни, энергии тоже не будет. Йонасс помедлил. Он посмотрел на Флинна, затем, зашагав в противоположную сторону от старика, раскрыл ладонь. — У неё есть время сейчас. — Тихо произнёс дракон, и такая обида искрилась в его голосе, что Флинн поджал губы. — Почему она не говорит сейчас, Флинн? Старик смотрел в спину дракона, пытаясь понять, что же за существо стояло перед ним: величайший злодей, или же ребёнок, оставшийся один? После того, как увидел тела королевы и наследников, Флинн решил, что Йонасс — злодей. Перед этим он думал, что Йонасс — самое несчастное в мире существо, одинокое в своём желании добиться справедливости. Но сейчас… — Я не знаю. Долго они молчали. Рука Йонасса, сжимающая камень, дёрнулась. Флинн удивлённо поднял глаза, посмотрел на дракона, но в его взгляде увидел лишь непонимание. — Ты сказал, что ничего не делал со слезой. — Йонасс раскрыл ладонь. Красный камень скатился по ней, затем со звонким звуком упал на пол и покатился к стене. Двое неотрывно наблюдали за тем, что происходило. — Они пришли за тобой. — Медленно произнёс дракон, не сводя глаз с камня. К ужасу Флинна, по лицу Йонасса расползлась улыбка. — Я прекрасно знал, что вы договорились. — Как ты… — Громко произнёс Флинн, но не договорил, потому что красный камень добрался до стены. Он снова и снова бился о мраморную панель, словно пытаясь прорваться, а потом вдруг замер. Йонасс немного постоял, потом подошёл и взял камень, снова сжав его в ладони. — Я живу достаточно, чтобы знать, что люди всегда ходят друг за другом, а за людьми всегда ходят те, кого они приручили. — Что ты задумал? — Спокойно произнёс Флинн. — Уходим. — Бросил Йонасс, уже поднимающийся по лестнице. Флинн обернулся, даже не пытаясь понять, когда дракон оказался за ним, и застыл на месте, смотря на Йонасса строгим взглядом. — Не заставляй меня накладывать сказку. — Дракон обернулся и подозвал того, кто стоял в темном коридоре второго этажа. Молодой рыцарь в полном обмундировании вышел к ним, вступив в круг лунного света, лившегося из окна, и, подняв круглую голову, спросил: — Сэр Йонасс? — Сэр Захари, пришло время битвы. — В голосе дракона послышалась сталь. Флинн смотрел на молодого рыцаря, видя в его глазах бесконечный восторг перед лидером. — Зови остальных. Ждите остатки старого Ордена. Никакой пощады. Ты знаешь, как выглядит Лэнс МакКлейн? Рыцарь, не раздумывая, кивнул. — Я хочу, чтобы вы убили его, причиняя максимальные страдания. Флинн от ужаса схватился за голову. — Чего ты хочешь от меня, гад?! — Выкрикнул Флинн, чувствуя, как разрывается от боли сердце. — Я прикажу и пальцем не трогать мальчика, если ты пойдёшь по мной. Старик замер. Флинн МакКлейн никогда не был храбрецом. Но он никогда не был тем, кто готов безропотно принять свою судьбу, не был тем, кто готов сдаться. Пусть в нём не было храбрости, пусть в нём не было ничего от рыцаря, но в нём было кое-что другое. Любовь. Чувство вины. Вины за то, что когда-то разочаровал собственного внука настолько, что тот даже говорить с ним не хотел, за то, что подарил мечту, а потом оставил эту мечту умирать, за то, что не имел достаточно сил, чтобы спасти Пидж и многих других. За всё. — Я лишь хочу, чтобы ты помог мне поговорить с матерью. Я много раз говорил, что убивать тебя не желаю. Флинн выругался. Нет, не злодей стоял перед ним. Обиженный жизнью ребёнок, который, не ведая, что творит, рушил всё больше и больше. — Слишком долго думаешь. — Раздались слова над самым ухом Флинна. Он поднял глаза и увидел, что Йонасс стоит рядом с ним, а на лице дракона отпечатано глубокое разочарование. Сэр МакКлейн вернулся в строй Подчинённый новый мой Флинн резко выдохнул. Ноги подкосились, ему показалось, что он вот-вот рухнет на землю, силы покинули его — но лишь на мгновение. Слова сказки словно обладали весом, и каждое из них больно ударило старика по затылку. Он стоял, смотря в лицо Лотору Йонассу, с вызовом глядя в глаза, в которых уже отражалось осознание своей победы. Только вот он просчитался в одном. Его сказка не сработала, ведь Флинн МакКлейн уже давно не считал себя «сэром». Не давая дракону догадаться, что что-то не так, Флинн последовал за ним, отставая на пару ступеней. Он помнил, как ведут себя заговорённые сказками Йонасса — тот же сэр Маммона из далёкого прошлого — поведение этих несчастных совсем не отличается от обычного. Они прошли по коридору, повернули, и Флинн всё пытался понять, куда же Йонасс шёл. Они оказались в другом крыле замка, спустились, выйдя в большой зал с разрушенными мраморными колоннами. Здесь каких-то три месяца назад Кит сражался с Утером. Как давно это было. У Флинна дыхание перехватило, пока он осматривал зал. Какой же погром был вокруг! Битая плитка на полу, звонко скрипящая, стоило наступить на неё, упавшие колонны, поплавившиеся от драконьего жара стены, арбалетные болты, лежащие тут и там, и кровь, огромное пятно крови, расположившееся в самом центре зала. Флинн догадался сразу. Именно здесь Розалин отсекла голову сэру Аврилу. Рыцари Йонасса обладали человечностью и, видимо, похоронили безумца из Рыцарского Ордена. Или, по крайней мере, вынесли его на улицу. Йонасс внимательным взглядом посмотрел на Флинна, потом, чуть помедлив, произнёс: — Есть пара вещей, о которых я хочу спросить маму. Старик глядел на Йонасса, не в силах что-либо сказать. — Иди сюда и бери слезу. — Строго произнёс дракон. Флинн зашагал по битой плитке, и голову его отравляло ужасное предчувствие. Оно словно рвалось изнутри, желая пробить его череп. Красный камень упал в его ладонь. — Я хочу узнать, почему она не поговорила со мной ни разу. Флинн поднял глаза, встречаясь со сбитым с толку взглядом Йонасса. — Я отвечу тебе. — Флинн выплюнул эти слова быстро. Старик прекрасно понимал, что больше никто в этом мире не мог позволить себе сказать такое Йонассу, если, конечно, несчастный не искал смерти. — Потому что, спасая своё наследие, она не думала, что отпускает в мир убийцу. Она не думала, что невинная детская душа, которую она тебе дала, превратится в душу темнее ночи!.. Свист разрезал воздух. Голова старика отклонилась в сторону, и лишь спустя пару секунд щека вспыхнула жгучей болью. Флинн не дал Йонассу понять, что ему больно. Он стоял, держа красный камень, смотрел в сторону. Каким-то образом его глаза тотчас нашли во тьме зала темное пятно крови. Рука Йонасса, отвесившая Флинну громкую пощёчину, опустилась далеко не сразу. Какое-то время дракон всё ещё держал руку на весу, словно забыв о её существовании, и смотрел на Флинна. — Она отправила меня в мир без моей души! — Ей было стыдно. — Ты лжёшь. — Ей было больно от того, каким вырос её милый Глунар. — Она ничего не делала, чтобы это исправить. — По лицу дракона пробежала нервная ухмылка. — Она делала всё, что в её силах. — Ты не знаешь, о чём говоришь! — Она пожертвовала всем. Вар и его жители исчезли навсегда, а ты жил, Йонасс. Ты должен был жить ради них. Дракон не выдержал. Он развернул к старику мертвенно бледное лицо и резко выкрикнул, так, что Флинн с трудом удержал равновесие. — Умолкни! Флинн хотел говорить и говорить, только вот нужно было повиноваться сказке. — Поговори с ней. Узнай, что я просил. Флинн кивнул. Затем разжал ладонь, всмотревшись в сверкающую поверхность красного камня. Я сам просил тебя утихнуть, когда говорил с Планом. Это было накануне вечером, но словно сто лет прошло… Флинн начал говорить. Сначала он, не прерывая своей речи, часто поглядывал на Йонасса. Дракон не сводил со старика внимательного взгляда. «Они здесь», — думал Флинн, совершенно не задумываясь над тем, что говорил камню. Слова сами лились из его уст. В основном, кажется, просьбы ответить, просьбы подать хоть какой-то знак. «Я должен дать им знать…» Йонасс начал ходить вокруг старика, склонившегося над камнем. Он внимательно прислушивался и смотрел с недоверием, но вмешиваться не собирался. Дракон ждал. Ждал и безмолвно надеялся, что всё удастся, что он услышит ответ на вопросы, что мучали его с самого ухода из Вара. Чтобы отвлечься от вопросов, на которые никак не получить ответ, нужно было что-то делать. Йонасс и делал. Правда, оказалось, что никому не нравятся его методы. Почему же он просто не согласился со словами Флинна? Почему вместо этого он дал ему пощёчину, а потом и заткнул старика с помощью сказки? Правда попадала по больному. Правда была светом, бьющим в глаза после сотен лет, проведённых в темноте. Сколько Флинн стоял, говоря со слезой, сколько дракон ждал? Сложно было сказать. В конце концов Йонассу надоело и он отошёл подальше. Тогда Флинн бросил на спину Йонасса быстрый взгляд и ровно произнёс, поднося камень к самым губам: — Кричи. Дай им знать, где мы. Старик умолк и прикрыл глаза. Он изо всех сил взмолился. Лишь бы удалось! Он надеялся, что Арания поймёт его план, надеялся, что ужас ночи скоро закончится. Йонасс резко обернулся. За считанные секунды он пересёк зал, пару раз едва не поскользнувшись на разбитой плитке, и, не сводя с Флинна разъярённого взгляда, произнёс: — Что ты сделал?! — Дракон выхватил из ладони Флинна камень — старик не успел ничего поделать — и толкнул. Флинн, успев развернуться в полёте, выставил ладони. Острые края плитки впились в кожу, было так больно, что с трудом удалось сдержать вопль. Флинн поднялся на ноги, чувствуя, как кровь стекает по рукам, и уставился на Йонасса, глядя исподлобья. — Она ничего не сказала мне. — Прошептал Флинн. Йонасс зарычал. Он двинулся на старика, потеряв всякое спокойствие. Это теперь было совсем другое существо. От того Йонасса, которого знал Флинн, от того спокойного, статного, в сверкающих латах совсем ничего не осталось. Теперь это был обезумевший зверь, утративший истинное обличие, но от этого не менее устрашающий. Флинн попятился. Вокруг не было ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Кроме плитки. Старик нагнулся, присел, подтягивая к себе кусок поменьше, затем быстро, пока Йонасс не успел понять, что происходит, метнул его в дракона. Флинн не сразу понял, что попал. Йонасс смотрел на него теперь ещё более злобным взглядом, а рассечённая бровь начинала кровоточить. Кажущиеся черными капли вырастали из пореза, затем срывались вниз, разбиваясь о пол, или стекали, заливая глаз и лицо. Йонасс не обращал на них никакого внимания. — От рыцаря в тебе ничего не осталось. — Дракон растёр кровь. Флинн, готовый к новой атаке осколком, завёл руку. — Ничего и не было. — Сквозь зубы ответил Флинн. Йонасс глубоко вздохнул. Он всё ещё надеялся совладать с Флинном без помощи сказки, но снова это у него не получалось. — Положи осколок. Пока что Флинн должен был подчиняться. Он расслабил руку, плитка со звоном упала. Нельзя было раньше времени позволить Йонассу применить сказку, которая сработает. — Я прошу тебя ещё раз, старик. — Спокойно произнёс Йонасс. Он протянул раскрытую ладонь. Флинн смотрел на камень, пытаясь решить, стоила ли игра свеч. Что, если не стоила? Флинн уже успел отчаяться. Он продолжит играть, конечно же. Он придумает что-нибудь, вырвется, извернётся. Он всегда был лицедеем, даже годы не смогли отнять этого. Он был хитрецом, а не доблестным рыцарем, он был самым обычным человеком. Что же. Старик протянул руку и раскрыл ладонь. Они стояли напротив друг друга. В последнее мгновение что-то, похожее на дружелюбную улыбку показалось на лице Йонасса, и Флинн перестал дышать. Всегда заметно, когда кто-то делает что-то впервые. Это не укрывается от взгляда. Ты понимаешь это — по робости движений, скованности, смущённости, написанной на лице, или же наоборот — излишней горячести, с которой подходят к делу, уверенности и напыщенности. Это может быть что-то одно или всё вместе, это может быть мимолётным, едва заметным, но ты заметишь это. И Флинн заметил. Это была первая в жизни настоящая улыбка. Не та улыбка победителя, ехидная и холодная, заставляющая отвести взгляд, которую он до этого видел у Йонасса, вовсе нет. Живая улыбка. Это существо оказалось ещё несчастней, чем Флинн думал! Как же такое могло быть? Что-то просвистело прямо перед лицом старика. Что-то темное, сверкающее и несомненно смертоносное промелькнуло перед ним, обдавая порывом ледяного ветра. Флинн прикрыл глаза, защищая их, а когда открыл, то Йонасса перед ним уже не было. Старик поднял голову и увидел под потолком дракона — он в то же мгновение его узнал. — Кит! — Закричал Флинн, хватаясь за голову. Жив! Жив! Здесь у старика не было времени даже подумать о том, как они там, живы ли. Да и, если бы он позволил себе такие мысли, сумел бы он сохранить спокойствие? Однозначно нет. Но сейчас… Флинн, словно заворожённый глядел на то, как Кит летит над ним, когтями впиваясь в плечи Йонасса. Доспехи мешали сломать его кости, поэтому Кит просто давил, пытаясь смять, пытаясь уничтожить того, кто был виновен во многих бедах. Того, кто убил его собственного отца. Вот он, шанс. В прошлую их встречу Кит едва ли сумел ранить Йонасса, до того он казался непобедимым. Но сейчас… всё было не так. Тренировки не прошли даром, да и у Кита было огромное желание наконец разобраться с тем, кто причинил ему и многим другим столько зла. Камень. Флинн вдруг вспомнил о нём, вновь нырнув в отрезвляющую реальность. Да, Кит жив, это замечательно, но где же… Старик увидел. Даже в темноте он разглядел укатившийся в расщелину камень. Быстро обернувшись на Кита, он рванул вперёд, присогнув спину и колени. Позади Флинна опустился на землю кто-то ещё. Старик обернулся и столкнулся взглядом с Утером. Дракон осмотрел его с головы до ног, высматривая раны, а, не найдя, выжидающе глянул старику в глаза. — На мне нет сказки. — Буркнул Флинн, падая на колени и опуская руку в расщелину. Он шарил из стороны в сторону, царапая уже и без того кровоточащую ладонь. Никак не получалось нащупать камень среди обломков… Раздался глухой удар, звякнули доспехи. Флинн замер без движения, затем, немного помедлив, обернулся через плечо. Йонасс лежал, распластавшись на земле. Кит и Утер стояли чуть поодаль от него. Флинн вспылил. Он закричал так громко, что горло заболело. — Не дайте ему придумать сказку! Первым среагировал Утер. Он напрыгнул на Йонасса, намереваясь не то откусить ему голову, не то перегрызть горло. Но зубы так и клацнули — Йонасс успел откатиться в сторону. Утер атаковал снова и снова. Пытался зацепить когтями и зубами, пытался напрыгнуть, сбить с ног порывом ветра. Йонасс уж не слышит гул Рухнул наземь и уснул Сказка Утера вышла утробной, больше похожей на обычное рычание. Он успел произнести её слова, пытаясь попасть по изворотливому Йонассу. На мгновение всё замерло. Флинн, наконец схвативший камень, прислушался. Звуки борьбы продолжались. — Он не считает себя Йонассом, Утер! — Закричал старик, утратив всякое спокойствие. Вынимая руку, он не заботился о том, чтобы не оцарапаться. Его всего трясло от одной мысли о том, что будет, если Йонасс успеет придумать сказку. — Глунар! Это его имя! Он услышал свист, с которым Утер втянул воздух, и в тот момент наконец сумел подняться на ноги. Кит пытался налететь на Йонасса сверху, Утер же снова и снова бил когтистыми лапами. В эту ночь, под светом лунным, Вечным сном заснет наш… Он не успел договорить. Флинн не мог поверить своим глазам. Когда Йонасс успел подобрать острый кусок плитки? Когда успел увернуться от ударов Утера, когда успел незаметно подобраться к нему, когда успел приставить осколок к шее дракона, туда, где под сияющей чешуёй билась артерия, и когда он успел надавить с такой силой, с какой по стали бьёт кузнец? Нет. Нет. Флинн смотрел на всё, приоткрыв рот. Смотрел, как Кит налетел на Йонасса вновь, выпуская в него столб пламени, не давая вдавить осколок ещё сильней. Йонасс отпрыгнул. Он казался слишком юрким для драконьей формы Кита, поэтому… Флинн, не понимая, что происходит, наблюдал за тем, как Кит приземлился. Йонасс замер в паре шагов от него, готовый к новому увороту. — Он почти успел. — Прошептал Йонасс. Снова на его лице появилась улыбка победителя. Кит обернулся человеком, выпрямился, смотря на Йонасса полным ненависти взглядом. Флинн, быстро ругнувшись, сорвался с места. Плитка скользила под его ногами, но он бежал, бежал так быстро, как только мог, к Утеру, что лежал без сил, истекая кровью. Флинн упал на колени, протянул к ужасающей ране на шее дракона руки, но тотчас отвёл. Утер смотрел на него глазами, полными боли и ужаса. — Ты должен остановить кровь. — Произнёс Флинн, чувствуя, как дрожит голос. Утер пару раз моргнул белыми драконьими веками. Флинн поджал губы. — Я… не… могу. — Протянул Утер. Флинн отшатнулся и замотал головой из стороны в сторону. Он поднял ладони и положил их на шею дракона — не на рану, но рядом с ней. Осколок всё ещё был внутри. Нельзя было вытаскивать его — кровь хлынет лишь сильней — Флинн мог лишь говорить, мог лишь пытаться сказать хоть что-то, заставившее бы голову дракона работать. — Что я скажу Розалин? — Руки Флинна были уже по локоть в крови, она заливала всё вокруг и не думала останавливаться. Он вспомнил о Филлис — и глаза Утера снова распахнулись. Она точно была жива, иначе Утера уже бы не было здесь. Розалин была единственным, что держало Утера на их стороне. — Девушка же… расстроится, Утер. — Голос звучал жалобно и жалко. Флинну стало самому от себя противно. Но он мог лишь пытаться. Кит и Йонасс тем временем стояли друг напротив друга. — Я дам тебе время на сказку, — протянул Йонасс. Кит сжал кулаки. — Это дуэль. Твоя сказка. Моя сказка. — Заткнись. — Ну так что? — Йонасс помедлил. — Где твоя сказка? Какая прекрасная возможность! Я позволяю тебе убить меня! Он не сможет. Флинн слышал провокации краем уха, и понимал, что Кит не сможет. Не так был устроен его разум, чтобы, словно искры, мгновенно высекать сказки одну за одной. Нужно было время. Тишина. Концентрация и мотивация. Флинна затрясло ещё больше. — Обратись человеком. — Сказал он Утеру, поняв, что скоро битва продолжится. — Я оттащу тебя подальше. Утер слабо кивнул. — Твой папаша тоже не умел читать сказки. — Продолжал Йонасс. — Сподобился на одну — и то лишь тогда, когда был при смерти. Кит ничего не ответил. — Ты такое же ничтожество, как и он. — Не более ничтожество, чем ты. — Долго ещё они стояли, выжидая, кто не выдержит и набросится первым. Кит держался достойно. — Мы с тобой, наверное, родственники. Йонасс приподнял брови. И улыбнулся. — Ты придумывал ответ на мою колкость. Вот, почему ты такой заторможенный. Йонасс ошибался. Кит думал совершенно о другом. Он думал о том, что ему рассказал Лэнс, пока они шли по катакомбам. Лэнс ведь тоже не сидел без дела на лестнице, глядя на ночь, дожидаясь полуночи. Он думал о последней подсказке Плана. Своими догадками он поделился с Китом, а Кит думал о них сейчас. Повернуть русла рек. Нужно было как-то подать знак Флинну, чтобы он помог Киту… Иначе победить не удастся. Флинн оттащил обернувшегося человеком Утера к лестнице. Рана выглядела хуже, чем когда он был драконом, но так по крайней мере Флинн сумеет обезопасить раненого. За Утером, которого старик тянул за плечи, шла алая полоса. Широкая и яркая — крови было много. Они остановились у лестницы, Флинн перевёл дух, встряхнул руками, затем хотел было продолжить тащить, как вдруг рука легла на его плечо. Старик обернулся, готовый отбиваться, но увидел Ханка, дрожащего не меньше, чем он сам, улыбающегося треснувшей от напряжения улыбкой. — Святая Королева! — Выдохнул Флинн. — Лэнс жив? Ханк быстро и уверенно закивал. Флинн выдохнул с облегчением. — Я остановлю кровь. — Сказал Ханк, оттаскивая Утера ещё дальше. Хоть ему и было страшно идти за Китом и Утером, сейчас Ханк понимал, что не имел права бояться. Его миссия всё ещё продолжалась. Он должен был оставаться храбрым. Кит и Йонасс смотрели друг на друга. Воздух искрился от напряжения. И вдруг Кит резко вытянул руку в сторону — Йонасс отшатнулся, потому что ему было знакомо это движение — и закричал громко, так громко, что слышало, наверное, всё Королевство. — Флинн-пёс! Зверь обрушился на Йонасса. Мгновение назад его не было — и вот он уже раскрывает зубастую пасть и выпускает когти, налетает на дракона и валит его с ног. Шанс. Да, Кит не желал побеждать Йонасса в честном бою. Он должен был использовать подсказку Плана, он должен был сделать так, как решили они с Лэнсом. У него была пара секунд. Пара секунд замешательства Йонасса, лицо которого снова разрывал Флинн-пёс, пара секунд пронзительного крика, который может стать предвестником победы. Флинн подскочил на ноги в то мгновение, когда увидел иссиня-черный силуэт, спрыгивающий на Йонасса с летницы. Затем, когда Флинн-пёс, рыча и визжа, набросился на Йонасса и принялся драть его, старик посмотрел на Кита. Кит смотрел на него. Парень вытянул руку, всё так же глядя в глаза Флинну, слегка согнул пальцы. Старик понял. Поверни русла рек. Пока он замахивался, намереваясь бросить Киту последний камень, перед глазами промелькнуло воспоминание. Они тогда только пережили последнее похищение, Кит был отправлен в Вар, а Лэнс вернулся в Орден. В ту ночь, одну из первых ночей после того кошмара, когда они сидели в келье и разговаривали, Лэнс вдруг подхватил походный мешок и стал объяснять Флинну, что нити магии исчезли по-разному, что они оборвались с разных сторон. Понятно. Вот, значит, чего хотела Арания. Камень оторвался от кончиков пальцев Флинна и полетел. Над разрухой, над всем тем бывшим великолепием, что окружало их теперь. Йонасс кричал, бился, пытался откинуть пса, но было тщетно. Сильным рывком Флинну-псу удалось сорвать нагрудник, и теперь он раздирал плоть. Камень, казалось, летел невероятно долго. Кит поймал. Парень резко выдохнул, кивнул Флинну. Пальцы сомкнулись вокруг камня, Кит обернулся, смотря на ярость, с которой Флинн-Пёс разрывал того, кто когда-то невообразимо давно был его хозяином. Разрывал Глунара, того малыша, которого ему сотни, а, может, и тысячи лет назад доверила Арания. Жизнь развела их. А теперь свела вновь. И каждый раз Флинн-Пёс встречал Глунара когтями и зубами, и других встреч судьба для них не уготовила. Кит сделал шаг, затем другой. Он был готов. Он был уверен, как никогда в жизни. То, что нужно было сделать, было ясно. Кит присвистнул, Флинн-Пёс отпрянул от Йонасса, словно тот больше не был ему по вкусу. Затем пёс обернулся, словно его позвали, и увидел Флинна, выглядывавшего из-за развалин. Сказка была готова. Кит даже не был уверен, что придумал её только что. Нет, он знал её всегда. Она всегда была у него в голове, пусть он понял это лишь сейчас. Сказки не давались ему, но эта — другая. Она стояла перед глазами, стоило Киту лишь взглянуть на Йонасса. Она застилала остальные мысли, она отгоняла сомнения и становилась самой главной, она была прежде всего. Йонасс лежал, смотря бессмысленным взглядом в потолок. Он был жив. Тяжело дышал, хватался руками за обломки, словно боясь, что может улететь в небо. Он весь был покрыт ранами, кровавая маска была на его лице. Флинн-пёс растерзал бы его, но Арания этого не хотела. Кит сумел бы победить его — наверняка — но и этого она не хотела. Её последняя просьба, последняя подсказка — нельзя было отмахнуться. Русла рек я поверну, Раз, два, три Арания, посмотри, Раз, два, три Два потока здесь сошлись, Этот — вниз, а этот — ввысь Пусть это была совсем не изящная сказка. Она была нескладной и должна была сработать лишь потому, что Кит всем сердцем верил в то, что должно было произойти. Парень быстро глянул на камень, что сжимал в руке, затем присел. Протянул руку, и, немного помедлив, приложил камень к кровоточащей, покрытой глубокими ранами от когтей груди Йонасса. Драконы черпают магию из Вара. Они связаны с источником. Камни же передают Вару небольшую часть магии, что наполняет землю. Две реки, русла которых можно поменять… Кит знал, что легко не будет. Камень отталкивался от Йонасса, но это значило, что процесс начался. Йонасс же, распахнувший глаза, смотрел на сосредоточенное лицо Кита, не понимая, что происходит. Потом он нашёл в себе силы поднять руки и попытаться убрать камень с груди, но тогда Кит, прищурившись, крутанул свободной рукой, присекая попытки Йонасса помешать. Всё произошло за пару секунд. Наверняка зал залила вспышка магии, только вот никто не мог этого увидеть. Но Флинн сумел почувствовать. Его вдруг обдало волной жара. Он прикрыл лицо руками, немного постоял, ожидая, когда всё утихнет, а потом разогнул спину и с удивлением осмотрелся. Всё было тем же: битый мрамор, острые грани, резкие тени, красные шторы, что сейчас были обгорелыми лохмотьями. Но не было движения. Флинн понял и от ужаса раскрыл рот: всё, что его окружало, было лишено жизни. Ханк, что в эту секунду читал сказку, вытянув над Утером руки, остеклянел. Капля пота, оторвавшаяся от его носа, зависла в воздухе. Флинн проморгался, не в силах поверить тому, что видел. Утер лежал с неизменным выражением боли на лице. Старик поднял голову, посмотрел туда, где мгновение назад Кит приложил к груди Йонасса последний живой камень, туда, где русла рек только что повернулись. Они не двигались. Словно превратились в причудливые статуи, толи из стекла, толи изо льда. Флинн выдохнул и прикрыл глаза ладонью. Смерть выглядит так? Что же. Совсем не плохо. Только как-то… одиноко. Флинн убрал ладонь от лица и снова осмотрелся. Тогда он увидел то, что его глаза не заметили в первый раз. У окна. Там, где драные шторы застыли от порыва ветра, там, где от прекрасного витража в окне остались одни осколки, в лунном свете замерла женская фигура. Флинн сразу понял. Старик лишь кивнул сам себе и глубоко поклонился, приветствуя ту, кого никогда в жизни не думал увидеть. — Доброй ночи, Арания. — Спокойно произнёс Флинн, словно здороваясь со старой знакомой. Впрочем, так оно и было. Он знал её большую часть своей жизни. Они познакомились в тот безумный день, когда сэр МакКлейн узнал о своей, как он тогда думал, неминуемой смерти. Женщина развернула к нему белое лицо. До этого она смотрела на улицу, на заросший сад, и медленно дышала сладким ночным воздухом. Она была прекрасна. Флинн никогда в жизни не видел существо настолько изящное, настолько прекрасное. Длинные тёмные волосы обрамляли острое лицо. У Глунара были её глаза, это точно. Тот же взгляд пронзил Флинна, но он не отпрянул. Тогда, когда Флинн с достоинством выдержал проверку, женщина улыбнулась ему. — Доброй ночи, Флинн МакКлейн. — Спокойно произнесла она. Её голос был чарующе мягким. Старик, заслушавшись, едва не пропустил мимо ушей смысл фразы. Он кивнул. Она развернулась к нему полностью. Её длинное белое платье словно светилось. — Я умер? — Спросил Флинн. На его вопрос она снова улыбнулась. — Нет. Мальчик изменил потоки, как я и просила. На короткое мгновение мои слёзы стали не давать магию Вару, забирая её отсюда, а наоборот. И, так как моя сущность здесь вся, я сумела прийти. — Она помедлила, а затем, увидев тень непонимания в глазах Флинна, продолжила. — Внук наверняка рассказывал тебе о том, что видел в Варе. И он видел… мой отпечаток. — Да, рассказывал. — Хорошо. — С такой статью и достоинством ответила она, что Флинн распрямил спину. — Зачем ты здесь, Арания? Женщина посмотрела Флинну в глаза, затем сложила руки в замок и заговорила: — Я должна была увидеть сына. Сейчас я понимаю, что он чувствовал. Через что прошёл. Я слышала все ваши разговоры. — Тогда смотри. — Отрезал Флинн, мотая головой в сторону замершего с гримасой ужаса Йонасса. Арания быстро глянула в его сторону и тотчас отвела взгляд. — Ты знала, что так будет? — Я не могла подумать. В тот день мне хотелось лишь спасти… — Её голос вдруг дрогнул. — Хотя бы моего мальчика. — Он считает, что ты сделала его жертвой. Женщина вздохнула. — Я знаю. — Она прикрыла глаза. — И мне стыдно. И больно. То, что я сделала… мне нужно было поступить не так. — Если ты всё слышала, то знаешь, что я на твоей стороне. — Спокойно произнёс Флинн. Арания закивала. — Наверное, единственный в целом мире, Флинн. — Глубокая печаль слышалась в её голосе. — Но послушай. Я здесь не только ради Глунара. Женщина шагнула вперёд, она словно летела над хаосом этого зала, не касаясь пола. Флинн замер, любуясь ею. — Поговорить с тобой. Узнать, что ты хочешь делать теперь. Флинн рассказал. Рассказал всё. Он поведал ей о своих самых смелых мечтах, поведал о новом мире, где не нужно будет бояться. Она слушала его, и глаза её сияли. Он ходил по залу, размахивая руками, и его совершенно не заботило, сколько времени прошло. Её тоже это не интересовало. Она лишь кивала и иногда спрашивала, а он отвечал на все вопросы. Они говорили и говорили. Темы менялись, менялись истории и лица. Менялись смыслы и морали, менялись времена и судьбы. Лишь двое оставались неизменны: Арания и Флинн. — Арания. — Вдруг произнёс Флинн, смерив её серьезным взглядом. — Скажи мне. — Да? — Сказала она, взглянув на него мгновенно помрачневшим взглядом. — Что нам делать с Глунаром? Мы избегаем этой темы, но… — Женщина поджала губы и медленно кивнула. — Я вижу, что ты не считаешь его безнадёжным. — Ровно сказала она, вновь сложив руки в замок. — Как я могу пожелать плохого своему ребёнку, Флинн? Даже если время и одиночество ожесточили его, даже если в своей жизни он сделал столько плохого, что мне больно и страшно, как могу я сказать тебе, что нужно навечно прекратить его муки? — Ты имеешь на это право, Арания. Но что же нам делать? Ты позволила ему жить в этом мире, который сделал его чудовищем. Больно это слышать. — Правда, потому и больно. — На выдохе сказала она. — Почему ты не отдала ему последнюю часть? Она помедлила перед ответом. — Потому что… потому что он бы забыл о том, кто он такой. — Она помолчала, глядя старику в глаза. — Все те существа, которым пришлось погибнуть. Их смерти были бы оправданы его желанием. И только им. Столько смертей произошло лишь по моей вине. — Ещё больших смертей ты избежала, остановив бесконечную войну. — Мне было бы невероятно больно от осознания того, что мои труды… моя жертва… и мой Глунар — исчезли навсегда. Долго они молчали. — Я понимаю тебя. Прекрасно понимаю. Но всё же… — Флинн вздохнул. — Давай дадим ему право на жизнь. Давай позволим ему начать всё заново, но в других условиях. С любовью вместо непонимания. С драконьей сущностью вместо пустоты. — Как? — Вырвалось у неё, она потеряла было контроль, но сумела быстро взять себя в руки. — Ты сумеешь? — Сумеешь ли ты? — Спросил Флинн, по-доброму улыбнувшись. Она быстро и мелко закивала, начала загибать руки. — Сумею, Флинн. Сказка будет непростой, но это возможно… — Вот и отлично. — Я так благодарна тебе. — Голос женщины задрожал. Флинн поднял глаза и увидел, что она стоит перед ним на коленях, а из глаз её льются искрящиеся слёзы. Он быстро подошёл к ней и протянул руки, говоря что-то о том, что не престало женщине стоять перед ним на коленях. Она не слушала его. Лишь говорила, словно боясь посмотреть в глаза. — Я боялась, что ты скажешь мне забрать его сущность и поместить обратно в камни… — Говорила она, срываясь на рёв. — Я боялась, что ты решишь казнить его, Флинн! — Успокойся. — Попросил старик, поддерживая её под локоть. Она закивала, и, казалось бы, успокоилась, а потом снова завыла и бросилась в объятия Флинна. — С ним всё будет хорошо. И с миром, что ты пыталась сохранить. Она закивала, изо всех сил стараясь поверить в его обещания. — Есть одна девочка. Принцесса Люси. Глунар зачаровал её сказкой три месяца назад. И… Ведь снять сказку может тот, кого любит заклинатель. Если бы ты могла помочь, одному парню не пришлось бы возиться с зельем и с кровью. — Он меня любит. — Произнесла она, словно спрашивая. Флинн кивнул. — Мы что-нибудь придумаем, Флинн… — Прошептала она, отстраняясь и утирая слёзы. Он посмотрел на неё, слегка улыбнувшись. — Обязательно придумаем. — Твёрдо произнёс старик.

***

Кит успел понять лишь, что его отбросило от Йонасса с невероятной силой. Успел понять, что его сердце бьется, вырываясь из груди. Что в глазах потемнело, и что он весь трясётся, словно попал под ледяной дождь. Кит быстро обернулся, ища взглядом Йонасса. И нашёл. Кит должен был сделать что-то… В голове был такой туман, что парень едва сумел вспомнить. Точно. Набрать кровь для зелья! Кит быстро пошарил по карманам, но с ужасом обнаружил, что его пузырёк теперь был лишь осколками. Тогда Кит, вспомнив, что Ханк здесь, обернулся, едва удержав равновесие — перед глазами всё плыло — и зашагал по обломкам. Мысли не слушались его. Сейчас Кит хотел лишь сделать то, что должен был, и вернуться к Лэнсу. Ещё посмотреть на его лицо, когда он поймёт, что дед — живее всех живых. Когда он поймёт, что всё позади. Кит уже дошёл до Ханка и бессвязно объяснил ему, что же нужно. Ханк, успевший остановить кровь Утера, кивнул и достал пузырёк. Кит вдруг понял. Осознание больно ударило его по голове, разгоняя туман из обрывков мыслей и чувств. Он не почувствовал смерти Йонасса. Дракон обернулся, едва не выронив пузырёк, и увидел Флинна, идущего по направлению к лежавшему без сознания Йонассу. — Флинн? — Спросил Кит. Сначала тихо и неуверенно, словно пытаясь разобраться, не мерещится ли ему это. Старик не обернулся. Тогда Кит повторил громче. Флинн продолжал уверенно идти. Кит с Ханком переглянулись, затем Кит, решив, что старик сошёл с ума, рванул с места, крича: — Он жив! Он жив! Флинн остановился и Кит врезался в его спину. Старик обернулся. Такого спокойствия Кит ещё никогда не видел на его лице. — Знаю. — Пожал плечами Флинн. Затем посмотрел на Кита и заговорил серьезно. — Всё кончено. Кит подумал, что ему показалось. Он прерывисто задышал, выглядывая из-за спины Флинна, готовый броситься на защиту, если Йонасс вдруг решит напасть. В глазах до сих пор было темно, Кит мало что мог разглядеть. — Что кончено?! — Зашипел Кит. — Йонасса больше нет. — Протянул Флинн. — Я же тебе сказал, Флинн! Он не умер! — Это Глунар. Кит посмотрел в лицо старика, ища в нём признаки безумия. Но глаза Флинна светились ясностью. — Я обо всём расскажу тебе, Кит. Только сначала… давай-ка познакомимся с ним. Флинн посмотрел туда, где раньше лежал Йонасс. На его месте теперь был кто-то совершенно другой. Небольшого роста, с безмятежным, спокойным лицом. Он лежал в одежде Йонасса, как в одеялах, и мирно спал. Искусанные, исцарапанные, помятые латы были разбросаны тут и там. Кровь пропитала одежду, но на лежавшем не было ран. Флинн смотрел, понимая, что у них получилось. Это был ребёнок. Это был Глунар.