Самый сложный экзамен

Алиса стоит на коленях, больно упираясь в голый бетон. Генки смотрит на неё свысока, надменно протягивая слова. «Сучка. Грязная мелкая сучка, — говорит он. — Ты моя». Алиса послушно кивает и подползает к нему поближе, царапая колени. Он словно неохотно протягивает ей руку, перепачканную апельсиновым соком. Она ловит пальцы губами, облизывает их, затем заглатывает полностью. Генки плавно растягивает рот в улыбке, обнажающей почти весь верхний ряд мелких острых зубов. Алиса вздрагивает и просыпается. Во рту остаётся смутный апельсиновый привкус. В низу живота ворочается тянущий болезненный клубок возбуждения. Она без особого успеха пробует перевернуться и снова заснуть, после чего смотрит на часы. Мать уже должна была уйти на работу. Алиса нашаривает под подушкой телефон и находит Ника в контактах.  — Привет. Как насчёт устроить символическое прощание с детством? — хрипло предлагает она. Он появляется через десять минут, и Алиса думает, что это почти рекорд, учитывая, где он живёт. У него сегодня тоже последний звонок, только в другой школе. Рукава рубашки небрежно закатаны, галстук переброшен через плечо. В честь сегодняшнего события он даже вынул самую большую и приметную серьгу из уха, оставив только россыпь мелких гвоздиков. — Я думал, ты встретишь меня в белых гольфиках и фартуке, — шутит он. Алиса скидывает просторную футболку, оставаясь совсем обнажённой. — Так тоже ничего, — притворно равнодушно говорит он. Он подхватывает её за бёдра и подсаживает на широкий подоконник. — Презервативы в тумбочке, — показывает она, болтая ногами. — Безопасность прежде всего, кэп, — Ник шутливо отдаёт ей честь и долго роется в ящике, пытаясь найти запрятанную подальше коробочку. Наконец расстёгивает ремень брюк и подходит к ней. Пока он раскатывает презерватив, она целует его, ощущая вкус табака и мятной жвачки. «Это, конечно, не апельсины». Она крепко обхватывает Ника ногами. Сначала прячет лицо на его груди, но по мере ускорения его движений прогибается назад, чувствуя затылком холодное стекло. Наконец внутреннее напряжение доходит до пика и резко обрывается; она чувствует небольшое, но всё-таки облегчение. Ник коротко стонет и выходит из неё. Он открывает окно и нашаривает пачку сигарет в кармане. — Как успехи с математикой? Генка уже пляшет под твою дудочку? — спрашивает он, выпуская клубы табачного дыма. — Всё пошло не по плану, — осторожно произносит она. — Но математикой мы занимаемся. Как у тебя с Катей? Он смотрит в окно, долго не отвечая. — Всё так же хороша, всё так же недоступна. Катя — барабанщица в группе Ника. Они втроём с гитаристом Владом создали группу ещё в средних классах, сначала выступали на школьных концертах, постепенно даже приобрели некоторую известность на уровне района. Алиса думает, что тексты их песен страдают излишним пафосом и подростковым драматизмом, но музыка ей нравится, этакий гаражный рок. Катя действительно хороша в своём неформальном стиле: длинные цветные косы, пухлые губы, густо подведённые раскосые глаза. На её бёдра в узких чёрных рваных джинсах засматривается половина школы. Ник, в общем-то, целеустремленный и непременно нашёл бы к ней подход, но Катя исключительно по девочкам. — Приводит всяких размалёванных малолеток на репетиции, — вздыхает он. — Они текут, она отводит их в подсобку. Сучку скоро за педофилию посадят. Говорит: «Хочу быть их первым опытом до того, как какой-нибудь мужик всё испортит». — Подглядываешь? — смеётся Алиса. — Я бы подглядывала. Ник кривится и выбрасывает в окно окурок. Алиса быстро принимает душ и одевается прямо при нём. Заранее купленные белые банты с её новой длиной волос оказываются несовместимы, и она ограничивается теми самыми фартуком и гольфами. Они вместе выходят и расходятся в разные стороны, пожелав друг другу не сдохнуть и успешно пережить этот день.

***

Следующие несколько часов Алиса проводит как в кошмарном сне. Она стоит на сцене вместе с остальными. Поёт слезливые тексты про прощание со школой. Даже умудряется внятно сказать в микрофон стишок, посвящённый Марии Андреевне, учительнице английского. Алиса действительно испытывает к ней отдалённое чувство благодарности, в отличие от остальных учителей. Отойдя вглубь сцены, она косится на Генки. В групповых номерах тот просто открывает рот, практически не подавая голоса. Первую строчку своего стихотворения он произносит тихо, еле различимо, затем повышает голос и дочитывает уже нормально. Преподаватель информатики, к которой он обращается, утирает слёзы. Маму не отпустили с работы, и она не смогла прийти, пообещав зато, что будет на выпускном. Алиса не особо расстраивается, но чувствует себя одиноко, когда все спускаются со сцены и расходятся к своим семьям. Она, натянуто улыбаясь, вручает букет Марии Андреевне и отходит в тёмный угол зала. К ней подходит Валентина в длинном красном платье с откровенным декольте, наполовину обнажающим небольшую грудь. Ловит на себе неодобрительный взгляд директрисы и закутывается в полупрозрачную чёрную накидку. — Я пропустила момент, когда говорили про дресс-код для родителей, — смеётся она. — Ваш физрук уже предлагал мне проверить обеспеченность спортзала гимнастическими матами. Она нашаривает пачку сигарет в крохотной бисерной сумочке и спрашивает Алису: — Может, выйдем? Я скоро утону в этом море слёз. Генки с тоской косится на них издали, но его буквально обступили и зажали преподаватели. Всем неохота отпускать его из школы. — Кого же мы на олимпиады будем отправлять? — всхлипывает Антонина Юрьевна, физичка. Завуч, тридцатилетний Николаша (Николай Иванович, конечно, но за глаза все его зовут именно так) с хипстерской бородкой, тоже выглядит расстроенным. — Если не передумаешь, ну ты знаешь насчёт чего… Мы тебя будем ждать, — заверяет он, крепко пожимая Генки руку. Алиса заинтересованно смотрит на них, но толпа оттесняет её от кружка учителей. Она выходит вместе с Валентиной во двор. Та неторопливо затягивается, щурясь на яркое солнце. Алиса внимательно разглядывает молодую салатную зелень кустов. — Я так понимаю, ты по всему этому скучать особенно не будешь? — мама Генки обводит руками полукруг, показывая, что имеет в виду школу. — Нет, — смотря в землю, бурчит Алиса. — У меня от школы тоже хороших впечатлений не осталось. А Генка хочет учителем пойти, представляешь? «Что?» Алиса вскидывает голову и с вопросом смотрит на Валентину. Та усмехается: — Да-да, я тоже с трудом себе это представляю. Дети — они же пережуют его и выплюнут. Мы в восьмом классе своего математика до увольнения довели. А зачем — не знаю. Просто так. Тихий был, никогда не кричал на нас. До сих пор стыдно. Валентина задумчиво прищуривается: — Хотя я в Генку всё равно верю. Когда он начинает увлечённо рассказывать про что-то, он очаровывает людей. Может быть, и подростков сможет заинтересовать. Она легко касается плеча Алисы, заставляя ту обратить внимание на цепочку выходящих из школы людей. — Кажется, тебе пора обниматься со школой. Передай Генке, что я сбежала домой от любвеобильного физрука, — она закатывает глаза и разворачивается, на ходу закуривая ещё одну сигарету. Алиса поспешно догоняет одноклассников. Вклинивается между Генки и Соней Ломакиной, маленькой светленькой девочкой, похожей на лабораторную белую мышку. Она нерешительно прикасается к его прохладной ладони, чувствуя, как за другую руку цепляется худенькая крысиная лапка Сони. Все вместе под не слишком синхронные команды преподавателей обходят школу вокруг и прикасаются к её стенам. «Традиция абсолютно упоротая, но свои плюсы в ней есть», — думает Алиса, крепче сжимая ладонь Генки. Он поворачивает к ней голову, улыбается, и её кровь превращается в искристое, наполненное пузырьками шампанское. После того, как торжественная часть заканчивается, они вместе идут до дома Генки. Он спрашивает: — Сегодня сможешь прийти? У нас остались сложные задачи, чем раньше начнём, тем лучше. Алиса неохотно протягивает: — Не-а, я сегодня работаю в ночную смену. Даже если пару часов до неё смогу выделить, это мне не особо поможет. — Так давай я к тебе приду туда. Принесу учебники, в перерывах позанимаемся. Это абсолютно глупая и невозможная идея. Видимо, именно поэтому Алиса соглашается.

***

В половине шестого Алиса оказывается у дверей своего рабочего места. Кафе принадлежит довольно популярной фастфудной сети и работает круглосуточно. На работу здесь принимают с шестнадцати лет, так что Алиса сразу воспользовалась возможностью подработать, как только достигла нужного возраста. Её ночная смена длится с шести вечера до шести утра. Обычно ночью не очень много посетителей, поэтому она думает, что, может, у них с Генки что-то и выгорит. Она подходит к Маше, с которой они сегодня в зале вдвоём. Маша лет на десять её старше, у неё громкий командный голос и Алиса её немного побаивается. — Маш, можно я сегодня маленько поволыню? Ко мне должен прийти знакомый позаниматься математикой. Знаешь, экзамен через несколько дней, — она изображает жестом, как затягивает петлю на горле, и высовывает язык. Маша хмурится, сдвигая тёмные брови. Потом расслабляется и неожиданно улыбается: — Ох, где мои семнадцать лет. Ладно, после десяти я встану на кассу одна. Но если будет очередь, ты тоже присоединишься. И ещё — вся уборка в зале на тебе. Алиса радостно кладёт рядом с ней огромную шоколадку. Она надевает форму и готовится встать на кассу рядом с Машей, подменяя усталых работников дневной смены. — Сука, как же всё заебало, — говорит смуглый жилистый Мурат, сдирая с себя форменную футболку. «Аве, брат». Она пишет Генки, чтобы тот пришёл после десяти, если не передумал, и постарался выспаться до этого. После восьми на кассе скапливается огромная очередь почти до входа. У поваров на кухне заминка. Алиса уже до хрипа кричит им про куриные ноги, но в зоне выдачи ничего не появляется. — Я им сейчас пиздячек вставлю, — тихо шипит Маша. И с улыбкой обращается к покупателю: — Подождите ещё минутку, пожалуйста. И скрывается за служебной дверью, оставляя Алису на растерзание очереди. Куриные ноги волшебным образом материализуются, и Алиса, облегчённо вздохнув, укладывает их в пакет. Маша выходит, в её глазах полыхает пламя. Зона выдачи постепенно заполняется и очередь рассасывается. Генки появляется ровно в десять, как всегда аккуратный. Воротник голубой рубашки выглядывает из-под тонкого свитера. Он дарит радостную улыбку Маше с Алисой и присаживается за столик с диваном, вытаскивая из рюкзака учебники. Алиса смотрит на Машу, та кивает, и она выходит в зал. Протирает несколько столиков, затем подсаживается к нему. Она слушает его плавный голос, рассказывающий про планиметрию и стереометрию. «Это моя лучшая рабочая смена». Ближе к часу ночи она начинает зевать. Подходит к аппарату, наливает себе большую колу и берёт несколько кусков курицы в панировке в счёт обеда. Заливает кипятком для Генки пакетик чая в пластиковом стаканчике. Алиса ставит поднос на стол, переложив тетради на диванчик. Протягивает Генки чай и показывает на курицу в картонной коробке: — Хочешь? — Не знаю, — неуверенно отвечает он. — Я никогда не пробовал. — Ты просто обязан, — округляет глаза Алиса. — Даже если из-за этой курицы мне придётся ездить только в грузовом лифте, я не в силах от неё отказаться. Он откусывает кусок. Со странным выражением лица кладёт его обратно на поднос, на салфетку в стороне. — Невкусно? — Алиса не может в это поверить. — Не очень, — честно признаёт он. — Кажется, мы нашли твою суперсилу, Человек-антифастфуд. Она допивает колу, быстро закидывает в рот остатки курицы и вытирает руки. С гордостью демонстрирует ему правильное решение задачи. Он изображает аплодисменты. Алиса протирает столик за удалившейся парочкой и относит свой поднос к мусорке. Там она, оглянувшись по сторонам, берёт надкушенный Генки кусок и съедает его. «Боже, что со мной не так?». Она возвращается и проводит рукой по лбу, вытирая пот. В зале работает кондиционер, но даже он не вполне справляется с ночной духотой. — Тебе не жарко? — спрашивает она, заметив, что у Генки под свитером и рубашкой, кажется, ещё надета футболка. Тот с улыбкой качает головой: — Слабое кровообращение. У меня проблемы с сердцем. Он произносит это абсолютно спокойно, но её собственное сердце начинает бешено колотиться. — Серьёзные? — выдавливает Алиса. Генки пожимает плечами и неохотно говорит: — Тебе лучше узнать у мамы, если интересно. У неё целый шкаф медицинских документов, посвящённых мне. Алиса взрывается: — Не мог раньше сказать? А я тебя курицей пытаюсь накормить! Ночь из-за меня не спишь! Она бьёт кулаком по обложке закрытого учебника. — Вали домой, пока инфаркт не схватил. Тоже мне подыхающий герой выискался! — Эй, — он перехватывает её руку и успокаивающе поглаживает. — Всё в порядке. Я не умираю прямо сейчас. Я точно не умру до того, как ты сдашь экзамен. Он смеётся: — Вот если ты не поступишь, я точно умру, буду к тебе являться призраком и смотреть с укоризной. — Не смешно, — говорит она сквозь слёзы. — У нас, ходячих мертвецов, вообще с чувством юмора не очень, — он изображает зомби. Алиса изо всех сил стискивает его руку.

***

В шесть утра Маша машет Алисе, подзывая её, и они считают содержимое двух касс вместе с пришедшими сменщицами. — Говно выручка, девки, — подводит итог бойкая Ириша. — А ты ночью сделай лучше, — огрызается Маша. — Стриптиз нам тут с Алиской, что ли, плясать, мужиков заманивать? Они беззлобно переругиваются, считая деньги. Маша откладывает для Алисы зарплату за половину месяца. Алиса ссыпает в кассу последнюю мелочь, забирает свои деньги, идёт переодеваться и вяло прощается со всеми. Генки ждёт её у выхода. Несмотря на бессонную ночь, он выглядит довольно свежим, хотя и бледнее обычного. «Каток, который проехался по мне, его явно только слегка задел». Она сомневается, что что-то из полученных ночью знаний вообще задержится в её голове. Генки увлечённо рассказывает ей про очередную редкую настольную игру, пока они идут. — Я на самом деле не могу дождаться, когда мы закончим сдавать экзамены, и я смогу окунуть тебя в мир игр. Он запрокидывает голову и вполголоса фальшиво тянет: — Ах, Алиса, как бы нам встретиться… Как поболтать обо всём. — Однако ты не врал, что не умеешь петь, — фыркает Алиса. — Я никогда не вру. Он останавливается и подмигивает ей: — И я обещаю тебе, что ты сдашь экзамен на проходной балл. Алиса серьёзно смотрит на него: — Я обещаю, что ты не умрёшь, пока не станешь дряхлой развалиной и сам не попросишь тебя пристрелить. Она привстаёт на носочки и легко касается губами его губ. И в течение долгих секунд летит в пропасть. Алиса вновь возвращается на землю и, проскочив её, возносится к небесам, когда чувствует, что Генки неуверенно отвечает и крепко обхватывает её неожиданно сильными руками. — Как тебе это, тянет на звание лучшего поцелуя в жизни? — интересуется Алиса, отрываясь от него. — Мне пока не с чем сравнить. Нужно больше данных, — шёпотом произносит он и целует её уже сам. Она набрасывается на него с такой жадностью, что он в конце концов вынужден её остановить. — Для человека, который не хочет, чтобы у меня случился сердечный приступ, ты слишком сильно стараешься стать его причиной, — он улыбается и глядит куда-то поверх её плеча. — Скажи мне только, это правда то, чего ты хочешь? — спрашивает он. — Или так влияет недосып, благодарность за мою помощь, что-нибудь ещё? Может быть, тебе просто очень нравится слушать про настольные игры? Генки задумывается после последнего предложения: — Хотя не сказал бы, что меня это расстраивает. Мои вкусы очень специфичны, — наигранно низким голосом тянет он. — Больной ублюдок, — подыгрывает ему Алиса. Она обнимает Генки и долго стоит, спрятав лицо на его груди. Чуть слышно шёпотом наконец говорит: — Я уверена, что хочу тебя, именно тебя. Она поднимает голову и смотрит ему в глаза, расплываясь в улыбке: — Настольные игры, впрочем, сыграли в этом свою роль. Не сильно-то зазнавайся.