Самый сложный экзамен

Просыпается Алиса в половине третьего. Чувствуя себя разбитой, она с трудом вспоминает произошедшие события. «Я всё ещё не уверена, что мне это не приснилось». Она заглядывает в телефон. Генки в сети ещё нет. Алиса просматривает список его групп, пока не находит знакомое название «Twenty» с логотипом игральной кости причудливой формы. Она вспоминает, что иногда проходила мимо здания, где расположено антикафе, и видела их вывеску. В группе выложены анонсы будущих событий и фотографии с предыдущих мероприятий. Алиса кликает на один из альбомов за недавнюю дату. Толпа людей — разноцветные волосы, очки, футболки со смешными надписями. У неё начинает рябить в глазах. На некоторых фотографиях толпа стоит вокруг огромного стола. Во главе стола она видит Генки с микрофоном в нагрудном кармане рубашки. На него смотрит столько людей, в том числе симпатичных девушек, что Алиса чувствует смутную ревность. В списке администраторов она видит знакомые имя и лицо. Женя-девочка, с которой она познакомилась на ночной прогулке, оказывается одним из организаторов мероприятий. Как тесен мир. Алиса кое на что решается. Она находит страницу Валентины, обнаруживает, что та онлайн, и пишет: «Что с Генкой и насколько это серьёзно?» Закусывает губу и ждёт ответа. Ей приходит в голову, что, наверное, надо было поздороваться и плавно перейти к интересующему её вопросу. Но, насколько она успела понять, мама Генки из тех, кто предпочитает разговоры по существу. Ответ приходит через несколько минут. «Сердечная недостаточность. Врождённый порок клапана. Наследственное, у его отца было то же самое». Алиса не успевает прочитать, как приходит ещё одно сообщение: «Его отец умер в тридцать три, но мы узнали о его состоянии только за год до этого, было уже поздно. С Геной всё по-другому. Здоровая пища, отсутствие тяжёлых физических нагрузок, только прогулки — я стараюсь делать всё, что могу, и врачи говорят, что у него есть хорошие шансы прожить жизнь не короче остальных». Видно, что Валентина начинает печатать дальше, но потом останавливается. Алисе приходит голосовое сообщение. Она прикладывает трубку к уху и слушает хриплый сбивчивый голос. — Алиса, я не против ваших отношений… Но это должно быть серьёзно, не на один раз, понимаешь? Алиса прижимает телефон к груди. Она долго сомневается, потом печатает: «Это очень серьёзно». Выходит из переписки и встаёт с постели. До очередной смены остаётся чуть меньше трёх часов. Дома стоит звенящая душная тишина. Даже Килька не шевелится, развалившись у прохладной стены и пытаясь спастись от жары. Алиса доходит до школы, потом заворачивает за угол, отыскивая припрятанную в густой тени скамейку. Она задумчиво срывает несколько одуванчиков и садится, скручивая цветы со стеблями в единый канат. Она находит в телефоне какой-то достаточно глупый любовный роман, который скачала, польстившись на обложку, и забросила, не дочитав. На пафосном описании страданий разлучённых главных героев у неё наворачиваются слёзы. «Ну всё, приехали, тест положительный, — кисло думает Алиса. — Я влюблена». Она ложится на скамейку. Розоватые облака над ней стремительно уплывают вдаль. Выглядят они совершенно конфетными, сделанными из сахарной ваты. Алиса представляет себе сказочную страну, куда облака уходят на покой, — всю розовую, взбитую, со вкусом молочного клубничного коктейля. Её телефон коротко вибрирует. Алиса не смотрит на экран. Через несколько минут телефон вибрирует ещё раз, а потом надолго замолкает. Алиса резким рывком спрыгивает со скамейки и идёт на работу.

***

Ночью они снова вдвоём с Машей, и народу опять нет. Алиса машинально упаковывает заказы, витая мыслями где-то далеко. Она проговаривает стандартные фразы на автомате. Когда уже под утро Маша её о чём-то спрашивает, Алиса тупо смотрит на неё и произносит: «Вам какой остроты: средней или сильной?» — Мать, ты совсем ебанулась, что ли? — орёт Маша, выталкивая Алису из кассовой зоны. Она заставляет её пойти к раковинам и умыться холодной водой. Стекающие по лицу капли возвращают Алисе некоторое подобие здравомыслия. Она набирает целую бутылку воды и выливает её себе на голову. — Совсем крыша поехала, — ужасается Маша, смотря на то, как Алиса съезжает по стене и садится на пол, оставляя мокрую лужу. Маша стоит в дверном проёме, периодически поглядывая в зал. — Что ты за пиздострадания развела? Учёба? Твой дружок-музыкант? Чо ж тебя, девица красная, так развезло-то, признавайся? — Сегодня, — говорит Алиса. — Или уже вчера. Я его поцеловала. Того, кто мне помогал с математикой. — Нашла, блядь, трагедию века, — разводит Маша руками. — А сиськи ты ему не показала? Или ещё чего? Хочу понять, что ж тебя так кроет. Она отвлекается на посетителя, потом возвращается через несколько минут. Алиса молча обтекает. — Я ему не нужна-а-а… — тихо подвывает она, обращаясь к пустоте впереди. — Это он тебе так сказал? — Я так думаю, — всхлипывает Алиса. — Я тебе так скажу, думать — не твоя сильная сторона. Сегодня уж точно. Он тебе звонил? Писал? — Писал, — утыкается головой в колени Алиса. — А я не ответила. Стра-а-ашно. — Так и кто из вас кому теперь не нужен? Логика, ау? Маша закатывает глаза: — Нет, всё-таки хорошо, что мне уже не семнадцать. На хуй эти все переживания, просто на хуй. Она присаживается рядом и обнимает Алису: — Курица ты мокрая, вот ты кто. Страшно тебе? Так всем страшно. Как-то люди живут ведь. Закончишь рыдать, напиши ему. А завтра сходите погулять. И всё у вас будет невъебенно замечательно. Умрёте в один, блядь, день, а правнуки развеют ваш пепел над Гангом. Маша неловко гладит Алису и отстраняется. На её футболке отпечатывается мокрое пятно. Она тяжело встаёт, а затем даёт руку Алисе, поднимая её с пола. — Вон твой ботаник стоит, прибежал, — выглядывает она в зал. — Если он от тебя в таком виде не сбежит, значит, точно любовь. Маша выходит за кассу, шипя: «Детский сад, чесслово». Алиса выходит в зал с опущенной головой. Она упирается взглядом в знакомые кроссовки и стоит так, не в силах поднять глаза. — Ты мокрая. «Ты наблюдателен». — Что случилось? — Инци… инцидент на кухне, — выговаривает Алиса и наконец решается на него посмотреть. Генки выглядит обеспокоенным. И бледным. Под его глазами словно нарисованы тёмные круги, которых не было ещё вчера. Когда они встречаются взглядами, на его лице загорается слабая улыбка, но тут же гаснет. — Я писал, знаешь. Она молча кивает. Он ведёт Алису за столик и усаживает напротив себя. Потом задумчиво опирается подбородком на скрещенные руки и смотрит ей в глаза. — Я так понимаю, рассказывать, в чём дело, ты желанием не горишь. Давай я тебе помогу и предложу на выбор несколько фраз, которые обычно возникают в такой ситуации. Он забавно морщит нос и спрашивает: — «Но я другому отдана; я буду век ему верна»? Алиса отрицательно качает головой. — «Давай забудем всё это как страшный сон; наша встреча была ошибкой»? Алиса машет головой ещё яростнее. — Хм. Может быть, тогда это, — он делает паузу, потом произносит преувеличенно драматизируя, — «Я боюсь тебя подпустить, потому что я боюсь всего — и больше всего самой себя»? Алиса, подумав, кивает и закрывает глаза. Она слышит уверенный голос Генки: — Ну тогда будем лечить тебя от твоих страхов.