Самый сложный экзамен

Алиса не может уснуть почти всю ночь, изредка задрёмывая и почти сразу же просыпаясь с бешено колотящимся сердцем. В пять утра она, устав ворочаться, проверяет в очередной раз вещи, собранные с вечера. Зубная щётка, косметика, домашняя одежда, несколько пар белья. Алису очень радует тот факт, что на ЕГЭ ничего, кроме ручки и паспорта, не нужно, потому что рюкзак уже забит под завязку. Подумав, она добавляет к маленькой пачке презервативов на 3 штуки ещё одну такую же. К шести она выходит на кухню, встречаясь с матерью, собирающейся на работу. Алиса нерешительно протягивает: — Ма-а-ам, я останусь у друзей на ночь сегодня? И завтра, наверное. Может быть, даже на три дня, но не больше. Татьяна Васильевна хмурится, помешивая чай. Затем неожиданно быстро соглашается: — Ладно, но звонить будешь каждый вечер. Алиса снова улавливает в глазах матери какие-то весёлые искры. У неё складывается неприятное ощущение, что та прекрасно осведомлена о цели и местоположении грядущей ночёвки. «Если они с Валентиной успели поговорить и теперь занимаются сватовством, прошу заранее считать меня сиротой». Алиса уносит тарелку с сырниками в комнату и там лениво ковыряется вилкой в твороге, включив телевизор. В половину седьмого она неторопливо одевается и выходит из дома. Они с Генки встречаются у его подъезда, после чего идут к школе. Алиса нервничает, сильно стиснув его ладонь. Утро выдалось не слишком тёплым и приветливым: сильный ветер почти сбивает их с ног. Больше всего ей сейчас хочется забраться обратно под одеяло, а не заниматься решением задач. Генки истолковывает её волнение неверно. — Если хочешь, мы пойдём порознь, — наклоняется он к Алисе, — если ты меня стесняешься. — Ты о чём? — она даже останавливается на секунду, поражённая его словами. — Я тобой горжусь. «Кроме того, какая разница, что подумают одноклассники и учителя, если я их вижу последний месяц». Они подходят к чёрно-белой толпе, собравшейся у здания, где Николаша вместе с Пал Палычем судорожно пытаются сверить присутствующих по списку, не очень успешно перекрикивая ветер. Пока ждут оставшихся пятерых учеников, Алиса ловит на себе несколько любопытствующих взглядов. Лиза Комлева, главная разносчица школьных новостей, прямо-таки сверлит её глазами. Когда налетает особенно сильный порыв холодного воздуха, Генки обнимает Алису, закрывая своей курткой. Ей кажется, что она слышит завистливый вздох со стороны дрожащих в тонких блузках и сбившихся в кучку одноклассниц. — Мой рыцарь, о нас несомненно будут слагать легенды, — шепчет Алиса, пряча замёрзший нос у него на груди. — Но они будут не настолько поэтичными, как вам бы хотелось. Генки нежно целует её в макушку. Николаша сначала просто искоса поглядывает, затем почти по-птичьи подскакивает к ним. — Ильин, Ким, это что за порнография в открытом доступе? — спрашивает он, ёжась в своём красиво сидящем, но, видимо, совсем не греющем пиджаке. — Николай Иванович, это ритуал на удачу. С научной точки зрения, объятия повышают выработку окситоцина и снижают уровень кортизола, а значит, уменьшают стресс. Нам ведь не нужен стресс на экзамене, чтобы случайно не занизить школьные показатели? — спокойно отвечает Генки. Николаша прыскает. Его лицо на мгновение становится совсем мальчишеским, освещаясь улыбкой. — Пользуешься тем, что медалист, не ожидал. Ладно, грейтесь. Только на территории другой школы без… ритуалов. У нас должна быть приличная репутация. Завуч отходит от них и переговаривается о чём-то с Пал Палычем, который очень уютно себя чувствует в шерстяном пальто. Кажется, Николаша хочет завести всех внутрь. Впрочем, не успев договорить, он тут же радостно объявляет готовность к отправлению, когда появляется последний человек из списка. Школьники шумной толпой заполняют весь автобус. Алиса садится, думая придержать место для Генки, но того уносит куда-то ближе к концу салона. Рядом с ней плюхается Лиза, уступившая своё место по ходу движения бледной Кате, которая сегодня утром опять переживает прелести токсикоза. Алиса почему-то подозревает, что Комлева сделала это не только из чистого альтруизма. Её подозрения оправдываются, когда та начинает сбивчиво шептать ей в ухо. — Так вы с Ильиным теперь вместе? — Немного личного пространства, плиз, — Алиса пытается отодвинуться от чужого обжигающего дыхания, но упирается в оконную раму. — Я тебе даже чуть-чуть завидую, — ещё больше наваливается Комлева. Она хихикает. — Отличник, умница, просто мечта. Алиса молча смотрит в окно. — Я вообще-то не должна это рассказывать, но у Марины полгода назад так с Генкой ничего и не получилось, — выкладывает Лиза последний доступный ей козырь. — Мы даже подумали, что он гей. «Марины?!» Алиса поворачивается, чуть не столкнувшись с Комлевой лбом, и понимает, что та не врёт. Хотя этого просто не может быть. Марина Лебедева — звезда класса, стройная блондинка с длиннющими волосами, она поёт, танцует и пишет сценарии буквально ко всем школьным мероприятиям. Её оценки по многим предметам могли бы быть куда ниже, если бы не благосклонность учителей, охотно перекладывающих на неё обязанности организатора. Впрочем, глупой её не назвать, программу Марина знает хорошо, просто часто не успевает посещать уроки. Лиза, совершенно незаслуженно избранная Мариной в качестве доверенного лица, видит, какой эффект произвели её слова, и радостно продолжает шептать: — Знаешь, у Маринки с физикой беда была, ей Лариса не хотела ставить оценку просто так, и в полугодии единственный трояк бы вышел, обидно. А родители обещали её во Францию на Новый год свозить, если без троек. Пошла она, короче, к Ильину, посидела с ним над задачами пару недель, физичка ей «хорошо» в итоге поставила. Марина решила как-нибудь Генку отблагодарить, ну не шоколадку же ему нести. При мне собиралась, накрасилась, платье надела красивое, сказала, позволила бы ему себя полапать маленько и поцеловать. А он её отшил. Совсем. Сказал, что это не представляет для него интереса или как-то так. Ну ты можешь представить, как она взбесилась. Алиса вспоминает новогоднюю дискотеку и провокационный «восточный» танец Марины. После него в школе, кажется, не осталось парня старше четырнадцати, втайне не мечтающего о гибкой блондинке. — Ну и что, отшил и отшил, фигня какая, — морщится Алиса. — Ей же лучше, она свою оценку получила и ничем не пожертвовала. — Ты дальше не знаешь, — возбуждённо сверкает глазами Лиза. — Маринка на него после этого запала. В школе не показывала виду, но у дома встречала, сообщениями забрасывала. Всё бесполезно: мы решили, что он, короче, вообще девками не интересуется. Она ведь ему буквально в штаны лезла, на всё готова была. Алиса болезненно вздрагивает, вспомнив о своём недавнем поведении. К счастью, вспыхивают у неё в этот раз только уши, которые спрятаны под волосами. — Бля, Лизок, ты меня заставляешь жалеть о том, что мы с тобой одной видовой принадлежности, — со вздохом говорит она. — Хорош сплетничать, а то я Марине расскажу, как ты свои дружеские обещания держишь. — Ну я с тобой таким поделилась, ты мне теперь должна рассказать, как у вас там, — надувает губы Лиза. — Должна мне ты. Косарь за ту кофточку, на которую тебе денег не хватало. И пока не принесёшь, завянь. Комлева обиженно отодвигается. Алиса, пользуясь полученной свободой, выглядывает из-за спинки сиденья, пытаясь разглядеть Генки. Вместо этого в конце салона она невольно находит взглядом длинные светлые косы. Марина в короткой юбке и белых сапожках сидит рядом с высоким Мишей с параллели, по-хозяйски положившим руку ей на колено. «По крайней мере незаметно, чтобы она сильно страдала», — думает Алиса, пока ей не приходится сползти ниже на сиденье, прячась от ответного яростного взгляда блондинки. Николаша объявляет всем о том, что они выходят на следующей остановке. Организованно выйти не получается, и Алису просто выносит потоком. Она отходит подальше и наблюдает за тем, как Генки помогает спуститься уже слегка порозовевшей Кате. Убедившись, что с той всё в порядке, он подходит к Алисе. — Я смотрю, ты не скучала, — одними глазами показывает он на Лизу, которая восторженно крутится возле Николаши и пытается выяснить, не влюблён ли тот в кого-то из учениц. «Ведь мы до сих пор не знаем, от кого Катя беременна», — слышит Алиса прямо перед тем, как разъярённый завуч начинает орать на Комлеву. — Мне подкинули любопытную тему для разговора с тобой, но это попозже. — Боюсь даже представить, — Генки, заметив, что Алиса опять начинает дрожать, отдаёт ей свою куртку. — Я оставлю это как гарантию того, что не сбегу после экзамена. Николаша, которому наконец удаётся построить учеников в почти пристойную колонну, забегает в её начало, показывая направление. Довольно скоро впереди показывается типовая школа, почти ничем не отличающаяся от той, из которой они вышли. Алиса снова начинает паниковать. Они держатся за руки, но почти незаметно, соприкасаясь только кончиками пальцев. Ещё хуже становится, когда они достигают дверей, и приходится разорвать даже такой контакт. Их проводят через рамки металлоискателей, затем просят оставить личные вещи и называют номера аудиторий. Перед тем, как пойти к своей группе, Генки быстро обнимает Алису, и это её немного успокаивает. «В конце концов, он будет меня ждать независимо от того, какой балл я наберу». Строгая женщина так долго сверяет её лицо с фотографией в паспорте, что Алисе становится не по себе. Наконец кивает и пропускает её в кабинет. Внутри удивительно светло, хотя за окном по-прежнему пасмурное небо. Алиса садится на свободное место в первом ряду, почти перед самым столом организаторов. Прослушав долгий инструктаж и получив пакет, она едва не сбивается на написании собственного отчества. К счастью, новый бланк Алисе просить не приходится, но ошибка заставляет её сконцентрироваться. Она начинает по порядку, с самых лёгких первых заданий. С ними Алиса справляется без проблем, но всё равно перепроверяет ответ перед тем, как аккуратно вписать цифры в бланк. Вскоре её продвижение стопорится. Она пропускает сложный пример и переходит к другому, но тот вызывает у неё ещё большее уныние. Решив устроить перерыв, Алиса осторожно поглядывает по сторонам. В составе их комиссии две женщины и один мужчина, они иногда тихо переговариваются между собой, но в основном просто наблюдают за экзаменующимися. Судя по часам на стене, прошло уже около сорока минут. Алиса осторожно смотрит по сторонам, отмечая почти на всех лицах сосредоточенное напряжение. Девочка с рыжей косичкой поднимает руку и выходит в туалет с сопровождающей. Парень за соседней партой поражает её абсолютно пустыми бланком и черновиком. Он мрачно смотрит на задания, покусывая ручку, но, поймав на себе взгляд Алисы, улыбается и почти незаметно подмигивает. «Мне бы его оптимизм». Мужчина из комиссии бросает на Алису холодный взгляд. Она, спохватившись, возвращается к проблемным задачам. Закрывает глаза и пробует вызвать в памяти голос Генки, плавно объясняющий принцип решения. Это помогает, и Алиса бегло начинает строчить, занеся в бланк ещё несколько ответов. Наконец она заканчивает с первой частью и переходит к тому, что требует развёрнутого решения. «Пиздец», — крутится в голове у Алисы, пока она бегло просматривает оставшиеся семь заданий. Схватившись за пример с логарифмами, смутные воспоминания о которых плавают у неё в голове, она заменяет одну из частей на переменную, затем решает систему неравенств. В ответе получается интервал от 1 до плюс бесконечности, и Алиса неуверенно вписывает строки решения в бланк. Из оставшегося наибольшую симпатию у неё вызывает задача про бассейн, в который вливается вода из труб. Это хотя бы можно представить. Она задумчиво рисует на черновике большой, красивый, выложенный плиткой бассейн, даёт ему и трубам буквенные обозначения и долго пытается разобраться в сложном уравнении. «Кому вообще придёт в голову обозначать количество воды дробью, и даже не десятичной?» — думает Алиса, получив в ответе совершенно неправдоподобное, но удобно укладывающееся в уравнение значение. Она расслабляется, решив, что сделала всё возможное. На чистом листе черновика рисует единорога, увлекается и подрисовывает ему галстук-бабочку, потом окружает конфетными деревьями. Решив, что картинка получается слишком радостной, одно дерево усеивает окровавленными глазными яблоками. Пять заданий укоризненно взирают на неё с листа. Алиса перечитывает их ещё раз и продолжает украшать единорога. С начала экзамена прошло два с половиной часа, выходить первой не хочется, поэтому она тянет время в надежде, что случится чудесное озарение. Что-то похожее действительно происходит, и она лихорадочно строчит смелое, рискованное, почти безумное решение одной из задач, вспомнив совместные занятия. Алиса почти на сто процентов уверена, что оно неверно, но думает, что лучше написать, чем оставить поле пустым. Высокая девочка в очках сдаёт свои листы комиссии, после чего с торжествующей улыбкой выходит из аудитории. «Вот кого бы Генки в пару, — Алиса чувствует лёгкий укол зависти. — Их дети, наверное, построили бы сверхсветовой двигатель ещё в детском саду». Она собирает все свои беспорядочные записи в стопку. Подходит к мужчине, взгляд которого вызывает у неё мурашки, и кладёт перед ним. Черновик с единорогом, замешкавшись, держит в другой руке, не уверенная, нужно ли его сдавать. — Это тоже, — вяло кивает он на рисунок. — Это же единорог, — Алиса показывает ему лист. — Думаете, я способна зашифровать в нём секретные данные? — Все материалы остаются в аудитории, — организатор одаривает её кривой усмешкой, дёрнув уголком губ. — Как скажете. Это вам за то, что вы такой милашка, — Алиса припечатывает рисунок поверх своих заметок. Парень, подмигнувший ей до этого, широко улыбается. Алиса с облегчением видит, что у него в бланках всё-таки появились заполненные строчки, и мысленно желает удачи.

***

Она забирает свои вещи и куртку Генки. Пишет ему сообщение о том, что вышла. По дороге они договорились ждать друг друга недалеко от школьной территории, где заметили пару ярких, недавно выкрашенных скамеек. Алиса садится на одну из них, разматывает наушники и закрывает глаза. Ветер стих, и из-за туч наконец-то выглядывает солнце, согревая её ласковыми лучами. Через несколько песен на неё падает тень. — Я думала, ты окажешься здесь уже через полчаса после начала, — говорит Алиса шуму гравия под чужими ногами. Шум стихает. — Я хотел уйти ещё раньше, но решил дать своему мозгу шанс, — слышит она незнакомый голос и открывает глаза. Парень оказывается выше, чем казался, сидя за партой. Его серые глаза на солнце выглядят почти голубыми. Размах плеч грозится пробудить в подсознании Алисы первобытные инстинкты. — Илья, — он протягивает ей широкую ладонь. — А ты та, кто заставит меня запомнить этот день надолго. Сергея Владимировича назвать милашкой — надо иметь стальные нервы. Алиса неуверенно пожимает ему руку. — Он преподаёт в вашей школе? А разве так можно? — Не в моей. Нельзя сдавать ЕГЭ в своей школе, я из соседней, но учился здесь раньше. В младших классах мы думали, что у него полный чулан крыс, и он их ест на обед. И я до сих пор, глядя на него, готов в это поверить, — смеётся Илья. Алиса тоже улыбается, затем спрашивает: — Я надеюсь, ты не ушёл с экзамена раньше времени из-за меня? Я тогда буду винить себя до конца жизни. — У меня появился большой соблазн сказать, что так и есть, но нет, — он машет рукой. — Я выжат досуха. Надеюсь, баллов сорок хоть наберу. Не представляю, кому в жизни может пригодиться умение решать такое. Она чувствует зарождающуюся симпатию, поэтому решает обрубить её на корню. — Прости, но я здесь кое-кого жду. — Подругу? — его улыбка постепенно затухает, когда Алиса качает головой. Илья разочарованно вздыхает, потом осторожно берёт у неё из рук телефон. — Не пугайся, я просто забью свой номер. Извини за такую наглость, но мало ли как в жизни повернётся. У нас, если что, династия электриков — отец, брат и теперь, видимо, в скором времени я. Так что, если надо будет поменять проводку, можешь позвонить. Его напор приводит Алису в замешательство, но она не успевает ничего сказать — телефон возвращается обратно. Илья улыбается ей на прощание и быстро удаляется. — Симпатичный парень, — Генки незаметно подкрадывается к ней. Его глаза смеются, но говорит он подчёркнуто серьёзно. — И домашний электрик — очень выгодное предложение, я считаю, надо было соглашаться. Алиса подпрыгивает от неожиданности: — И давно ты здесь? — Достаточно, чтобы посочувствовать Илье из-за отказа. Мужская солидарность, все дела. Правда, ты всё ещё можешь ему позвонить. — Ты не забыл, что мы вроде как домой вместе едем? — она пытается взлохматить его волосы, но он уворачивается. — Если что, ты мне ничем не обязана и можешь проводить время, с кем захочешь, — на этот раз Генки полностью серьёзен. Алиса вздыхает: — Кажется, ты немного не понимаешь ни общую концепцию романтических отношений, ни конкретно мои чувства к тебе. Он наклоняется и легонько трётся носом об её нос перед тем, как поцеловать. — Я вообще ничего не понимаю, — шепчет Генки. — Я всё ещё жду, что меня выберут королевой бала и затем обольют свиной кровью. — Обещаю лично проследить за тем, что кровь будет высшего качества, — тоже шёпотом отвечает Алиса. Чтобы Николаша не устроил панику, они пишут в школьную группу, что закончили раньше и отправятся домой самостоятельно. В автобусе удобно устраиваются рядом. — Ты всё решил? — спрашивает Алиса, положив голову ему на плечо. — Кроме последней задачи. Я что-то всё равно написал, но почти уверен, что детям давать такие задания незаконно, — в голосе Генки слышится лёгкое возмущение. — Это план правительства. Ты разве не знал, что стобалльников отбирают для колонизации других планет? — Ну тогда я рад тому, что слишком глуп, ведь я останусь здесь, — он прижимает её к себе покрепче, когда автобус подпрыгивает на кочке. У Алисы из головы мгновенно вылетают и экзамены, и широкоплечие сероглазые парни, и даже Марина.

***

Алису подхватывает лёгкой будоражащей волной на выходе из автобуса и несёт на протяжении всего пути до подъезда. На второй этаж она взлетает быстрее ветра и нетерпеливо пританцовывает, пока Генки открывает дверь в квартиру. — Мы одни? Мы точно одни? — она одним движением сбрасывает разношенные кроссовки и по очереди заглядывает в каждую комнату, хлопая дверьми. Генки неторопливо расшнуровывает обувь и смеётся, когда Алиса молитвенно складывает руки. — Прошу, чуть больше энтузиазма. У нас так мало времени и так много всего, что нужно сделать. — Если ты успела забыть, у нас впереди три дня, — он, чтобы её поддразнить, ещё медленнее вешает куртку, нарочито тщательно разглаживая каждую складку. — Об этом я и говорю, так мало, — Алиса округляет глаза и хватает его за руку, намереваясь утащить в комнату. Куртка падает на пол. Генки вздыхает. — Может быть, обед? — он не сдвигается с места, хотя она тянет практически в полную силу. Алиса качает головой и прикладывает ещё больше усилий. — Как насчёт картин? А ещё у меня есть проектор, можем кино посмотреть. Одно из преимуществ скучного белого потолка. Она ненадолго задумывается, но затем снова отказывается. — Это позже. Сейчас меня интересуют развлечения несколько другого плана. — Алиса, я пытаюсь сделать этот вечер хоть немного романтичнее, — Генки укоризненно смотрит на неё, пытаясь спрятать улыбку, но подёргивающиеся уголки губ его выдают. — Если ты сейчас же не пойдёшь со мной, вся романтика произойдёт прямо на полу в коридоре, — угрожающе заявляет Алиса. Он наконец позволяет увлечь себя в комнату. Диван уже разложен и в таком виде занимает большую часть пространства. Постельное бельё в шотландскую клетку заставляет Алису хмыкнуть. — Значит, ты всё-таки предполагал, что произойдёт? — Да, я подумал, что нам может понадобиться сон. Кстати, в другой комнате подготовлена кровать на тот случай, если ты захочешь уединения. Как видишь, я очень предусмотрителен, — закатывает глаза Генки. Впервые за всё время она улавливает в его голосе что-то похожее на лёгкое раздражение. Возможно, это связано ещё и с тем, что Алиса пытается одновременно снять с него одежду и найти презерватив в рюкзаке, заваленном вещами. Делать два дела сразу у неё получается плохо, поэтому она отпускает его и командует: — Раздевайся. — Это просто унизительно, знаешь ли, — ворчит Генки, пока расстёгивает рубашку. — Можешь думать об этом как о ролевой игре, — Алиса на секунду даже отвлекается, увлечённо взмахнув рукой в воздухе. — Горячая дикарка захватила в плен путешественника. О чём не пишут в путеводителях? Смотреть онлайн без регистрации и смс. Наконец поиски увенчиваются успехом, и она торжествующе откидывает одеяло, которым Генки пытается прикрыться: — Это нам не понадобится. В джунглях Бразилии одеяла не водятся. Презервативы, впрочем, тоже, но мы пойдём на хитрость и представим, что это кожа змеи или что-то в этом роде. Он зарывается лицом в подушку и обречённо стонет. Алису несёт дальше. Её переполняет смесь смущения, неуместного желания шутить и возбуждения. Последнее выходит на первый план, когда она полностью раздевается и ложится, тесно прижавшись к нему. — Чисто теоретически, если я сейчас завизжу: «Дяденька, мне нет восемнадцати» — что ты сделаешь? — спрашивает Алиса, касаясь кончиками пальцев его живота и бесцеремонно путешествуя ниже. — Вероятность того, что в ответ я выброшу тебя из окна, возрастает с каждой секундой, — Генки зажмуривается, сделав глубокий вдох. Затем открывает глаза и смотрит на неё привычным смеющимся взглядом. — Это будет недолгий, но поучительный полёт. Алиса притворно задумывается. — Не, ты меня не поднимешь, так что я всё же оставлю этот вариант на экстренный случай. Он мягко целует её в губы, заставляя замолчать. Алиса на несколько минут забывает про шутки, увлечённо отдавшись процессу. Наконец, неохотно прервав поцелуй, она заставляет Генки лечь на спину и садится сверху. Его руки скользят по её талии и бёдрам, пока Алиса пытается справиться с презервативом. — Ты не помогаешь, — шепчет она, легонько шлёпая его по руке. — Это опасный мир, здесь каждый сам за себя, — Генки легонько щекочет Алису, и она от неожиданности чуть не сваливается. — За это ты будешь кипеть в котле, глупый белый человек. А из твоих костей выйдут отличные погремушки для детей нашего племени. Осталось только сделать детей, — она плавно опускается, чувствуя слегка болезненное проникновение. Вслед за этим, заставляя прикрыть глаза, тёплой волной накатывает удовольствие. У Алисы начинает кружиться голова, и Генки кладёт руки ей на бёдра, уже не мешая, а придерживая. Она чувствует, как щёки разгораются всё ярче с каждым движением, и борется с желанием спрятаться за волосами. Вместо этого смотрит ему в лицо, отмечая расширившиеся зрачки и закушенную губу. Затем, не прекращая двигаться, кладёт руку ему на грудь, чувствуя неровные толчки сердца. — У тебя же есть где-то рядом таблетки, которые нужно принять, когда всё совсем плохо? — Алиса произносит это, пытаясь придать словам шуточную интонацию, но рваный ритм сердцебиения начинает её действительно беспокоить. — Не хочешь, чтобы я умер счастливым? — весело спрашивает Генки. Он притягивает её к себе, заставляя замедлиться, и целует. Каждое плавное покачивание отзывается в её теле сладким трепетом. — Не думай ни о чём. Мне хорошо, — шепчет он, на несколько секунд отрываясь от её губ. И тогда Алиса закрывает глаза, наконец позволяя себе полностью расслабиться. Она покорно переворачивается на спину, позволяя ему оказаться сверху. Удовольствие обрушивается с новой силой, напрочь смывая все мысли. Кажется, что в мире не остаётся ничего важного, кроме точек соприкосновения их тел. Алиса протестующе стонет, когда Генки замирает и выходит из неё. Но ощущение опустошённости тут же сменяется новым наслаждением от прикосновений языка и пальцев. И она — мокрая, утомлённая, бесстыдная — требует ещё и ещё, пока последняя внутренняя вспышка не заставляет её обессиленно обмякнуть. Его голос раздаётся где-то совсем рядом: — Если хочешь, можем пойти в душ вместе. — У меня в голове только что родилась сверхновая, — лениво выговаривает Алиса, не открывая глаз. — Я обещаю назвать её в твою честь, только оставь меня в покое на полчасика. Сверху её накрывает одеяло, и она, благодарно закутавшись в него, проваливается в сон.

***

Проснувшись, Алиса неспешно потягивается. Генки, сидящий за компьютером, каким-то образом чувствует её взгляд на спине и поворачивает голову, сняв наушники. Она пытается разглядеть с дивана, что происходит на экране монитора. — Играешь? — Да, я решил тебя не будить и заняться чем-нибудь не слишком громким. Старый квест, но мне нравится. Серийный маньяк, убивающий проституток, — классика жанра. Алиса, завернувшись в одеяло, подходит к нему поближе, заглядывая через плечо. — По-моему, ты меня обманываешь. У тебя здесь рецепт печенья. — Это очень важное для продвижения сюжета задание, — смеётся он, немного отодвигаясь, чтобы дать ей возможность взять в руки мышь. — То есть ты агент ФБР, у вас в городе орудует маньяк и ты вместо его поимки печёшь печенье к Рождеству? — Алиса щёлкает несколько раз, заставляя героиню ткнуться в закрытую дверь и обиженно сказать, что сейчас для этого не время. — Ну-у-у, выглядит это примерно как симулятор полицейского, в котором только и нужно, что есть пончики. Она задумывается. Пустой желудок напоминает о себе лёгким урчанием. — Давай правда испечём печенье по этому рецепту, — предлагает она. — Хочу оценить реалистичность игры. — Может, я приготовлю что-то посущественнее? — спрашивает Генки. В его карих глазах читается одновременно любопытство и сомнение. — Нет, я буду есть печенье или умру от голода, и смерть эта будет на твоей совести, — Алиса сбрасывает одеяло на диван и направляется в ванную. Выйдя и переодевшись в домашнюю длинную футболку, она застаёт Генки на кухне. Он выставляет на стол продукты. — Хорошая новость, у нас есть всё, кроме патоки. Думаю, её можно заменить мёдом. Я даже нашёл молотый имбирь и корицу. — А плохая новость? — Алиса садится на высокий барный стул, который резко выделяется среди прочей мебели, и болтает ногами. — В игре не указаны ни температура духовки, ни время выпекания, поэтому придётся действовать по рецепту из сети. Надеюсь, всё получится. Он смешивает в большой миске муку, масло, молоко, сахар и специи, затем разбивает туда яйцо. Замешивает тесто. Когда он отворачивается, Алиса проводит пальцем по борту миски. — Можешь остановиться, я съем всё так, — говорит она, облизывая липкие пальцы. — Я удивляюсь, как ты вообще дожила до своих лет с таким набором привычек, — Генки решительно отодвигает от неё посуду и включает духовку. Он раскатывает тесто, разрезает на маленькие квадраты и выкладывает на смазанный противень. — Тебе достанется самая ответственная часть — смотреть за духовкой, — он засекает время. — Минут через двадцать-тридцать нужно будет проверить. — Смотреть — это как раз та степень участия в готовке, которая мне подходит. Алиса неохотно пересаживается с высокого стула на обычную табуретку и придвигает её поближе к плите. — Знаешь что, я не верю, что у тебя это первый раз, — заявляет она через какое-то время, искоса поглядывая на Генки, который моет перепачканную посуду. — Ну я занимался выпечкой и раньше, но вместе с мамой, — пожимает плечами тот. — Я не про это, — с досадой отмахивается Алиса. — Не притворяйся, что не понимаешь. Он не очень успешно скрывает улыбку, наклонив голову и изобразив полную вовлечённость в процесс намыливания стакана. — Секс, — Алиса вскакивает с табуретки и пытается поймать его взгляд, заглядывая то с одной, то с другой стороны. Наконец она прижимается к нему сзади, поймав обе руки и заставив остановиться. — Я говорю про секс. — Ах, это. Я рад, если мои скромные теоретические познания оказались полезны, но, поверь, у меня не было возможности применить их на практике до сегодняшнего дня. Она отпускает его руки. В горле неожиданно пересыхает. Сглатывает слюну и нервно выдаёт: — Была. Возможность. Это правда, что ты отказал Марине? Алиса всем телом чувствует, как напрягается его спина. Генки нехотя отвечает: — Это правда, но я совсем не уверен, что мы должны это обсуждать. — Меня интересует только одно — почему? Даже я бы не отказала Марине, если бы она полезла ко мне целоваться, — полушуткой, полувсерьёз утверждает она, надеясь немного разрядить обстановку. — Если вкратце, то это стало бы ошибкой и для меня, и для неё. Никаких чувств между нами не было и быть не могло. А в таком случае зачем всё это? — Значит, ко мне у тебя всё-таки чувства есть? Генки поворачивается, обнимая её в ответ, и серьёзно кивает. Затем принюхивается и меняется в лице. — Конкретно сейчас у меня есть чувство, что кое-кто забыл следить за духовкой, — он срывает со стены прихватку и открывает дверцу, из которой валит густой тёмный дым. — Пиздец, — вырывается у Алисы при взгляде на обугленное печенье на противне, и она прикрывает рот рукой. До этого момента ей вполне успешно удавалось обходиться при Генки без резких выражений. — Не то чтобы я совсем не согласен с твоей оценкой ситуации, — он распахивает окно. — Но у нас хотя бы осталась ещё половина теста. Она, чувствуя себя виноватой, долго и тщательно отмывает почерневший противень, пока Генки отправляет в духовку оставшуюся партию печенья и на этот раз сам за ним приглядывает. Через двадцать минут он извлекает идеально подрумянившиеся квадратики и выкладывает на тарелку. Алиса тут же хватает один и кусает, обжигая язык. Рот наполняется сладостью с лёгким жгучим привкусом имбиря. — Вутшее пефенье в моей фызни, — неразборчиво заявляет она, потянувшись ещё за одним. — Да, запах гари придаёт особую пикантность, — саркастично соглашается Генки. — Но я всё же приготовлю что-нибудь нормальное. Можешь пока пойти в комнату поиграть или включить музыку. Там на рабочем столе значок проигрывателя, в нём плейлисты… — Разберусь, — Алиса не дослушивает и, прихватив тарелку, отправляется на покорение музыкальных просторов. После нескольких минут, проведённых за компьютером, ей становится понятно, что уверенность была преждевременной. Коллекция Генки оказывается огромной. Алиса сначала пробует разобраться в сортировке по названию, по году, по жанру, затем, плюнув на это, включает рандомную композицию. Из колонок звучит что-то безусловно старое, но всё ещё заводное: Twenty, twenty four hours to go I wanna be sedated… Она расслабляется и потихоньку прикидывает, не заглянуть ли в остальные папки. Открывает изображения, но там в основном обложки книг, дисков, скриншоты из игр. Ничего личного и ничего интересного. — Можешь себе представить, что Ramones были одними из первых панк-рокеров, — звучит весёлый голос Генки у неё над ухом, и Алиса в панике бросает мышь. — Я не пытаюсь найти порно, — выпаливает она. — Как будто в двадцать первом веке его ещё кто-то скачивает. Логичнее было бы начать с истории браузера. Спойлер: там ты тоже ничего не найдёшь. — Жаль, значит, я так и не узнаю твои предпочтения, — Алиса корчит недовольную гримасу. — Для этого тебе достаточно посмотреть в зеркало, — он ставит тарелки с мясом и овощами на стол. — Мама, видимо, усомнилась в нашей способности выжить самостоятельно, поэтому оставила нам кое-что готовое. Надеюсь, ты не против разогретой еды? — Ну не-е-ет, мой желудок приемлет только свежайшие блюда. Свежезаваренный бич-пакет, например, — она пододвигает к себе тарелку. — Иногда ты меня просто поражаешь своими вопросами. Песня заканчивается, и в комнату из колонок резко врываются мощные риффы System of a Down. Алиса застывает с вилкой в руке: — И не только ими. — Учись принимать поражения с достоинством, — он подмигивает и делает музыку громче.