Самый сложный экзамен

Следующие дни и недели для Алисы проходят в блаженном тумане, эйфорическом кайфе, полубезумном хаосе. Она не может вспомнить, что ела на завтрак, зато без проблем хранит в голове расположение пуговиц на рубашках Генки, секрет борьбы с заедающей молнией на джинсах и вкус его губ, каждый день немного разный, но всегда неуловимо цитрусовый. Апельсины вызывают у неё странные ассоциации, и на радость торговцам восточной внешности она заливается краской, проходя мимо уличных фруктовых лотков. На ЕГЭ по русскому они чуть не опаздывают, слишком занятые друг другом. Алиса нетерпеливо заполняет бланки и пишет сочинение. В её голове тикает таймер, отсчитывая драгоценные секунды. Когда, вылетев из аудитории первой, она оказывается на улице, Генки уже ждёт её, радостно распахнув объятия. К экзамену по биологии они даже немного готовятся, особенное внимание уделив различиям физиологии мужчины и женщины. Алиса умудряется набрать приемлемые баллы по всем трём предметам — даже по математике получает семьдесят пять, что намного больше того, на что она рассчитывала. Подаёт документы, спокойно проходя на бюджетное место, и до осени выбрасывает из мыслей всё, связанное с учёбой. Ему сложнее: он выбрал большее количество предметов, сдал все в среднем на девяносто баллов, и в итоге не может определиться со специальностью и даже вузом. — Я рассчитывал, что в чём-то совсем провалюсь и таким образом отсею лишнее, — хватается Генки за голову, изучая список факультетов самого престижного университета в их городе. В конце концов он выбирает мехмат, решив, что на педагога при необходимости потом сможет пройти переподготовку. На выпускной они дружно решают не идти. — Как же так, я зачем деньги откладывала? И платье не хочешь? — всполошившись, спрашивает Татьяна Васильевна. Платье Алиса всё-таки покупает — дешёвенькое, длинное, с полупрозрачной юбкой. Она забирает в нём аттестат, после чего они с Генки идут гулять по городу пешком, обмениваясь секретными местами. Алиса показывает ему незапертый выход на крышу девятиэтажки, он ей — неприметный кинозал, где круглосуточно крутят старые фильмы. Возвращаются домой они только следующим утром — уставшие и очень счастливые. Валентина реагирует на перемены в жизни сына без особых эмоций, предоставив ему полную свободу действий. Она пропадает в студии весь июнь, а в июле уезжает в турне по городам России, организовав персональную выставку. Квартира остаётся в их распоряжении, и Алиса практически перестаёт появляться дома. Генки постепенно осуществляет своё обещание и почти каждый день знакомит её с новыми настольными играми. Сложные экономические расчёты поначалу вызывают у Алисы скуку, зато она сразу приходит в восторг от незатейливого Манчкина и сюрреалистичного Имаджинариума. Каждый вечер, что они проводят вместе в клубе, она знакомится с новыми людьми, и вскоре все они сливаются для неё в единую яркую, весёлую, шумную, азартную массу. В D&D она запутывается и сама попробовать не решается, но с удовольствием придумывает новые локации и персонажей для Генки. Когда он впервые ведёт партию по доработанному Алисой сценарию, она испытывает всепоглощающее чувство триумфа. В конце июля на день рождения он дарит ей маленький золотой маховик времени на цепочке. Алиса не может оторвать от него взгляд, но наотрез отказывается принимать подвеску из-за стоимости. — Это за все восемнадцать лет. Следующий подарок получишь в тридцать шесть, — уговаривает её Генки, пока она не сдаётся. Конечно, немного жаль, что маховик ненастоящий; с другой стороны, имей Алиса возможность отматывать время, она бы явно застряла в бесконечных петлях. Раз за разом перемещаясь, например, во вчерашний вечер, при одном воспоминании о котором её щёки пылают ярче костров революции. Или костров инквизиции. С подходящей ассоциацией она ещё не определилась. В свой первый день в университет Алиса опаздывает. Тихонько прокрадывается на лекцию, где преподаватель уже демонстрирует на экране гистологические срезы. Удивляясь отсутствию введения и обилию повалившихся на неё незнакомых терминов, она с умным видом послушно строчит в тетради. Пока не выясняет шёпотом у случайной соседки, что перепутала аудиторию и пришла на пару третьего курса. «И вот этот момент — аннотация ко всей моей жизни», — думает Алиса, стремительно сбегая на первый этаж. Вводные лекции для первокурсников, к её облегчению, оказываются гораздо понятнее.

***

В конце октября перед Хэллоуином Алиса суматошно бегает по рынку, чтобы найти нужные кости для практики по анатомии. Она решила выбрать себе это занятие, чтобы не писать реферат. Но сейчас смутно подозревает, что двадцать страниц текста смотрятся не так уж и плохо по сравнению с коровьей ногой, торчащей из пакета. «Моя королева вуду», — насмешливо дарует ей новый титул Генки, когда она несколько дней вываривает и вымачивает кость, чтобы сделать препарат. К счастью, старания не проходят даром: преподаватель оценивает её работу на безоговорочное «отлично». На перерыве между лекциями Алиса читает сообщение от Кати, приглашающей её на сегодняшнее выступление группы. Прикинув расстояние до клуба, понимает, что после пяти пар, скорее всего, опоздает, но успеет захватить мероприятие примерно с середины. К вечеру начинается затяжной дождь. Опавшая листва, ещё утром сухо шуршавшая под ногами, превращается в размокшую противную однородную массу. Алиса шипит сквозь зубы, когда не успевает отскочить подальше от проезжающей машины и джинсы покрываются грязными брызгами. У дверей клуба её встречает неожиданное препятствие. Охранник, жуя жвачку, лениво объясняет собравшейся очереди: — Бесплатный вход только девушкам в костюмах. Касса с билетами рядом, пятьсот рублей. Алиса клянёт свою забывчивость. Карта осталась дома, а наличкой в карманах едва наберётся пара сотен. — У меня там друзья выступают, они меня должны были встретить, но я опоздала, — пробует она уговорить охранника. — Не моя проблема, — тот равнодушно пожимает плечами. Звонить Кате, Нику или Владу — точно не вариант с учётом того, что они уже должны быть на сцене. Алиса, отодвинувшись в сторону, на весу копается в рюкзаке. Белый халат из-под тяжёлых учебников ей удаётся извлечь далеко не сразу. Ему всего два месяца, но на рукаве уже красуются жёлтые и бурые пятна, заработанные на первой практике по химии. Она снимает куртку, накидывает халат, застёгиваясь на все пуговицы. После чего стягивает джинсы и запихивает в рюкзак вместе с курткой. Халат едва прикрывает её ноги до середины бёдер. — Я медсестра. Можно мне теперь пройти? — пытаясь скрыть неэротичное постукивание зубами, спрашивает Алиса. За её спиной слышатся смешки. Затем раздаётся насмешливый мужской голос: — Пустите девочку, я куплю ей билет за смелость. Охранник неохотно впускает её. На своего спасителя Алиса не оглядывается и внутри старается поскорее затеряться в толпе. Пробиться к сцене в душном маленьком клубе оказывается непросто, поэтому она наблюдает за Ником издали. Уже изрядно разгорячённый и вспотевший, он изо всех сил орёт: Мой папа — алкоголик, Он пьёт и днём, и ночью, И я считаю, что он лучший папа на земле! Он не кидает мяч мне, Зато курю я ганджу, На это папе похуй, Ведь он навеселе! Катины косички взлетают в такт её быстрым ударам, за движениями барабанных палочек не проследить, как и за пальцами Влада, бегающими по гитарным струнам. Закончив песню, выматывающую их скоростным исполнением, все члены группы заметно расслабляются. Ник отпивает из бутылки с водой. — А сейчас, — переведя дух, говорит он в микрофон, — песня, которую лично я терпеть не могу, но вы её постоянно выпрашиваете. Песня, посвящённая болезненному расставанию! Алиса вздрагивает. Толпа радостно шумит. Когда все более или менее затихают, Влад играет неторопливое, даже мелодичное вступление. Ник начинает петь непривычно мягко: Когда взорвётся земля, Когда накроет нас льдом, Когда мутирую я, Уйдёт под воду мой дом, Когда, от страха вопя, Бессильна станет наука — Я буду помнить тебя… Он замолкает, пропуская четыре громких барабанных удара, а затем все трое оглушительно выкрикивают: — Тупая сука! Барабаны и гитара вновь ускоряются. Слушая быстрый припев про некую рыжую девушку, в котором нецензурные слова сильно преобладают над осмысленным содержанием, Алиса чувствует, как горят уши. Когда выступление заканчивается, она подкарауливает Ника возле барной стойки. Тот радостно обнимает Алису. — Не думал, что ты сможешь прийти. Поморщившись от шума, он отводит её к неприметной двери. Та ведёт в небольшой коридорчик с техническими помещениями. Ник прикрывает дверь, и наступает блаженная тишина. — Давно не слышала, как вы играете. Столько новых песен… Он смущается. — Когда я писал «Рыжую тупую суку», то был очень зол. Не ассоциируй её с собой, прошу. Я даже не стал бы никогда пробовать исполнить этот набор эмоций, но Кате понравилось, и она меня уговорила. А потом песня почему-то приглянулась нашей аудитории. Не сказал бы, что я после этого очень лестного о них мнения. — Энергетика, — задумчиво произносит Алиса. — Есть что-то цепляющее. Думаю, здесь важную роль играет не текст, а чувство, с которым ты поёшь. — Так ты не в обиде? — в голосе Ника слышно заметное облегчение. — Не каждой девушке посвящает песню вокалист такой известной группы, — она пытается проговорить это серьёзно, но не может сдержать рвущийся наружу смех. Ник озадаченно сдвигает брови, затем улыбается. — Вижу по твоему магическому одеянию, что письмо из Хогвартса наконец пришло, — он кивает на халат. — Да-а-а… Нас порадовали тем, что до того, как мы выберем специализацию на последних курсах, придётся учить анатомию, физиологию и болезни отдельно для коров, овец, свиней, лошадей, собак и кошек. А ещё ведь птицы, пушные звери, рептилии… И тут я жутко позавидовала тем, кто пошёл в мед. Жалуется она не совсем всерьёз, но количество свалившейся на первокурсников информации и вправду поражает. На ночных сменах она кое-как, урывками умудряется зубрить латынь и зарисовывать строение челюстей. Однажды Алиса в шутку попросила Машу встать на четвереньки и попозировать в качестве лошади во время разных видов бега, вслед за чем получила от сменщицы ощутимый тычок. Синяк на плече до сих пор не прошёл. — У меня тоже есть новости, — Ник выдерживает многозначительную паузу. — Мы с Катей теперь вместе. — Не ожидала, что ты решишься на операцию по смене пола, — сочувственно вздыхает Алиса. Их совместный громкий смех заставляет испуганно посторониться проходящую мимо уборщицу. — Я не совсем понял, как начались наши отношения, но, кажется, после твоего ухода я был дико зол. Катя наорала на меня после неудачной репетиции, я в ответ наговорил ей кучу гадостей, рассказал про тебя, а потом мы напились. И она долго утешала меня, пока я изливал душу. Вот так жалость привела меня туда, куда я несколько лет не мог попасть даже благодаря своей неподражаемой харизме. — Он имеет в виду мои трусики, если ты вдруг не догадалась, — саркастично поясняет присоединившаяся к ним на последнем предложении Катя. — Привет, разбивательница сердец. Катины фиолетовые губы оказываются совсем рядом с щекой Алисы и запечатлевают на ней липкий, сладко пахнущий ежевикой поцелуй. — Не смей смывать, — грозит пальцем подвыпившая барабанщица. — Такая честь выпадает не каждой поклоннице. Алиса, как может, отнекивается от выпивки, но её всё равно уговаривают на несколько коктейлей, которые после пяти месяцев трезвой жизни мгновенно ударяют в голову. Кое-как натянув обратно джинсы, она возвращается домой, пошатываясь и чудом избегая глубоких луж. Генки помогает ей раздеться и умыться. Внимательно рассматривает полуразмазанный фиолетовый контур на щеке. — Ничего не хочешь рассказать? — весело интересуется он. Алиса, зевая, ныряет под одеяло. — Если коротко, то мне посвятили своего рода стихи. И я очень надеюсь, что ты никогда, никогда в жизни их не увидишь.