Однажды в Хогвартсе

— Ах, черт бы тебя побрал. Тебя, Старк, и твои кривые руки! — думала про себя Санса, старательно вывязывая петлю за петлей. Она вязала. Это непостижимо уму. Вязала сама, без применения каких-либо магических уловок. Простое, на первый взгляд, магловское занятие оказалось намного сложнее, чем ей представлялось. Выращенная в семье чистокровных волшебников, которые вообще не заморачивались подобными делами, Санса находила свое желание связать шарф для профессора без применения магии, странным. Но ей хотелось именно этого. Сделать всё самой. Вложить в работу частичку души. Одно заклинание применить все же пришлось. Хотя, Санса и старалась вязать в отсутствии соседок по комнате, все же было бы сложно объяснить им, если бы ее внезапно застукали за этим занятием. Почему вдруг она, гриффиндорка, решила связать шарф в цветах ненавистного им Слизерина. Ещё более щекотливый вопрос — для кого? Поэтому зелёный с серебристым пришлось временно заменить на красный и золотой. На все у неё ушла ровно неделя. Санса рассматривала подарок довольная результатом, который превзошел её скромные ожидания. Шарф был великолепным. Тёплый и лёгкий одновременно, связанный из мягкой шерсти он не кололся и был приятным на ощупь. Вернув ему первозданный цвет взмахом волшебной палочки, она аккуратно свернула его, упаковав в небольшую подарочную коробку. Близилось Рождество, так что презентовать скромный и ненавязчивый подарок, можно было не вызвав и тени подозрения. Просто ответный знак внимания, за проявленную доброту и заботу. В канун Рождества, взволнованная Санса отправилась на поиски Бейлиша, прихватив с собой подарок. Ей пришлось довольно долго бродить по замку. Потеряв надежду отыскать профессора, внезапно, Санса столкнулась с ним в полутемном коридоре, освещаемом лишь призрачным светом факелов. Она едва не выронила из рук драгоценную коробку. Бейлиш, несший толстую папку с документами, уронил ее на мраморный пол . Бумаги с шелестом разлетелись в разные стороны. Санса принялась неловко собирать их, опустившись на корточки. Профессор последовал её примеру. Закончив, он собрал содержимое папки обратно, приняв недостающие документы из рук девушки и поднялся. Санса последовала его примеру. Они стояли совсем рядом. Они смотрели друг другу в глаза. В воздухе повисло неловкое молчание. Первой, тишину нарушила Санса. — Профессор Бейлиш? — начала она запинаясь и слегка краснея. — Да, мисс Старк? — ответил он в замешательстве, глядя на Сансу. — Я принесла вам подарок. Сделала его своими руками. Надеюсь, он вам понравится, — выпалила она на одном дыхании, почувствовав явное облегчение, и протянула Бейлишу черную бархатную коробку. Глаза профессора расширились от удивления, но он принял подарок из её рук. На его лице отражалось возбуждение , растерянность, замешательство. Но было отчётливо видно, что Бейлиш был приятно удивлён проявленным вниманием, хоть и не знал пока, что находилось внутри. Свободной рукой он слегка сжал руку Сансы, провел кончиками пальцев по ладони. Недолго, всего мгновение, задержал её хрупкую руку в своей. Медленно и нехотя отпустил. — Благодарю вас, Санса. И счастливого Рождества. Это было глупо. Настолько, что для описания степени идиотизма не находилось слов. Зачем он это сделал？Прикоснулся к ней？Зачем？Чтобы она поняла, что стала для него больше, чем обычной студенткой？Зачем девочке это понимать, особенно после его грёбаной проповеди по пути из Хогсмида？Нужно взять себя в руки. Она ведёт себя как школьница — она и есть школьница, что с неё взять. Весь спрос с него, потому что в их отношениях именно на его долю выпало владение собой и умение применять мозги, потому что он, в конце концов, старше. ... их... отношения？ЧТО？！ Петир опёрся лопатками на тяжело закрывшуюся дверь и глубоко вдохнул, успокаиваясь. Выдохнул, открыл глаза. Прижав к груди, папку с наспех собранными, торчащими из неё как попало бумагами и коробку с нежданным подарком. Он находился в собственных апартаментах, хотя точно помнил, что до встречи со Старк направлялся к директору. Быстро взвесив за и против, профессор, не глядя, бросил папку на стол и стремительным шагом направился к окну, чтобы рассмотреть подарок в бледных лучах скупого зимнего солнца. Отчётность подождёт. Весь мир подождёт. Предвкушение и восторг горели в нём, застилая разум, совсем как в детстве, ведь примерно тогда, ему в последний раз что-то и дарили. Презенты от коллег — не в счёт. Такой, созданный своими руками, в неровно повязанной тесьмой коробке, он получал только ребёнком и не заметил тогда в нём никакой ценности. Юный дебил со Слизерина. Сейчас сердце стучало о рёбра и пальцы срывали обертку быстрее, чем тогда тряпки со шлюхи. Эта нехитрая мысль заставила Бейлиша замереть. Он медленно опустил коробку на подоконник и завис, с ладонями на крышке, глядя на снег за окном. Рождественский подарок от Старк. Нельзя бояться, осуждать, не хотеть, отрицать, то, чего нет. Они — есть. У него отношения со студенткой. Комедийно-платонические, как в подростковых анекдотах. Он сходит с ума по едва совершеннолетней девочке и не хочет, чтобы это волшебство прекращалось. Он позволил этому начаться и он это закончит. Обязательно. Позже. Профессор поднял крышку с коробки. Озадаченно коснулся пальцами зелёного с серебром, пушистого полотна с неровными петлями... Это был шарф. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить — она сама его вязала, в окружении любопытных подруг гриффиндорок, отрывая время от часов, отведённых для подготовки к экзаменам. Мужчина бережно, будто живое существо, вынул подарок из коробки, прижал тёплую шерсть к лицу, жадно вдохнул запах. Впадать в такую ересь, в щенячий восторг из-за шарфа, детский сад... ...Она его любит. Она его хочет. Она думала о том, как он обнимет её и прозрачные ладошки с мозолями от долгого писания пером будут лежать у него на плечах — долгие часы напролёт, от первого до последнего движения спиц. Так и было. Он знал это точно, потому что знал собственные мысли, когда его взгляд, против воли, ловил отблеск тонкой цепочки на её нежной шее. Он примет подарок. Он так хочет, без увёрток в стиле "это ничего не значит". Ещё как значит. И она узнает об этом. Он не переступит черту, эта блажь обречена. Но первое чувство — должно быть красивым. Ослепительным, как солнце. И если у него не сбылось, если его любовь оказалась изваленной в дерьме, это не значит, что он не в состоянии подарить мечту. Влюблённость Сансы — самое чистое что происходило с ним в жизни. Он оказался достоин. И если чья-то худосочная добродетель потребует, чтобы он похоронил это чувство в себе... хм)... может продолжать требовать) На позднюю встречу с директором, профессор Бейлиш явился в шерстяном слизеринском шарфе ручной вязки. На вежливый вопрос о том, кто бы мог так его порадовать — непонимающе поднял бровь и отмолчался. На первый завтрак после рождественской ночи, прекрасно зная, что студентов в замке осталось едва 15 человек, что все друг у друга как на ладони и тем для сплетен не так и много — он вышел с тем же выражением лица и зелёный шарф лежал на парадной мантии, как знамя победы. Он подошёл к традиционно общему для студентов и профессоров, столу, улыбнулся, ровным голосом поздравил всех с праздником. Его взгляд не задержался на девушке ни на секунду дольше, чем это было прилично. На ней был его кулон. На нём — её шарф. Он бросил курить. Чего ещё？Если была в этом игнорировании боль - она была сладкой. Он не смотрел на неё. Ни за обедом, ни за ужином. Ни на следующий день, ни когда начал таять снег. Он не искал с ней встречи и она, осознавая его стремление или нет, не пыталась осложнить ему задачу. Пришла пора экзаменов и, поборов искушение помочь гриффиндорке, он с гордостью наблюдал издали, как непринуждённо она проходит экзамены, последние испытания в школе и первые — в жизни. Бывали дни, когда ему казалось, что он не думает о ней. И, отмечая про себя, что раз он об этом вспомнил — значит это не так, улыбался. Пришла весна. А с нею то, к чему Петир оказался не готов — Выпускной бал. Не отдавая себе отчёта, он привык жить в этой грёзе, дышать присутствием девушки с прозрачными глазами, с садомазохистским удовольствием признаваться себе, что запал на рыжую старшекурсницу и у него хватило чести повести себя порядочно. Всё кончается. Он не подойдёт к ней и не скажет ни слова. Ничего не было. Пусть так и остаётся. Торжественным вечером, в строгой, похожей на сутану католического священника, мантии, профессор зельеварения, стоял у парадной лестницы и раздраженно мял в руках непостижимым образом попавшие к нему свитки с какими-то списками, которые он должен передать, дождавшись... не важно！Это бесило. Вся эта праздничная мельтешня, неугомонный щебет вокруг, треньканье музыки и блеск надоели ему до рези в глазах и зубовного скрежета. Его здесь вообще быть не должно. Он ждёт ещё минуту, кладёт списки на перила и снимает с себя ответственность за их дальнейшую судьбу. Он зол, Мэрлин дери. У него горе. У него проводы любви. Он хочет уйти в подземелье и не выходить на поверхность минимум сутки, а выйдя услышать "Где вы пропадали, профессор Бейлиш, выпускники уже на пол пути в Лондон." Он зло потянул ворот мантии, будто тот не давал ему дышать. Он пристроил свитки на мраморных перилах и мгновенно забыл о них. Услышав чьи-то восторженные вздохи, от которых за сегодня уже тошнило, слизеринец поднял глаза на вершину широкой лестницы, чтобы вежливо, безразличной улыбкой поздравить очередную обладательницу "взрослого" платья, с триумфом. И увидел Сансу Старк. У Бейлиша не солидно отвалилась челюсть.