3 Times Rick's Enemies Tried to Kidnap Morty and 1 Time They Succeeded

      — Ну, Морти, тебе здесь нравится?       — Да! Т-твоя планета очень классная, Трина.       Она хлопает ресницами, придвигаясь к нему ближе, и наклоняется над стойкой — её блузка скользит вниз, следуя изгибам тела, и Трина ловит стыдливый взгляд мальчишки на своей груди.       — Мы здесь уже целую вечность, и это местечко начинает мне надоедать, — тянет она. — Что насчёт экскурсии по городу, раз уж ты всё равно ждёшь своего дедушку?       Она борется с искушением шлёпнуть его, когда Морти нервно отводит взгляд.       — Н-ну, он сказал мне оставаться здесь.       Трина невесомо скользит пальцем по его предплечью — Морти шумно вздыхает, когда она оставляет мягкий поцелуй чуть ниже его человеческого ушка.       — Только ты и я, — шепчет она, скрывая скрежет собственных зубов — всё это дерьмо занимает целую вечность.       — З-звучит здорово, — пищит Морти, и красные пятна расползаются по его лицу. Трина прячет ухмылку в изгибе его шеи.       Наконец-то.       Сказать честно, у него не было и шанса.       Её брат может быть и правит Кситара, но она та, кто принимает решения в его тени. Он является лидером каждой операции; он обеспечивает их оружием, наркотиками и новой территорией для захвата, но она — она остаётся править под покровом ночи, выполняя сложнейшие операции и убирая с радаров выживших.       Операции такие, как захват напарника Рика Санчеза. Доверенная позиция — даже если и напоминает возню с нерадивым ребёнком.       — Следуй за мной, — шепчет она, хватая Морти за руку. Трина подмигивает ему и мягко тянет за собой, прочь из кафе: мальчишке остаётся только исходиться слюной позади.       Все идёт по плану.       Некоторые в семье не стремятся переходить Санчезу дорогу, но они с братом знают, что делают — Рик им необходим: совсем недавно на Кситаре появилась новая группировка, нанимающая газорпазорпов в качестве грубой силы. Они, конечно же, с трудом сойдут за искусных шпионов, но их численность продолжает расти, из-за чего те теперь представляют серьёзную угрозу.       Они с братом остро нуждаются в оружии, и никто кроме Санчеза не способен обеспечить их лучшими экземплярами. Единственная проблема состоит в его нежелании вести с ними бизнес — сделки Рик заключает крайне нерегулярно, если не в единичных случаях.       Именно поэтому сейчас она держит Морти Смита на крючке — и в качестве заложника, и в качестве платежа.       Дело достаточно простое — в конце концов, сколько у Рика достоинств, столько же и недостатков. Будь Санчез человеком благоразумным, Трина не уделила бы этой безумной идее и секунды своего времени, однако Рик известен своей неспособностью устоять перед простыми человеческими пороками.       Сейчас он, скорее всего, по колено в алкоголе и наркотиках, любезно предоставленных её братом, — он не придёт в себя, по крайне мере, до самого утра; к этому времени они успеют перевезти заложника и вернуться на базу.       — Хэй, Морти!       Трина замирает, с силой сжимая руку Морти в своей.       — О, эм… хэй, Рик. Э-э-это Трина.       Его здесь быть не должно. Чем, чёрт возьми, заняты эти идиоты?       Трина поворачивается, отчаянно стараясь унять поднявшийся пульс, и посылает ему свою самую чарующую улыбку.       Рик Санчез такой, каким его и описывают — спокойный и собранный, но ей хватает боевого опыта, чтобы вовремя распознать скрытую угрозу.       Рик остаётся стоять в паре метров от них — поза его кажется расслабленной, но это фарс: расположение его ног говорит о готовности к атаке, а обе руки, остающиеся в карманах халата, — о наличии оружия. В открытом бою будет опираться на скорость и длинные конечности.       Кибернетически модифицированные конечности.       Рик окидывает её расчётливым взглядом, незаметным для окружающих, — Трина знает, что он изучает каждое её движение.       Санчез задерживается на ладони Морти в её — Рик поджимает губы, и выражение его лица меняется на беспристрастное. Глаза его темнеют, и этот уродливый собственнический блеск во взгляде вдруг напоминает ей, с чем именно Трина имеет дело; напоминает ей, почему остальные приходят в ужас перед простым человеком и почему предпочитают шептать его имя с почтением в голосе.       Трина вполне уверена, что, если ей и удастся перегруппироваться с остальными, она найдёт лишь выпотрошенные внутренности и кости.       — Приятно познакомиться, сэр, — говорит она, протягивая руку. Они оба знают, что Трина подыгрывает — Санчезу она нужна. В противном случае Трина уже была бы мертва.       — Ну разве ты не очаровашка, — тянет Рик. Он выдерживает паузу, не сводя с неё острого взгляда, и легко пожимает ей руку. В движениях того нет и намёка на агрессию, но каждая клетка её тела вопит о надвигающейся угрозе.       Морти, кажется, совсем не замечает напряжения в воздухе, не сводя с Рика глаз, — наблюдая за ним с бесхитростным щенячьим выражением на лице, будто ожидая его… одобрения? Ох, конечно.       Она недооценила его.       Морти сжимает к руках телефон, экран которого светится сообщением: мальчишка написал Рику почти двадцать минут назад — как раз когда Трина подступилась к нему. Она даже не заметила.       Трине хочется ударить его, но ей приходится признать: то, с каким мастерством Морти маневрировал между всеми её уловками, скрываясь за жалким фасадом, заслуживает похвалы — то, как он продолжал наполнять стаканы, стараясь справиться со своим ломающимся голосом и как сильно желал оказаться ближе к окну, где людей больше — она даже не удосужилась заглянуть глубже, оставаясь в проигрыше ещё с самого начала.       — Хэй, хочешь прогуляться по парку?       — Эм, д-д-давай я сначала тебя угощу! Кофе, конечно. Не алкоголем. Т-то есть, естественно, не алкоголем, мы же в кафе…       Трина ошибочно приняла это за неловкость, когда на самом деле мальчишка тянул время — ей хочется рассмеяться: подумать только, из всех, кого она когда-либо встречала, именно он смог обойти расставленные ею ловушки. Морти, несомненно, был заинтересован, но его преданность осталась неизменной.       — Морти, — зовёт Рик, и мальчишка отпускает её руку. Без своего щита Трина оказывается обнажена, словно прибитое к доске насекомое, ждущее своего часа. Она испытывает искушение схватить Морти за руку и прижать кинжал к ​​его горлу — движение, столь ей знакомое, что со временем оно превратилось в рефлекс, — но Трина не настолько глупа, чтобы бросать вызов судьбе.        Морти ровняется с Риком и открывает рот, чтобы что-то сказать, но Санчез безмолвно создаёт портал под его ногами — тот проглатывает Морти целиком, и Трина остаётся одна.       Она бы бросилась к своему байку, если бы не знала, что Рик достанет её и со ста футов. Зрачок его левого глаза расширяется, двигаясь почти незаметно, — по крайне мере, для тех, кто не разбирается в кибернетике, но Трина знает, куда смотреть. Она откидывает шальную мысль о схватке в сторону — Трина является одной из самых опытных бойцов в их группировке, но идти против Рика Санчеза, защищающего Морти Смита? Это ограбление никогда не предполагало прямой конфронтации — во всяком случае, до того, как они оказались бы на базе с тысячами своих сильнейших солдат, вооружённых с ног до головы.       Трина не пытается увернуться, когда Санчез стреляет ей в бедро, — она падает на землю, но в её крови всё ещё достаточно адреналина и дерзкой наглости, чтобы послать ему ухмылку.       — Ты убьёшь меня, — приказывает она, хватаясь за рану, — потому что, если я позволю тебе поступить по-твоему, ты будешь пытать меня, заставишь умолять о пощаде, а затем засунешь в ящик и отошлёшь назад в качестве предупреждения для этой вселенной. Ты планируешь искалечить меня — оставить шрам как напоминание моего проигрыша... Так что да, между нами двумя, думаю, ты понимаешь, почему я предпочту смерть.       Санчез вскидывает бровь — он не впечатлён, но именно этого Трина и ожидала.       — Как жаль, что мне плевать.       Она подмигивает ему.       — Тогда я заставлю тебя убить меня.       — Удачи тебе в этом. Т-ты вроде как должна была быть моим посыльным, — тянет Рик, и игра начата: Санчез, может быть, и находит удовольствие в своих жалких изобретениях, но именно она здесь кукловод, и как бы далеко загнана в угол Трина не была, она всегда получает своё.       И если она не может сделать это бесплатно, Трина умрёт с улыбкой на лице.       — Ну же, почему бы нам не пойти на компромисс, а? — выдыхает она, откидывая голову назад и обнажая плавную линию своего горла, — подлатай меня, и мы как следует повеселимся.       Санчез усмехается.       — Серьёзно? Ты откусишь мне член.       — Я держу свои обещания и всегда готова признать проигрыш. Никаких трюков.       — С чего ты взяла, что я заинтересован? — спрашивает Рик, и в тоне его — явное безразличие.       Я совсем не заинтересован.       — Ты одинок, — мурчит она, — у тебя это на лице написано.       Рик ухмыляется, готовый осмеять её заявление, но Трина уже знает о совершённой ошибке — так что она хватается за его секундную победу, чтобы вгрызться глубже.       — Нет… ты не одинок. Есть кто-то, кто не любит тебя в ответ, — Трина наклоняется ближе, наблюдая, как ухмылка исчезает с его лица — всё ещё недостаточно. — Нет, тогда… Ах, — понимает она, — они отвечают взаимностью, но ты — ты не хочешь подпускать их ближе. Считаешь, что сломаешь их. Сказать честно, я немного разочарована: ненависть к себе — довольно скучный мотиватор.       Рик застывает — лицо его полностью лишается эмоций, не оставляя Трине и подсказки, но она уже выиграла: таких, как Санчез, она встречала и до этого — тех, кто полностью закрывается, стоит кому-то подобраться слишком близко к правде.       Она знает, что попала в цель.       — Ты защищаешь их. Они слабее — считают тебя героем; плавят твоё каменное сердце, так что ты пытаешься держаться как можно дальше.       Мальчишка.       — Вау, — тянет Трина, посылая ему улыбку, — отвратительно.       — Думаешь, мне есть дело?       — Есть, конечно же, — заверяет она, — потому что он — единственная хорошая вещь в твоей жизни. Ты бы спалил вселенную дотла ради него. И именно поэтому ты ненавидишь себя — за то, что вторгаешься в его жизнь, тратишь всё его время, присасываясь, словно пиявка. Утешаешь себя, думая, что ему это нужно, что он такой же, как и ты — что ему необходимо лишь ещё одно приключение, чтобы это осознать, но он всего лишь ничтожный мальчишка, не успевающий в школе, и жалкая жизнь его закончится такой же ничтожной смертью — потому что он глуп настолько, чтобы продолжать ошиваться рядом с тобой.       Трина ждёт удара ещё до того, как Рик вскидывает кулак, и ей приходится признать, что бьёт Санчез чертовски хорошо.       — Пошла нахуй, — усмехается он; руки его сжимаются в кулаки, будто Рик раздумывает ударить опять, — думаешь, мне есть дело до твоего пиздежа? Ты просто пытаешься меня разозлить, сумасшедшая ты сука.       — Без тебя он — посредственное одинокое ничто. Он утопает в привязанности к своему деду-алкоголику, потому что ты — единственный, кто удосужился обратить на него внимание, но, стоит ему понять, что сокрушительная посредственность лучше, чем жизнь с тобой, он сбежит так же, как твоя мёртвая жена и все остальные.       — Закрой рот, — рычит Рик, и ярость судорогой сотрясает его тело. Очаровательно.       — Я надеюсь, он вырастет таким же, как и его дедушка, — Трина ухмыляется, не способная скрыть яда в голосе, — Приставучим, одиноким и жалким.       И Санчез ломается, хватая её за конечности, разрывая её дрожащими от ярости, костлявыми руками — кусочек за кусочком — и крики её неотличимы от смеха: она, может быть, и проиграла эту чёртову войну, но оказалась достаточно мелочна, чтобы вдоволь насладиться последней битвой. В конце концов, Трина всегда мечтала умереть именно так — играя в свою любимую игру и выигрывая.       Когда кровь поднимается по её горлу, пузырясь и пеной собираясь в уголке рта, на вкус она — как победа.