Многие пытаются похитить Морти — в большинстве случаев у них не получается. И лишь раз им это удаётся.

А потом он открыл глаза. И ослеп вновь: лучи заходящего солнца сомкнулись над головой, пробиваясь сквозь тёмную дымку вокруг его тела — его ли? — и он зажмурился, совсем как при жизни, когда тепло ещё касалось его лица. — Я, — заговорил он и впервые за долгое время ощутил, как шевелятся собственные губы. Безумно хотелось пить. Тьма слушала. — Я… — попытался он вновь, оглядываясь вокруг — горы — он всегда ненавидел горы. И больницы. — Я умер?

Демон кидает на него быстрый острый взгляд и едва скалится — будто это стало последней каплей. С секунду он ничего не отвечает, смакуя слова на языке, а потом с силой бьёт по стене — плитка шевелится под его рукой.

Цзянь занял собой всё экранное время и теперь волнует поверхность воды его маленького озера. Он смеётся на берегу, мочит босые ноги и брызгается, попадая переливающимися каплями на сухой песок. Цзянь улыбается широко и ярко, а его светлые волосы блестят в жарких лучах солнца; Чжань видит его силуэт сквозь толщу воды, сквозь несколько тяжёлых метров, и отчаянно хочет к нему.

На улице идёт снег. Крупные снежинки плавно опускаются вниз, сверкая под фонарями и падая Шаню на лицо. Морозно; холодный ветер дует ему навстречу, обжигая щёки и покрасневшие кончики пальцев. Наступает ночь, и Шань идёт в темноте, провожаемый полоской света от линии фонарей, ярко освещающих улицу — снег искрится под ногами, хрустит и тает, стоит Мо поднять горсть в руки. Близится Рождество. И он стоит на улице, разозлённый и потерянный. Едва понимающий, что произошло.