Дьявол, одержимый мной

Оса­му всмат­ри­вал­ся в ве­чер­нее си­яние Й­око­гамы, по­кури­вая уже седьмую си­гаре­ту под­ряд. Че­рез ог­ромные ок­на на девятом эта­же вид­но весь бли­жай­ший ок­руг: мос­ты, мно­го­этаж­ки и жи­лые до­ма, пог­ру­жён­ные в ве­чер­ние крас­ки. С та­кой вы­соты не заметно лю­дей, но Да­зай пред­став­лял, как они спе­шат в не­из­вес­тных нап­равле­ни­ях. В ком­на­те бы­ло от­кры­то ок­но, че­рез ко­торое так и но­ровил вор­вать­ся хо­лод­ный, про­низы­ва­ющий до кос­тей ве­тер. Оса­му был об­ла­чён в до­рогой фор­маль­ный кос­тюм, по слу­чаю важ­ной для не­го встре­чи. Вдруг уми­рот­во­рён­ную ти­шину прер­вал скрип две­ри, на что мужчина не об­ра­тил никако­го вни­мания. Приблизившись сза­ди, Фёдор схва­тил Дазая за за­пястье и та­лию. — Опять ты? — со­вер­шенно рав­но­душ­но спро­сил Осаму. Достоевский за­рыл­ся но­сом в вьющуюся ше­велю­ру омеги и на­чал пок­ры­вать шею мок­ры­ми по­целу­ями. — Всё тот же те­кущий оме­га. — Ты хо­чешь, что­бы я сно­ва тер­пел это? — Не по­нимаю, о чём ты. — А мне ка­жет­ся, ты всё по­нима­ешь, ког­да ебёшь­ся с оче­ред­ной оме­гой, — гру­бо кон­ста­тиро­вал факт Дазай. — Сколь­ко ещё раз мне надо из­ви­нить­ся пе­ред то­бой? — Не де­лал — и из­ви­нять­ся бы не приш­лось. Фёдор рез­ко по­вер­нул Оса­му за пле­чи и при­тянул к се­бе, но­ровя по­цело­вать его, но мужчина рез­ко от­тол­кнул его от се­бя. — И за­чем ты сей­час ле­зешь ко мне? За­чем эти по­целуи, объ­ятия? На­ши от­но­шения да­ли тре­щину ещё с то­го раза, как ты из­ме­нил мне впервые. Я лю­бил те­бя, а ты пос­ту­пил, как тварь, — раз­дра­жён­но па­риро­вал омега, а затем ушёл в дру­гую часть ком­на­ты. Дазай уже дав­но на­чал сом­не­вать­ся в пра­виль­нос­ти его вы­бора — он счи­тал эти от­но­шения оче­ред­ной ошиб­кой в его жиз­ни. Боль­шой ошиб­кой. В глу­бине ду­ши он бы дал ещё хоть мил­ли­он шан­сов этим гипнотическим аме­тис­то­вым гла­зам; го­лос и внеш­ность человека дурманили его. Он знал, что Достоевский лю­бит его так­же ис­крен­не, но при­рода того пос­тупка всё ещё не была ему по­нят­ной. Под­пи­рая стен­ку бал­ко­на, Оса­му за­курил оче­ред­ную си­гаре­ту. Вред­ная при­выч­ка, унич­то­жа­ющая из­нутри. Этот раз­го­вор ли­шил его счё­та вре­мени — ка­жет­ся, он дав­но уже опоз­дал на встре­чу, к ко­торой так го­товил­ся. Он лю­бил Фё­дора: его аметистовые глаза, блед­ную ко­жу, при­дававшую всему ви­ду хруп­кость — прям как у Смер­ти, ко­торую так же­лал мужчина. Дазай мог бы пря­мо сей­час по­дой­ти как рань­ше и по­цело­вать его, нап­ро­тив — он жаж­дал это­го, но прос­ту­пок возлюбленного стал слов­но за­навес меж­ду его чувс­тва­ми и Фё­дором.