Витраж

      У Примаро много нерассказанных историй. Они собираются, словно бусины падают на нить. Некоторые приходят из снов, другие прилетают с ветром, а иные плетутся из шепота мантисс. Драгоций давно понял, некоторым историям суждено остаться обрывочным видением в его мыслях. Жаль, но люди не способны увидеть правду за кружевом предсказаний. А тот, кто способен, разорвет хрупкую паутину на куски, выжмет всю истину до последней капли, оставив только грязные ошметки. Таких Примаро провожает долгим взглядом и чувствует, как еще одна бусина падает ему в копилку.       Среди Драгоциев его сторонятся. Обходят словно прокаженного, пуская в след едва слышимый шепот. Вот только чуть видимая поволока страха тает в глазах, и губы сжаты в один бескровный штрих. Примаро давно забыл: какого это говорить, чтобы поняли. А между тем бусин все больше.       Она приходит к нему с порывом северного ветра, свежая и легкая. Ее дух навеки застыл в теле ребенка, но глаза выдают. Примаро видит в них сплетение утраты и решимости, а еще капельку злости. Он сразу понимает, что ее истории тоже никому не нужны.       Девочку зовут Николь. У нее где-то есть семья: брат, сестра, мама и папа. Последнего она еще ни разу не видела, но знает, что у него зеленые глаза с карими крапинками. Примаро слушает и слово за словом прядет очередную историю. — Почему ты не с ними? — спрашивает он как-то вечером. Ему действительно интересно. — Я с ними и одновременно с тобой. Необычно, правда?       Николь умеет отвечать на любые вопросы. Ее смех, по-детски звонкий, карабкается по старому камню Змиулана, вылетая в раскрытые окна. Примаро отдал бы ей все бусины до последней и сам сплел бы из них ожерелье на тонкой шее. Вот только Николь ни о чем таком не просит.       Она прилетает, когда хочет, и улетает, как только в замке становится слишком шумно. Гуляет по тенистому парку и просит показать самые темные углы подземелья. Проводит рукой по грубой стене и шепчет имена тех, кто бывал тут. Примаро становится так легко, что учитель как-то спрашивает, не увидел ли он чего необычного. О Николь Астрагор так и не узнает.       В одну из ночей Примаро видит сон. Он переносится в большой дом, даже замок, нависающий над водой. В нем живет великая семья часовщиков. Мужчина с каре-зеленными глазами и его дети. Примаро летает по замку и ищет-ищет ее. Заглядывает в каждый угол, каждую комнату, но Николь нигде нет. Вместо нее по залам гуляет рыжеволосая девушка, за которой шелестит ворох видений. Пойди следом и утонишь в них.       Но Примаро стоит на месте и только провожает долгим взглядом. — Тебя там нет, — говорит он при следующей встрече, — я точно знаю.       Николь молчит и накручивает на палец светлые пряди. Ей как будто бы и все равно. — Хочешь историю? Про другую семью. Про гордую фею, что взлетела выше прочих… про обман и предательство. И девочку, что видит моего отца каждый день… Примаро слушает. Слушает, не понимая, чего в словах Николь больше: горечи или гордости. — Моя сестра, Василиса, заслужила счастье ничуть не меньше моего. Ты согласен?       Теперь Примаро теребит косу, испытывая девочку взглядом. Согласен ли он? До встречи с Николь его мало трогали герои историй. Их судьбы оставались эфемерными тенями — дунь, и разлетятся по углам. Но сейчас хотелось собрать все воедино, сшить стальной нитью, чтобы никакой вихрь не помешал. Хотелось довести до счастливого конца. Счастливого для Николь. — Я не против встретиться с этим Родионом. Говоришь, он тоже любит истории? Николь берет его руки в свои, маленькие и бледные. Ее личико озаряет нежная улыбка, вот только в глазах зимняя стужа. — Вместе мы поставим время на нашу сторону.       Бусины падают и разлетаются на тысячи осколков у него в голове. Какие-то истории заканчиваются, чтобы начались новые.