Обугленная нежность

Кажется, он сошёл с ума. Точно, по-другому не описать эту странную зависимость, дикое желание — видеть, слышать, чувствовать его рядом с собой. Смотреть в серебряные глаза, ловить ответные молнии в них на себе, слышать юный, но уже не звонкий, а спокойный голос с хрипцой, упиваться легким теплом, когда он стоит к нему плечом, наблюдая за тренировочным боем ровесников. Никак не объяснить это неумолимое рвение прижать к себе, сорвать эту дурацкую фиолетовую ленту с прекрасных шелковистых волос. О да, он знает, что они как самый дорогой шелк во всей Поднебесной, тогда во время их тренировки, Лань Хуань никогда никому не признается, что специально задел тренировочным мечом эти атласные концы удавки на волосах Цзян Чэна. Он якобы нарочно был так близко к нему, лишь бы чуть-чуть почувствовать хоть одну прядку. Первый Нефрит получил намного больше: касание длинных локонов по щеке, растерянные огромные глаза, переливающиеся на свету, лёгкий румянец на скулах, и обескураженный голос, просящий не рассказывать Вэй Ину, что его волосы отросли до пояса, тем временем как тот, поспорил с каким-то адептом из ордена Не, что они ниже лопаток. Лань Хуань в тот момент мог поклясться в чем угодно, лишь бы ощущать, что он единственный, кто видит это прекрасное упрямое создание таким. Его личным божеством. Да, Лань Сичень был честен с собой, и, наконец, он обрёл понимание, что безбожно, безумно зависим от наследника Цзян, так как влюблен. В его семье одни однолюбы, и он знает, что не исключение. По ночам его мучают вопросы: а есть ли возможность на ответ? Сможет ли Ваньинь полюбить его? И возможна ли эта любовь между двумя будущими главами ордена? Лань Хуань не был святым, он признает, что не готов быть главой до конца жизни, он ответственен, он любит свой орден, но всё-таки есть в его душе огонек протеста. Он бы ушел с ним, с Цзян Чэном. Это глупые мечты, но иногда, когда наследник Цзян бросает на него в ответ свой острый, непонятный взгляд, Лань Сичень понимает: он будет ждать, ждать, когда в этом взгляде появится не маленькая искра, а настоящий пожар, ждать, когда его божество тоже познает их истину: они пойдут по пути вдвоём.