Обугленная нежность

Резкий выпад мечом, плавное движение левой руки, и отталкивающая клановая печать задействована, Цзян Чэн успел увернуться за долю секунды, но выпад чуть зацепил его бок, он покачнулся. Это и стало фатальной ошибкой, первый Нефрит сразу же ударил второй печатью, одновременно направляя меч лететь на соперника. Не удержавшись на ногах, юньменец отлетел к дереву, пытаясь блокировать удары меча своей энергией. Место боя осветили всполохи голубого на фиолетовом куполе. Цзян Чэн не заметил тот момент, когда Лань Хуань появился прямо напротив него, стоя, твердо, спокойно, с этими своими мудрыми глазами и благородной фигурой, занимающей все пространство. С развивающимися на ветру длинными черными волосами с вкраплением белоснежной ленты. Да, Лань Хуань оправдывает свое имя, на него больно смотреть. Он ослепительно красив. Он, благочестивый Цзэу-цзюнь, приставляющий Шуоюэ к его горлу. Обидно. И страшно встречаться с этими глазами-бездной. — Ты победил, — голос охрип, на лицо налипли волосы, — что я снова сделал не так? — Цзян Чэн, чтобы не смотреть на напарника, стал нервно отряхивать ханьфу. Руки почему-то дрожали. Заклинатель в белом убрал меч в ножны. — Ты держался дольше обычного, — спокойный голос, казалось заполнил нутро, — немного потерял в скорости, осекся, следовательно, потерял контроль над боем. И, Ваньинь, — парень дернулся, услышав свое имя, до сих пор не привык, что первый Нефрит произносит его так. После того как Вэй У Сянь принудительно покинул Облачные глубины, их дружба только окрепла, и они сказали друг другу свои вторые имена, оказывая высший знак доверия. Цзян Чэн всё-таки набрался смелости посмотреть на Лань Сичэня. — Поменьше лишних движений. Наследника Цзян пробила дрожь. — Я понял, Лань Сичэнь. — Пойдем в беседку, нам нужно отдохнуть. — Заклинатель примирительно улыбнулся. Цзян Чэн фыркнул. — Как же так, Первый Нефрит, лучший ученик Гусу, будущий глава клана, собирается нарушить правила и пропустить время официально отбоя? — Кто сказал, что мы не успеем? На губах благороднейшего из заклинателей мелькнула хитрая улыбка.

***

Эта настойка из трав была изумительной на вкус, а как иначе, ведь ее приготовил сам Сичэнь. Ваньинь подпер голову локтем, ставя фляжку на стол. Было спокойно, тепло и как-то уютно, будто он сейчас сидит не в прохладной беседке, а с сестрой подливающей ему суп. Но руки все равно немели. Не от вечернего зноя. Этот взгляд, казалось, невозможно не почувствовать, он то ласкал резкие линии молодого лица, то сжигал своей полной откровенностью. В этот раз что-то не так, Цзян Чэн тлеет рядом с первым нефритом. Он ненавидит: компании людей, оставаться с кем-то наедине, но в виде исключения с братом Ванцзы ему до неправильности хорошо. Лань Хуань чувствует, что огонь в его божестве разгорается быстрее, и с несвойственным ему нетерпением, всматривается и выжидает, когда они вместе будут гореть. Но, а сейчас он подкинет немного хвороста, ведь он давно искал маленький повод коснуться его спутника. — Ваньинь, — заклинатель буквально слетел с скамейки, и плавно подал руку другу, тот даже немного вздрогнул от неожиданности, — пойдем, мы немного потерялись во времени, и ты можешь не успеть попасть в свою комнату к отбою… — А ты? — Цзян Чэн в недоумении косился на протянутую идеальную руку, с длинными музыкальными пальцами. — Я доведу тебя окольными путями, — эти глаза безжалостно выворачивали душу, — пойдем. Как бы странно и неожиданно это не выглядело, воспитанник ордена Цзян не собирался отказываться от такого предложения. Складка меж бровей выпрямилась, и он крепко сжал руку старшего, не зря, ведь не каждый день можно увидеть благородного нефрита, гордость ордена и кумира многих молодых адептов, который плавно, но резво, пробирается через заросли, несясь, словно ветер, в сторону гостевых домов.

***

Лань Хуань не торопился, он уже довел друга до домов и теперь направляется к себе. Спешить некуда, во всех смыслах. Например, прямо сейчас он уже опоздал и завтра же понесет свое наказание, но сегодня ещё не закончилось. Сегодня он счастлив. Это болезненное счастье изнуряет его, грезится: все будет, нужно только время, но уже сейчас, его разрывает от чувств, накопленных в нем, он мечтает просто сказать несколько глупых, глубоких слов, которые так и вертятся на языке, когда его Ваньинь рядом. Но нужно время, иначе сильный ветер просто сдует разгорающееся пламя, а не придаст сил полноценному пожару. Цзян Чэн раним и упрям. — Лань Хуань. Мурашки по коже проносятся с невероятной скоростью, а спина деревенеет. Руки автоматически складываются, и он делает уважительный поклон. — Учитель. — Что ты делаешь здесь в такое время? — Я понесу наказание, как и положено, учитель. — Ты не ответил на мой вопрос. Почему-то вспомнилась эта раздражающая фиолетовая лента и быстрое дыхание после показательного боя. В душе стало спокойнее. — Засиделся у пруда, дядя, — две пары похожих друг на друга глаз бешено вцепились за право лидерства. Это было дерзко и так не похоже на лучшего ученика ордена Гусу Лань. Его разлагающая любовь, рушит ограничения и запреты. — Поправь ленту, Лань Хуань, завтра жду тебя, чтобы назначить должное наказание. — Лань Цижэнь дёрнул плечом, и направив взор вдаль прошел мимо. Лань Сичэнь отвесил положенный поклон. Выпрямился. Ему стало смешно.