Like a Magnet

***

POV Стейси Невец После нескольких дней тренировок начались трудовые будни в Щ.И.Т.е, хотя буднями это было сложно назвать, ведь такое понятие вообще не свойственно этой организации. Совместные операции с Джеймсом шли нам обоим на пользу: похоже, Ник Фьюри действительно хорошо разбирался в людях. Барнс стал более разговорчивым и понемногу социализировался. По крайней мере в пределах Щ.И.Т.а, насколько это возможно в данной ситуации, а я по словам своего руководителя «стала покорнее и теперь не противоречу приказам», однако эти слова не были комплиментом для меня. Скорее наоборот. На самом деле под руководством Джеймса даже не хотелось вступать в конфликт: тихий, спокойный, но строгий и настойчивый голос проникал под кору головного мозга и оставался там, заставляя подчиняться. Кажется, этому его тоже обучали. Я уже даже свыклась с тем, как на нас косо смотрят, когда мы ходим вдвоем. Нас постоянно сопровождали недоуменные взгляды и перешептывания, но в скором времени, я перестала замечать и это. Хвала Вселенной, обсуждали не то, что я сплю с ним, ведь дальше научного корпуса это не распространилось. Ну, или хвала Джеймсу Барнсу. Его пребывание в Щ.И.Т.е было особо засекречено и лишь единицы знали, как он здесь оказался и на каких основаниях работает. Именно поэтому, он стал поводом для различных теорий, предположений и слухов. Живая легенда, так сказать и я рядом с ним — не менее интересная личность по их меркам. Я здесь работала в штатном режиме, поэтому знала многих, но всё равно моя биография так же не просачивалась в массы. Всем было очень любопытно знать: какого это, работать с лучшим киллером в истории и таким «мерзавцем»? Особо смелые даже спрашивали об этом лично, но получали ответ идти куда подальше — в лучшем случае. После того разговора, мы больше никак не затрагивали тему наших взаимоотношений. Честно говоря, я думала, что его отношение ко мне как-то ухудшится, но это никак не повлияло. Всё такое же дружеское общение. Или нет? Этот вопрос терзал меня каждую ночь. Зная себя и то, как склонна придавать совершенно обычным вещам потаенный смысл, я не понимала, как же он ко мне относится. Иной раз, он не упускает возможности прикоснуться ко мне, или ещё каким-то образом нарушить личное пространство. Наблюдая за тем, как Джеймс общается с другими, могла бы сделать вывод – да, я для него особенная. Эти размышления по бессонным ночам, больше походили на глупые страдания девочки-подростка. На заданиях старалась не думать об этом вовсе. «Разделяй работу и личное», — мне всегда так говорили, но вот не всегда получалось соответствовать этому. Каждая новая миссия с Барнсом была непредсказуема и по-своему особенна. Кажется, для нас это были своего рода свидания, которых мы были лишены по своей же воле. Во время одной из них нас снова отправили на другой континент, но в этот раз в Ливан. И номера у нас были раздельные, хотя теперь мне хотелось обратного. После успешного окончания спецоперации по освобождению заложников мы вернулись в отель, но у нас была ещё целая ночь впереди, так как самолёт вылетал ближе к обеду. Чтобы хоть как-то скоротать время, я завалилась в номер к Джеймсу с бутылкой отменного рома в руках. Спросите, откуда он у меня? Откопала его на одном из местных рынков у пожилого мужчины, который заверил, что лучшего — я в жизни не пробовала. Мол, это тот самый ром с пиратского корабля. На это я лишь улыбнулась и протянула старые купюры. Увидев меня в дверях Барнс недоверчиво изогнул бровь. — Я здесь для того, чтобы не умереть со скуки, — ответила на его немой вопрос, и потрясла бутылкой перед лицом. — Снова пить будешь? — неодобрительно кивнул он головой. Это затея явно ему не понравилась, но отступать я не собиралась. — Нет, будем. Не я одна, в этот раз ты будешь со мной, — и не дожидаясь приглашения, прошла в комнату. Она абсолютно ничем не отличалась от моей, как планировкой, так и атмосферой. Грязно-серые стены, полуторная кровать с белым постельным, комод возле неё, небольшой столик и стул. Одиноко как-то и неуютно. Хотя неудивительно: одинокие комнаты для одиноких людей. Звучит, как название дешевого рассказа для бульварной газеты. Вся моя жизнь – как дешевый рассказ. Послышался щелчок дверного замка. Отогнав печальные мысли, уселась на кровать и свесила босые ноги. В Америке все удивлялись моей привычке ходить без обуви в доме, а мне как всегда приходилось съезжать с темы, отнекиваясь своим долгим проживанием в Европе. Мужчина продолжал рассматривать меня, словно видит впервые, а я тем временем откупорила бутылку и осмотрелась по сторонам. — У тебя нет ничего похожего на стаканы? — спросила с надеждой в голосе. — Нет, — расслабленно ответил он, перемещаясь на кровать. Я сделала большой глоток темной жидкости, что приятно отдавала сладостью, но невольно поморщилась. Протянув бутылку Джеймсу, вытерла уголки губ, шумно выдыхая воздух. — Слишком крепкий, — выдавила из себя. Смотря на то, как Барнс опрокидывает спиртное, в голове пронеслась мысль о его сходстве с пиратом. Родись он на пять веков раньше, то был бы просто отличным морским разбойником. Этот вывод заставил меня рассмеяться, а его — странно посмотреть на меня. — Что такое? — непонимающим тоном переспросил Барнс. — Да нет, ничего такого. Просто подумала о том, что из тебя бы вышел отличный пират. — Не слишком благородное занятие, как по мне, — пожал он плечами. Бутылка вновь оказалась у меня, но пить я не спешила. — Как его делают? — поинтересовалась, кивая на сосуд с темно-золотистым алкоголем. Сама не понимаю с чего это вдруг решила, что Джеймс должен знать, но разговаривать о чем-то же надо было. — Ром делали из тростника: в результате перегонки перебродившей патоки получалась прозрачная жидкость, которая после долгого хранения в деревянных бочках приобретала темный цвет. Он быстро распространялся, так как долго хранился, а если смешать с фруктовым соком, то получилось отличное лекарство от цинги, которой часто болели моряки. Ещё он стоил дешево, — рассказывал мужчина, рассматривая пятно то ли от кофе, то ли от чего-то похуже на стене. Затем, обернулся и посмотрел мне в глаза, — но как его делают сейчас — я не знаю. — Ого, — вырвалось у меня, — откуда такие познания? Не уж-то в самом деле был пиратом? — прищурившись спросила, а Барнс только улыбнулся. — Мой отец неплохо разбирался в алкоголе, хотя никогда особо и не пил. Ещё он любил историю, — я заметила, как на лбу его пролегла глубокая морщина, а губы – поджались. Ему было тяжело говорить об этом, но ещё больше – вспоминать. Продолжать эту тему я не хотела: уж больно хрупкое у нас доверие друг к другу. Вместо этого, я сделала ещё один большой глоток: горло невыносимо пекло. Я молчала. Он тоже. Почему-то совершенно перехотелось говорить, слова так и застыли в горле. Аккуратно поставив бутылку на комод, я легла, занимая большую часть кровати. — Стейси? — его хрипловатый голос разрезал тишину. — Да? — Спасибо тебе за сегодня, — он неуверенно отвел глаза. Впервые я видела в его лице, что-то похожее на … Смущение? До меня сразу дошло о чём идет речь. На сегодняшней миссии я его спасла. Хоть и не люблю это громкое слово, но что уж поделать, если так и было? Он не заметил позади себя человека и тот накинулся на него, пытаясь удушить. Признаться, его силы могли сравниться с силами Джеймса, поэтому недолго думая я выстрелила, а затем – помогла подняться Барнсу, который едва не выкашливал свои легкие. Наверняка, ему было странно принимать поддержку от девушки, ведь в их время всё происходило наоборот: мужчины защищали женщин. Сейчас я не видела ничего удивительного в том, чтобы сражаться вместе с ними. — Да не за что, — сквозь улыбку ответила, — ты ведь тоже мне постоянно помогаешь. Спустя некоторое время, бутылка уже была наполовину пуста, а разговоры настроились на нужный лад. Мне нравилось, что с ним было легко говорить, несмотря на то, что его внешний вид давал понять, что Барнс – не лучший собеседник. Он всегда внимательно тебя слушал и обладал хорошим чувством юмора, что я всегда ценила в мужчинах. — Почему ты не хочешь говорить о прошлом? — меня словно водой холодной облили и это сразу вернуло долю трезвости в мою голову. Немного приподнявшись на локтях, я внимательно всмотрелась в глаза мужчины. Он что, шутит? — И это ты у меня спрашиваешь? — удивлению моему не было предела, — по-моему, ты и так знаешь больше чем нужно. — Нет, я до сих пор не знаю ничего конкретного. — А зачем тебе это? — Чтобы всё было по честному. Ты знаешь обо мне куда больше, — он обаятельно улыбнулся и его настроение на секунду передалось и мне. — Ладно. Только давай три конкретных вопроса, не больше. — Хорошо. Где ты родилась? Фу-у-ух. Нервно сглотнула, это заметил и Джеймс, что внимательно наблюдал за мной. Я знала этот изучающий взгляд, который сканирует тебя с ног до головы. Этому учат всех спецагентов, ведь порой тело говорит намного больше, чем слова. — В Англии… — Ложь, — перебил он меня и теперь смотрел исключительно в глаза. От этого взгляда мне стало не по себе, но отводить глаза не стала, — не пытайся мне врать. Я ведь не желаю тебе зла, мне просто действительно интересно. — Только банальный интерес? — Да. — И с чего это вдруг, я стала такой любопытной для тебя? — теперь я с нескрываемой саркастичной улыбкой смотрела на него. — Ты переводишь тему. — А ты оставляешь мои вопросы без ответов. — Как и ты. Спорить с ним было сложно и бесполезно. Джеймс — именно тот человек, который за словом в карман не полезет и если нужно будет — будет спорить до посинения, но узнает то, что ему надо. Я измученно хмыкнула. Придется говорить правду, если хочу сохранить такую непрочную связь с мужчиной. Это оказалось куда сложнее, чем я думала. Уже столько лет успешно врала всем вокруг, что уже перестала задумываться и только теперь поняла — я врала и самой себе. Создавала вокруг иллюзию и сама же попалась на это. Меня никогда не покидали воспоминания о родном городе, но вот то, что там происходило пыталась затолкать как можно дальше, в самый дальний уголок сознания, а сейчас, Джеймс, пытаясь узнать о мне больше начал ворошить старые раны. Слёзы неприятно пощипывали лицо. Я и не заметила, как они начали бежать сами по себе. Видимо, воспоминания слишком сильно поглотили меня. Барнс тоже переменился в лице. Увидев, что для меня это действительно больно, он сожалел и смотрел на меня с виноватым видом. — В Польше. Город Новы-Сонч. Я увидела удивление на его лице, а затем почувствовала на языке противную горечь, словно все мои воспоминания остались на его кончике. Чтобы хоть как-то успокоиться, закусила губу едва не до крови, но это не помогло. Слёзы продолжали стекать крохотными ручейками. Рассматривая странный узор на покрывале, мне было страшно поднять взгляд. Где-то за окном послышались громкие крики и лай собаки. Свет исходил только от небольшого ночника, что стоял на комоде. Чувство, будто всё, что здесь происходило — это сон, не покидало меня. Мне казалось, что я как нельзя лучше вписывалась в эту унылую картину. Через некоторое время, успокоилась и вытерев последние капли слёз — подняла свои глаза на Джеймса. Я была ему очень благодарна за то, что он сейчас не лез ко мне со своими глупыми сожалениями и поддержкой и всю эту благодарность попыталась выразить в своем взгляде. В ответ он как-то слабо улыбнулся и едва коснулся моих пальцев. — Задавай следующий вопрос, — охрипшим голосом сказала, смотря сквозь него. — Ты уверена, что хочешь сейчас говорить об этом? — неожиданно заботливо спросил Барнс и взволнованно посмотрел на меня. — Да, — уверенно произнесла я, теперь уже не прерывая зрительный контакт. — Кто твои родители? — этот вопрос показался бы для любого другого человека обычным и даже банальным. У кого-то он бы вызвал прилив гордости и радости, у кого-то обиды и раздражения, а у меня лишь боль. Тупую, ноющую боль где-то в области груди. — Про отца я тебе рассказывала. Он был пилотом, а мама… Она была инженером-проектировщиком. Женщина с исключительным складом ума и невероятными амбициями, но бросившая всё ради семьи и воспитания детей. Когда-то я у неё спросила, не жалеет ли она, о том, что выбрала семью, а не карьеру? — И что она ответила? — с нескрываемым интересом слушал Джеймс. — Она тепло улыбнулась и сказала, что мы у неё самый важный и самый лучший проект в жизни и что она никогда бы не променяла нас на работу, — теперь улыбалась я, вспоминая зелёные глаза и теплые тонкие руки. — Мы? У тебя были братья или сёстры? — подметил он. — Да, три младших сестры и два старших брата и это только родных, — засмеялась, увидев забавное выражение лица мужчины. Для него и это было удивительным. — Я думал, что в современном мире не бывает больше двух детей в семье, — хмыкнул он, — но у тебя, я так понимаю была большая семья? — Да, очень. А что на счёт тебя, Джеймс? На секунду, заметила, как тело его едва дрогнуло и как судорожно он выдохнул. Не уж-то на него так повлияло собственное имя? Подумаю об этом на досуге. — Это сложно. Я пытаюсь вспоминать, но это всего-навсего обрывки и то, я не уверен, что из этого – правда, а что – мне внушили… — Ладно, но хоть что-то ты должен помнить? Он замялся и медлил с ответом, но и я его не торопила: понимала насколько сложная штука наш мозг и как сложно из него выудить нужную информацию. — Ну… Я помню очень маленькую девочку со светло-русыми волосами и серыми глазами. Она называла меня Баки. Кажется, она была моей сестрой, вот только воспоминаний о ней мало. Её звали… — он прикрыл веки, силясь вспомнить имя, а я изумленно разглядывала его. Сейчас он не был похож на привычного мне Джеймса Барнса. Сейчас он был просто Баки: улыбчивым, веселым и в какой-то мере беззаботным. Атмосфера в комнате перестала быть напряженной и угнетающей. Спустя несколько минут, он резко раскрыл глаза, — Ребекка. Точно, Ребекка. Она мне снилась: такая маленькая, в бежевом платье, но с таким взрослым взглядом. Пронзительные серые глаза, — «Точно, как у тебя» — подумала и сразу представила образ девчонки с холодным взором Барнса. — Её забрали, поэтому и воспоминаний мало, — улыбка исчезла с его лица. — Забрали куда? — В школу-интернат. До меня дошло. Он был сиротой с ранних лет. Точно, я же читала что-то подобное в его досье. Как могла забыть такой важный факт? В любом случае, затрагивать эту тему сейчас мне не хотелось и на этом спасибо, так сказать. Через сорок минут мы выпили бутылку рома до конца и теперь снова находились на опасно близком расстоянии: он полулежал, опираясь спиной на стену, а я сидела возле него. Мы много говорили, но на обобщенные темы. «Словно пара на первом свидании» — пронеслось в голове и я улыбнулась, запрокидывая волосы за спину. — Джеймс, а какие девушки тебе нравятся? — с искоркой в глазах спросила. Разумеется, задавать такой вопрос было весьма странно, но думаю, он уже привык к такому моему поведению. Ведь на заданиях я часто позволяла себе двусмысленные шуточки, флирт с другими агентами и неоднозначные взгляды, что поначалу вызывало у него раздражение. Зато потом он свыкся с моим темпераментом и изредка обходился закатыванием глаз или осуждающим покачиванием головы. — К чему такой вопрос? — казалось, будто он был готов к подобному и ничуть не смутился. — Да просто интересно, — продолжала сидеть, сверкая ухмылкой. — На самом деле, я сейчас стараюсь не думать об этом. — Да? А как же физические нужды? — изогнула бровь и была в восторге от той игры, в которую мы играли. Весь его вид показывал, что он сейчас расслаблен и уверен, я же напротив: сидела, грациозно согнув ноги и держа ровную осанку. — Если ты о сексе, то мне это не нужно, — спокойно ответил он. — Да, ладно? — недоверчиво хмыкнула, поправляя волосы и как бы невзначай, прикасаясь к его живой руке, чтобы проверить реакцию. Не отдернулся, но дыхание немного сбилось. — Да. Определенно. Сейчас я сосредоточен на другом, — всё так же ровно говорил он. Я ничего не ответила, лишь приблизилась к его лицу, заглядывая в дымчатые глаза. Когда наши лица чуть ли не касались друг друга — остановилась. — Что, снова меня поцелуешь? — дразняще заговорил Джеймс и губы его вытянулись в лукавую ухмылку. Ещё немного наклонилась, но к уху, обманывая его ожидания. — Нет, глупенький. Я не повторяю своих ошибок, — шепнула. И вернулась на прежнее место, наблюдая за ним. Но на мое удивление, он ничего не сказал, и даже не шелохнулся. Странно, ведь практически на всех мужчин это действовало иначе. — Ну а на счёт девушек, я бы на твоем месте пересмотрела свои взгляды, ведь много кто к тебе неровно дышит. В этом мире куда проще с человеком, которого любишь и которому доверяешь, — посоветовала ему я, сменив тон на более дружеский. — А что на счёт тебя? К тебе, как я заметил, тоже есть интерес. — Да, но проблема в том, что они не интересуют меня. — Так ты переборчивая? — Нет, просто ищу своего человека. Действительно своего. — Понятно. Ещё через полтора часа, мы уже вдвоем лежали на кровати, смеясь во всё горло. — Он действительно полез на фонарный столб? — переспросил Барнс, подавляя смех. — Да, он ведь проспорил, — сказала, щуря глаза и давая себе возможность отдышаться. Наше настроение разговоров менялось каждую секунду: от веселого до мрачного, от благопристойного до вульгарного, но при этом мы чувствовали себя комфортно. Рассказывая забавные истории из жизни и рассматривая тени от лампы на грязной стене, я чувствовала себя уютно. Здесь, в этой обшарпанной комнате, рядом с бывшим Зимним Солдатом чувствовала тепло внутри себя. Удивительно. Удивительно то, какую палитру разнообразных эмоций давал мне этот человек. С ним я не чувствовала себя раненной или уязвленной (за исключением наших тренировок). Его присутствие рядом, делало меня уверенной в том, что я в безопасности. И мне безумно нравилось это чувство. Взглянув в окно я увидела звезды. В Нью-Йорке их никогда не видно, из-за большого количества искусственного света. Это меня натолкнуло на мысль, что уже очень поздно. Мельком взглянув на часы удостоверилась в том, что уже половина второго. Надо же, как быстро пролетело время. После этой мысли на меня накатила волна невообразимой усталости, или это, быть может, так действовал алкоголь. Единственное, что я знала наверняка, это то, что подняться на ноги я не смогу. Они, будто свинцом налились, а тело не хотело слушаться, как бы не силилась встать. — Джеймс? — Что? — в полутьме его тихий бас казался ещё привлекательнее и эта мысль заставила мои уши покраснеть. — Кажется, я не могу встать, — внезапно рассмеялась от собственной беспомощности. — Ты это серьезно? — лица я его не видела, но судя по интонации, он тоже улыбался. —Ага,— хихикнула, — я не смогу пойти к себе, — после этих слов, притихла. До меня дошёл смысл того, что сказала. Наверняка для него это звучало нагло, ведь он понимал, что это могло значить. — И что ты предлагаешь? — Остаться здесь? — вопросительно выгнула бровь, теперь поворачиваясь к Барнсу лицом. Очевидно, мой голосок звучал сейчас очень печально, ведь он оценивающим взглядом прошелся по мне, воспринимая идею всерьез. Я вдохнула воздух, затаив дыхание. Неужели он и вправду по своей воле разрешит мне остаться? В это верилось с трудом. Человек, который всегда спал один, лишь раз остался на ночь со мной и то — из-за жалости и сострадания. Теперь ему меня тоже жалко? Ну уж нет, лучше спать в гордом одиночестве, чем ночевать в кровати с мужчиной, лишь из-за его сочувствия к моему состоянию. — А хотя нет… Забудь, — кивнула я, пытаясь подняться. Это было сложновато. — Если хочешь, можешь спать здесь, — еле различимо сказал он, потянув меня обратно на кровать. От этого движения мне захотелось, как можно скорее вернуться к мужчине. — И ты останешься со мной? — нерешительно спросила, надеясь на лучшее. Когда я услышала короткое «да», то чересчур громко выдохнула воздух, но теперь это было неважно. Лежа на старой кровати в обветшалом номере в Ливане я чувствовала себя неодинокой. Впервые за долгое время. POV Джеймс Барнс В тот вечер я узнал её. Не полностью, нет, но всё же кое-что из её прошлого. Каково было моё удивление, когда я узнал откуда она. Польша? Её английский был безупречен, с надлежащим юго-западным акцентом. Ни за что бы в это не поверил, но она не врала. Её провокация не удалась. По крайней мере, так думала Стейси, однако если бы она надавила чуть-чуть сильнее — я бы не смог больше сдерживаться. В её зелёных глазах была вызывающая искорка, а губы пахли вишневым бальзамом. Снова чувствовал запах. Её духи. Невероятно, но я слышал этот аромат только на близком расстоянии, что делало этот парфюм таким интимным. Ощущение гордости и восторга переполняло меня от осознания того, что только я могу проникаться этим запахом. Когда Стейси предложила остаться, я недолго размышляя согласился. Мне было нечего терять, но хотелось испытать приятный жар, а в полусне – запах её волос. В тот вечер я не чувствовал себя одиноким, а со временем, чувство, что это не правильно и так нельзя, покинуло меня. Оно покинуло меня, когда во сне, она нежно прошептала моё имя, а на мое прикосновение отозвалась тихим мычанием.