Адская семейка

Париж был ещё более цветастый и светящийся, чем обычно. Тереза, стащившая у Люцифера коммерческую жилку, попыталась было прикинуть, сколько мировые правительства тратили на освещение столиц и крупных городов во время новогодних праздников, но задача оказалась слишком тяжёлой для её среднешкольного уровня знаний. Да и какая ей, в общем-то, разница, её персональное подземное государство такими глупостями не занималось. В Аду, как рассказал ей дядя, вообще всё решалось довольно просто. Если тебе мало света, то сделай себе вулкан и возрадуйся. А снег, который для многих стран считался обязательным атрибутом к Новому году, можно было с лёгкостью заменить пеплом. А что? Тоже белый. Мне, знаете ли, надоело, что вокруг моего озера каждый раз устраиваются какие-то пляски с бубном. Одного круговорота воды в природе достаточно. Тереза после этого впечатляющего объяснения посмотрела на Люцифера с той самой внимательной вежливостью, которая часто читается в глазах психиатров, зашедших к пациентам на утренний осмотр. Кивнула. Сделала выводы. В несуществующем блокноте появилась страничка с отвратительно банальной надписью «креативные идеи», а под этим заголовком угнездилась идея как-нибудь устроить своим чертям и не совсем своим святошам нормальный праздник по месту жительства. Что-то ей подсказывало, что ни одна из сторон идею не поддержит, но отступать Тереза умела так плохо, что разумнее было бы сказать «не умела». В Японии было спокойнее. Зачарованная яркими фонариками, Тереза держала дядю за руку, смирив свою гордость профессионального уличного знатока, и глядела по сторонам, обмениваясь несколько растерянными, но искренне благодушными улыбками с мимо проходящими людьми. Снега не было, однако за скалящимися восточными драконами и красочными декорациями Тереза даже не обращала на это внимания. Посреди одной из уютных площадей, на которой, как и везде, уже звенели песни и переливались радугой новогодние наряды, они неожиданно натолкнулись на Асмодея. Вообще, Тереза признала в нём неместного исключительно из-за того, что ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Надо же! — вскинул брови Люцифер. — Ты что здесь забыл? Тереза открепилась от одного семейного юнита и прикрепилась к другому. Бледной рукой Асмодей взъерошил ей волосы и разрешил Тарану на себя приземлиться. — Знакомых проверял, — честно ответил он. — Тереза, на восточных драконов смотреть пойдёшь? — И ты ещё спрашиваешь?! Честно, иногда Терезе казалось, что она снова оказалась в августе, когда все её новоприобретённые родственники считали своим долгом завоевать дешёвую популярность посредством демонстрации могущества и прочих чудес. Тереза не жаловалась. В конце концов рано или поздно Дагон всё-таки уговорит маму отпустить её в Марианскую впадину. Восточные змеи свернулись вокруг них клубками, урчащие, тёплые, насыщенных оттенков красного, с густыми цветными гривами и смешными усами. Глаза у них были по-людски старые и мудрые, с неожиданно круглым зрачком, а когтистые лапы, на которых Тереза аккуратно умостилась, они держали невероятно бережно. Новый год в восточных странах имел сильно отличное от европейского значение, поэтому поздравления Тереза принесла максимально нейтральные и больше сосредоточилась на поглаживании пушистого уха, торчащего из-за гривы. Старейший из змеев позволял ей это, пуская клубы седого дыма. Они с Люцифером говорили о чём-то на певучем восточном языке — два лидера, два владыки, два могучих существа, которым люди приписали какую-то нелепую роль и наградили ворохом легенд в придачу, — и как змей разрешал ей плести ему косички, так и Дьявол разрешал любопытной маленькой змейке царапать шесть его когтистых пальцев. — Они хорошие, — заявила Тереза, когда они оставили змеев отдыхать и отправились к окраинам города. — Ещё бы. Асмодей, у тебя кто-то из младших тут практику проходит, что ли? — Ага, — отозвался тот неразборчиво, занятый поглощением какого-то дешёвого уличного коктейля через неизменно пластиковую трубочку. — Дал отбой на пару недель, праздник, всё-таки. — Какой ты добренький стал. — А сам-то! — Сам ты сам-то! Тереза воспользовалась их невероятно осмысленной перебранкой и стащила у Асмодея его стакан. На вкус коктейль был как сахар с лёгким привкусом сахара, поэтому Тереза сморщила нос, не дала слепням попробовать — им сладкое не нравилось ещё больше, чем ей, — и вернула стакан в хозяйские руки. Судя по тому, что Асмодей даже не оторвался от бурной дискуссии, кражи он просто не заметил. Люцифер приобнял их обоих крылами, и в следующую секунду Тереза вдруг обнаружила, что она идёт по снегу. Никогда в жизни ей не доводилось видеть такого безумного количества сугробов. Казалось, завалено было всё: от дорог, по которым с бараньим упрямством продирались какие-то автолюбители, до тротуаров, по которым топталось вышедшее гулять население. Был ветер, повсюду кружилась мелкая снежная крошка, поэтому Тереза могла ориентироваться только на мерцающие где-то рядом огни. Надписи вокруг были не просто незнакомыми, они ещё и написаны были чужой азбукой. — Это Атлантида? — брякнула Тереза первое, что пришло на ум. Асмодей встрепал ей волосы, засмеялся. — Нет, — улыбнулся Люцифер. — Это всего лишь Москва. Неизвестно, правда, про что в мире успели насочинять больше ерунды. Нет, ну знаете ли, надулась Тереза на беззлобное веселье обоих взрослых. Восточные страны хоть сразу отличить можно, у них просто иероглифы вместо букв! А тут — буквы есть, некоторые даже с родными совпадают, а смысла в них в такой комбинации нет. Как тут на Атлантиду не подумать? Мороз обжигал щёки. Тереза спряталась в неизменно тёплый шарф и огляделась. Они вышли к речной набережной, и перед их взглядом раскинулись облитые светом красные стены. На гордых башнях горели звёзды, алыми огнями рассекая раннюю зимнюю темноту. Город был самую малость похож на сказочный. — Красиво! — И холодно, — буркнул Асмодей. — Люцифер, давай домой, насмотрелись! Тереза обиженно на него покосилась. — Холодно ведь, милая моя! — взмолился адский князь. — У нас внизу и то потеплее. — Ты просто одет не по погоде, — прогудел сверху Люцифер, у которого алые огни отражались в глазах, делая его совсем нечеловеческим существом. — Ладно, давайте и вправду домой. Вельзевул уже нервничает. Странное поведение тяжело жужжащих мух стало понятнее. Крылатая гвардия попряталась по рукавам, капюшону и карманам, Тереза проверила весь свой личный состав и спряталась под обожжённое крыло Люцифера — очень аккуратно, чтобы ненароком не задеть покрытую шрамами кожу. Часть уцелевших глаз посмотрела на неё с добродушным любопытством. Вопреки своей людской природе, Тереза этих глаз совершенно не боялась. Она помахала им ладошкой, и те довольно замигали в ответ. — Не балуй их, — проворчал Люцифер. — Они и так шибко активные стали в последнее время. Взмах — и они оказались посреди прихожей. Снег с ботинок моментально расползся по полу некрасивыми лужами. Тереза заметила это, быстро разулась, закинула на крючок пальто, забрала своих крылатых стражей и радостно ускакала вглубь квартиры. Ровно за три секунды до того, как Вельзевул вышла их встретить и увидела, какой бардак устроили её великовозрастные собратья. Тереза Велл была очень мудрым ребёнком. Тётя Дагон встретила её загадочно-хитрым взглядом: — Твои ботинки тоже заметно мокрые, если что. — Да, но я оттуда уже ушла, а они ещё стоят и продолжают капать. Словно в подтверждение её слов из прихожей раздалось утробное гудение Роя. — Ай, — сочувственно сморщилась Тереза. — Ой, — согласилась Дагон. — Колу твою открывать? — Тёть Дагон, ты спрашиваешь только потому, что сама хочешь колу. — Ну, не без этого. В какой-то момент вернулась Вельзевул, с раздражённым бормотанием на шумерском извлекла откуда-то тряпку, со всей силы зашвырнула её в направлении прихожей, едва не протаранив стену, и уселась рядом с Терезой. — Бардак. Дагон тяжело вздохнула: — Ой, и не говори… Тереза не выдержала и прыснула. Время неумолимо тянулось к двенадцати. В одиннадцать вечера по правую руку от Люцифера с лёгким хлопком материализовался Мефистофель, почему-то пахнущий водорослями и пеплом. Комбинация была нелицеприятная, но тщательно пожаренное Аштарот мясо перебивало любые другие запахи. Решив не задавать лишних вопросов, Тереза молча положила ему на тарелку порцию салата и осталась этим довольна. В приготовлении этого салата она принимала активное участие — ей разрешили порезать овощи! — и потому считала его самым гениальным творением из всего, что расположилось на праздничном столе. — Я надеюсь, мы не будем произносить тосты или заниматься другими подобными глупостями? — поинтересовался Маммон, которого в качестве награды за помощь в украшении дома пригласили и на сам праздник тоже. — Конечно, не будем, — согласился Люцифер. — В смысле, не будем? — подняла голову Вельзевул. С минуту за адским столом царило молчание, нарушаемое только хрустом салата, который уничтожал голодный Мефисто. В конце концов Люцифер тяжело вздохнул. — …Конечно, будем, Маммон, ну какой без этого праздник? Для демона, у которого на лице было написано желание от души удариться лбом об стол, Маммон отреагировал довольно сдержанно: — Хорошо, можно тогда хотя бы… — Отлично, чур, это буду я! — …Это будет не Асмодей, — закончил владыка алчности совсем тоскливо. Тереза сочувственно погладила его по парадному пиджаку. Ей было тепло и уютно. Казалось бы, ей так было последние несколько месяцев, но это осознание всё равно каждый раз удивляло её. Закутавшись плотнее в растянутый светлый свитер, Тереза оглядела всех собравшихся. Где-то на задворках сознания упрямо билась мысль, что это просто затянувшийся сон, который вот-вот прервётся, потому что какой-то придурок её толкнёт или сверху капнет дождь, просочившись через протекающую крышу. От одной мысли стало так страшно, что Тереза схватилась за рукав Вельзевул. Только ощутив под пальцами грубоватую ткань маминого старомодного, но очень ей подходящего сюртука, она позволила себе немного расслабиться. Всё было. Всё правда. Её зовут Тереза Велл, у неё есть дом и семья, которые никуда не денутся, даже если она моргнёт или отпустит мамину руку, чтобы налить себе ещё колы. — Ты чего, детёныш? — на плечи опустилось тёмное крыло, мама вгляделась ей в лицо страшными глазами. — Всё хорошо? — Ага. Просто вспомнила… — Тереза прижалась к ней, и Вельзевул позволила ей это, приобняла ещё и рукой. — Ну, в приюте совсем по-другому было. Почти не было. На том подобии праздника было так тошно, что Тереза в прошлом году просто сбежала на крышу и сидела там, пока не замёрзла, а на следующий день простыла и получила выговор. Так себе Новый год выдался, если честно. — Больше так не будет, — пообещала мама. Кто-то из её древних мух успокаивающе загудел у Терезы над ухом. — Будешь терпеть наши ужасные шутки и Асмодеевы тосты. — Здорово… Вельзевул покачала головой и обняла её крепче. С тайм-менеджментом у демонов было плохо, поэтому поболтать об альтернативных вечных ценностях Асмодею не дали. Без трёх минут двенадцать все вдруг спохватились, Бельфегор изволил оторваться от статьи про тайну личности Шекспира и пихнул дремавшего на холодильнике крупного змея. Левиафан элегантно соскользнул вниз, в падении сменил облик и сделал вид, что совершенно не проспал последние четыре с гаком часа. Терезу, которая училась в школе и вынуждена была изображать бодрость на первом уроке, ему провести всё равно не удалось. Левиафан с покорным поклоном принял у неё тарелку салата и позволил пригладить встрёпанные со сна лохмы. — Так, а Терезе можно шампанское налить? — спросил Мефисто, уже подцепив когтем пробку. — Лей, конечно, люди ж с десяти вино пьют… — Дагон, это было пять веков назад! Пятьсот лет, Дагон! — Будто это сильно давно… — Никакого шампанского, — грозно прогудела Вельзевул, оглядев всех сумрачным взглядом. — Вообще никакого алкоголя! Мефисто открыл бутылку и сочувственно поглядел на Терезу. Так как Тереза была не только мудрым, но ещё и добрым ребёнком, она, так уж и быть, не стала говорить маме и родственникам, что как-то раз стащила у старших ребят бутылку пива. Разумеется, никто из них ровно в двенадцать никого не поздравил. Орать все начали с двадцатисекундным опозданием, мешая в кучу языки, от вымерших до ещё не изобретённых, и конечности, от людских до звериных. Тереза вклинилась в самый центр. Она чувствовала, как на её спине надёжным пернатым грузом лежат мамины и дядины крылья и как тёплое адское пламя Люцифера, стоящего во главе стола, обнимает их всех, собравшихся — подумать только! — в людской квартире на людской праздник. Могла ли она представить, что до такого дойдёт? Что у неё в самом деле будут люди — ну, не совсем, конечно… — с которыми можно будет вот так стоять, с опозданием поздравлять друг друга и просто радоваться. — Желание, надо загадывать желание! — Дьявол, Дагон, тебе лет сколько? — Поменьше твоего, раз я не такая зануда! Как у любого уважающего себя ребёнка, у Терезы всегда было под рукой какое-то желание. Полететь в космос, найти жизнь на Марсе, сдать математику без экзаменов, выучить шумерский, чтобы вместе с мамой на нём ругаться, стащить у ангелов их блёстки и измазаться ими, куча других, не менее незаконных. Но именно сейчас, в самый нужный момент, все эти идеи вылетели из её головы. Осталась только одна — наверное, самая важная. Тереза подняла свой стакан с безбожно безалкогольной колой и пожелала каждый свой Новый год праздновать с семьёй.