Храбрая змейка

Оставался час. Перед Джинни лежали две книги: одна — побольше и потолще, исписанная чопорным почерком и разрисованная, в противовес, живыми иллюстрациями растений, и вторая — поменьше и потоньше, но, что самое примечательное, без единой записи на желтоватых страницах. Казалось, что внимание юной рыжеволосой ведьмочки полностью приковано к первой. Палец медленно следовал вдоль слов, словно пытаясь осязать их смысл, а складочка между бровями выдавала напряженную работу мысли. Когда же название нового растения и его свойства были изучены вдоль и поперек, Джинни переводила взгляд на иллюстрацию. После этого не проходило и минуты, как лицо её расслаблялось, а взгляд, до этого цепкий, затуманивался. Полуприкрыв веки, она откидывалась на спинку стула и размышляла. Иногда она представляла место, где можно отыскать растение, иногда — как оно выглядит вживую. Ладони безотчетно хватали воздух, безуспешно пытаясь что-то потрогать или обвести. А потом взгляд Джинни неизменно падал на вторую книжицу, словно там были ответы на возникшие вопросы, почему-то невидимые для всех, кроме неё. Правда в том, что Джинни тоже видела лишь пустые листы. Оставалось десять минут. В комнате стало душновато, и в воображаемую практику Джинни закрадывалось все больше отвлекающих образов: то цветок выпадет из рук, то надоедливая букашка замаячит перед самым носом. Джинни прищуренным взглядом, будто невзначай, прошлась по раскрытому дневнику. Все еще пустой. Девочка вздохнула и встала, чтобы размяться, а заодно открыть окно. Низкие облака, которых утром еще не было, не оставили открытым и кусочка неба. Джинни они напомнили хлопковое поле. Странная ассоциация, навеянная изучением растений. Пусть до самого хлопка Джинни еще не добралась — и скорее всего доберется не скоро — ей все равно вспомнилось, как однажды она с семьей пролетала над одним белоснежным полем по пути к очередной далекой родственнице. Оно не так уж и походило на облачное небо, в отличие от отдельных цветков, какими Джинни их себе представила — облачков в миниатюре. «Белые, пушистые, полезные коробочки. Полная противоположность черным травам», — подумала Джинни. Эта внезапная мысль навеяла непонятную грусть и неловко затихла. «Кажется я слышала, что в хлопке прячутся злые духи, — продолжила Джинни после перерыва, — видимо, они любят комфорт.» Оставалось две минуты. Джинни больше не могла безучастно глядеть в даль. Пейзаж — посеревшая долина с нависающими над ней огромными домами злых духов — в одночасье стал весьма тревожным. В комнате было чему уделить внимание. Джинни убрала со стола все лишнее, а что лишним не было аккуратно сложила. В этом деле она проявляла невиданную ранее скрупулезность: линии всех вещей располагались строго параллельно или перпендикулярно друг к другу. Казалось, она могла бы до самого вечера вымерять идеальный угол, под которым стоило положить на стол перо, не требующее чернил, если бы не одно небольшое, но крайне важное изменение, произошедшее в окружающей обстановке. Вторая книжка, а точнее дневник, больше не пустовал. «Привет, змейка.» Джинни, следившая за пустыми страницами краем глаза все это время, мгновенно заметила запись и наведение порядка было забыто. Подпрыгнув от нетерпения, она счастливо улыбнулась, игнорируя обращение. Когда её называли так первое время, Джинни весьма удивлялась и возражала, но вскоре поняла, что это бесполезно. Ей хотелось придумать прозвище в ответ, но ни одно так и не прижилось, так что пришлось смириться. «Привет, Том.» «Задание на сегодня выполнено?» «Исследование на тему того, что скучнее: теоретическое зельеварение или теоретическая же травология?» «Хочешь сказать, оно было объективным? Мне кажется, для этого стоит добавить в объекты изучения теоретическую трансфигурацию…» «Не-е-ет!» Джинни скорчила страдающую гримасу, забыв о том, что Том все равно её не видит. Для неё до сих пор было странным осознавать, что можно общаться с кем-то, не видя и не слыша его. Она не раз писала письма, но время, проходящее в доставке, убивало всю живость общения. Шутки переставали быть смешными, новости — актуальными. Впрочем, Джинни была бы рада, провались ехидная шутка Тома хоть раз. «Не вижу ничего страшного, учитывая, что завтра ты уже сможешь колдовать свободно.» «Если честно… я забыла.» Джинни прикусила губу, как если бы сказала, а не написала что-то лишнее. «О-о-о… так тем более откуда жалобы? Раз аконит и полынь волнуют тебя больше Хогвартса.» В чем-то он был прав. Когда Том понял, что Джинни так увлеклась общением с ним, что забыла про любую подготовку к школе, он поставил условие: два часа в день он прикидывается обычным немагическим и к тому же пустым блокнотом, а потом проверяет собственное же домашние задание, и если Джинни не делает его без уважительной причины, молчит до конца дня. В итоге последние две недели Джинни волновалась только о том, чтобы хорошо выучить материал, чтобы потом без ограничений болтать с Томом. Волнениям о школе просто не осталось места и времени. «Змейка?» «Я подумала, что ты все-таки неплохой учитель…» «Хотелось бы верить.» Джинни задумчиво угукнула. Ей вспомнился их первый полноценный разговор, произошедший в тот же день, когда близнецы решили соорудить самопальный ускоритель для метлы. Она только закончила писать сказку о мальчике Томе, узнала, что все это время писала её на пару с кем-то, и тут взрыв, и имя… Том Марволо Реддл. *** «Владелец дневника? Но как ты там оказался? Ты заперт в дневнике? Или нет? Я не понимаю…» — вопросы Джинни шли непрерываемой строкой. Они изводили её всего второй день, но это уже было невыносимо. Теперь она, не задумываясь, хватала шанс что-то узнать. «Так много вопросов и так мало ответов.» Вот и все, что появилось спустя минуту напряженного ожидания. Джинни успела десять раз измерить длину и ширину комнаты шагами. Будь у неё возможность, она наверняка бы измерила и высоту, и проверила бы остальные параметры с потолка. Издевательский ответ заставил её тихо зашипеть. Но, как оказалось, Том еще не закончил. «Я думал об этом, когда создавал этот дневник. Я очень любил изучать магию, все, что с ней связано. Я хотел все знать. Но одного желания мало.» О том, что шестикурсник из прошлого создал артефакт, помогающий в учебе, Джинни узнала, уже сидя на чердаке, вдали от любой суеты. Вокруг было пыльно. Временное пристанище чихало хлопающей на ветру ветошью и вздыхало скрипящими досками. Потом оно словно осознало, что замершая над дневником девочка не собирается тревожить лелеемый покой, и скрип сменился на беззлобное шуршание подвешенных пучков сушеных трав и грибов. Джинни была слишком поглощена перепиской, чтобы замечать эти метаморфозы. Она была не здесь, но в Хогвартсе, гуляла по его коридорам вместе с Томом, слушала размеренную речь спутника, и тихо внимала его истории. Она так отличалась от историй братьев: для Рона магия была приключением, зачастую более тяжелым, чем ему бы хотелось, для близнецов она была шуткой, одним огромным веселым фестивалем, Перси видел лишь средство, для Чарли вся магия воплощалась в драконах, и только насчет серьезного и молчаливого Билла Джинни не была уверена — с самым старшим братом она общалась меньше всего, так что не могла сказать наверняка. Но и он точно отличался от Тома. «Значит, мне нужно будет вернуть дневник, ну… тебе?» — скрепя сердце, спросила Джинни. Она не подумала об этом сразу, но сравнение Билла с Томом заставило её задуматься над тем, может ли брат быть похож на повзрослевшего Тома, и вообще над тем, что где-то существует взрослый Том, который самому Биллу сгодится в дедушки. «Если сейчас 1993 год, значит этот дневник не открывался пол века. Стал ли он не нужен, или же со мной что-то случилось, уже не важно. Поиск займет много времени и сил, и это будет нерациональной растратой этих ресурсов.» «Значит, я могу оставить дневник себе?» «Вполне. Для себя я был справочником и второй головой. Запоминал то, что уже не лезло в голову мне-оригиналу и помогал взглянуть на какую-то проблему свежим взглядом. Для тебя… на каком ты курсе?» Джинни заерзала. До этого ей не было необходимости это упоминать, но врать смысла не было — ложь быстро раскроется. Почему-то не хотелось признаваться взрослому и умному Тому, что он имеет дело с одиннадцатилеткой. «Первый год.» «О. Я думал, что все три.» Джинни подозрительно сощурилась, не зная, принимать эти слова за комплимент или подколку. Совсем недавнее противостояние в сочинительстве быстро забылось — оказывается, когда Том хотел, то мог быть приятным. Но когда Том этого не хотел, что ж, все быстро вспоминалось. Насытившись ответами хотя бы на часть вопросов, Джинни, наконец, отложила перо. Пальцы онемели и болезненно ныли. Синие летние сумерки обволокли округу прохладой. Под крышей что-то мягко светилось — может светлячки, может магическая вещица, а может и блуждающее заклинание. К сожалению, этот свет не грел. Подумав минутку другую, Джинни решилась забрать плед, уже спасший её вчера. В разрухе и хаосе первого этажа Джинни умудрилась забрать не только плед, но и чайничек с чаем, и баночку ежевичного варенья. Теперь на чердаке было волшебно во всех смыслах. Листья мяты, надерганные со свисающих пучков, еще заваривались. Открытое варенье тоже было не тронуто в ожидании. Джинни с наслаждением вдыхала густой аромат трав и ягод, и магии, пахнущей в тот день пылью и чернилами, и наблюдала, как в окне зажигались первые звезды. «Ты точно не против, что теперь ты будешь помогать мне?» Умиротворенная Джинни задала вопрос не столько потому, что её волновал ответ на него, столько потому, что ей хотелось просто поговорить. «Я создавался для помощи, змейка.» «Змейка? Это ты обо мне?» Джинни лениво удивилась. Она подумала о змейке из сказки, и это не имело никакого смысла. Джинни стала ожидать объяснений выбору такого странного прозвища, и можно сказать, что ответ точно превзошел её ожидания. «Ты ведь так и не представилась.» До недоумевающей Джинни наконец дошел смысл слов. Чердак недовольно скрипнул в ответ на грянувший смех. *** «Ты уверена, что все готово?» Вечер последнего летнего дня Джинни снова проводила в одиночестве. Так думала её семья, но никто не удивлялся — она и раньше стояла чуть в стороне от занятий братьев и в том, что накануне важного события у неё появились свои дела, не было ничего подозрительного. Мама называла её ответственной и гордилась ей. Братья по-доброму дразнились. Никто не сомневался, что у Джинни все пойдет, как надо. «Не уверена.» Несмотря на отрицательный ответ, Джинни улыбнулась. Все же она была не совсем в одиночестве, даже совсем не. Почему-то компания Тома сейчас ей казалась предпочтительнее, даже больше, чем обычно. «… Вообще-то вопрос был формальностью. Если днем ты действительно собрала и сделала все из списка, то все готово.» То, что Том составил для Джинни список более расширенный, чем тот, что прилагался к письму из Хогвартса, было действительно трогательно. Семья тоже дарила ей полезные подарки (хотя Том признал полезность только что зачарованного пера), но никто не задумывался о мелочах. Само по себе это было не страшным, но Джинни хотелось подтверждения, что все действительно готово. Она не облажается. «Значит готово.» «К такому итогу должна подводить ты, а не я.» Джинни продолжала улыбаться все шире. Ей как раз-таки хотелось, чтобы это сделал Том, в котором она была уверена куда больше, чем в себе. Конечно, она ни за что бы не написала ему об этом — её собеседник точно не жалует слабость и неуверенность. Даже сейчас Джинни легко могла представить, как Том хмурит брови на красивом лице. Пусть она не знала ни его внешности, ни то, была ли она красивой, она не сомневалась в своей фантазии. «Это же всего лишь первый год.» Эти слова не были словами Джинни, но она все равно их написала. Она знала, что Тома они разозлят, даже надеялась. Пусть ей никто не говорил эту фразу напрямую, она чувствовала, что все вокруг так считают. Рон и Гарри могли бы быть исключением, но вот уж с кем она не стала бы делиться своими волнениями. «Первый год — это основа основ, фундамент, на котором будет строиться все твое мастерство в будущем. Какими бы особенными знаниями я бы с тобой не поделился, они не имеют значения без… да и первое впечатление… Ты же так не думаешь. Ребячество.» Джинни уже откровенно хохотала, выплескивая в смехе все напряжение. Ей хотелось схватить разворот дневника, на котором отображались последние слова Тома, и радостно закружить с ним по комнате. Она ни слова не вставила в тираду Тома, но тот и так все понял правильно. Джинни радовалась, что хоть кто-то не считает её проблемы пустяковыми и понимает её так хорошо. «Том, теперь я готова. Точно.» «… Спи, змейка. Завтра важный день.» Джинни никогда не высыпалась так хорошо, как в ту ночь.