Восход Империи

      Капитан Онаси спешно выводил потрепанных подчиненных с линии огня новоприбывших имперцев. Напоследок без особых надежд «Молотоглавы» зарядили по мостику предателя. Слишком поздно. Недопустимо мало. Выведен из боя, но уцелел.       Эффект внезапности республиканского нападения практически исчерпал свои преимущества. Пять клиньев «Молотоглавов» и «Преторианцев» заметно поредели. Блокадопрорыватели только отстреливались от имперцев. О наступлении сквозь брешь в ситхском строе не заговаривали. Исчез даже намек на неё. Редкие истребители на острие атаки успевали проскочить сквозь заградительный огонь подкрепления. Их слишком мало, чтобы мало-мальски навредить гравитационным стабилизаторам космической фабрики. Нужен крупный калибр. В свою очередь ей недоставало собственных орудий, чтобы превратить в пыль все проникшие. Однако толку от того, если не можешь к ней подобраться?       Единственный «Центурион» Республики оборонял позицию. Обшивка накалилась от количества попаданий. Республиканские истребители сплетались с ситхскими в стычках над орудийными батареями плавучей крепости. Если падет "Центурион", то шансы значительно навредить имперской станции сорвутся вниз.       Подкрепления обеих сторон на пределе. Республиканские силы исчерпывались. Даже если им удавалось проскользнуть мимо гравитационных колодцев «Воспрещающих», турболазеров и ракет «Центурионов» пределом их достижений была оборона от ситхских судов, а не наступление на их источник. Потеря основного узла связи Звездной кузницы разрушила координацию управляемых искусственных интеллектом судов. Они были не в состоянии атаковать в полную мощность. Максимум отстреливаться.       Однако ими силы ситхов не ограничивались. На клинья методично наступали адмирал Варко и Дарт Ашес. Они сминали сопротивление. Дарт Игнотус выпускал истребители на расправу с «Ауреками», «Шипами», «Клешнями» и «Саблекрылами», которые переключились на батареи имперских «Центурионов». Их усилия отнюдь не бесплодны.       Кипящий бой крупных кораблей отделил три «Саблекрыла» от «Клешни» командира эскадрильи и её уцелевших членов. Соединение Карта Онаси слишком далеко. Имперские перехватчики с ближайшей плавучей крепости набросились на "Саблекрылы". Назад не отступить: «Воспрещающий» развернул гравитационный колодец. Попытка выбить его не увенчалась успехом. Только один пилот управлялся с машиной настолько споро, что имел шансы проскочить между ним и градом выстрелов «Центуриона». Перехватчики рассчитывали на погоню за отступающими. Перебрасывали энергию со слабых щитов на свои лазерные пушки и мощные ускорители.       Самый маневренный «Саблекрыл» резко снизился. Ринулся вперед. Ведомые истребители за ним. Скорость перехватчиков позволила им стремительно развернуться и не впечататься в обломки «Молотоглава». Саблекрылы почти соприкасались с обшивкой «Центуриона». Орудиям их не снять. Ведущий прошелся огнем по ним. Недостаточно, чтобы вывести из строя. На такое были способны исключительно ракеты «Клешней».       Перехватчики нацелились на слабые звенья. Они успевали лишь уворачиваться. Радары засигналили. Кто-то не поверил отражаемому положению. Ведущий "Саблекрыл" перевернулся вверх тормашками. Нос наставлен на преследователей. Две тяжелые лазерные пушки в упор зарядили по ним. Отсутствие щитов сразу подписало смертный приговор одному. Взрыв двигателя прикончил пилота. Следовавший за ним не успел увернуться. Ему снесло крыло. Машина потеряла управление. Её отшвырнуло назад ударной волной. Третий и последующие взметнулись вверх. Искалеченный перехватчик врезался в корпус крейсера и стесал потрепанную батарею турболазеров.       «Саблекрылы» проскочили сквозь открывшуюся брешь в заградительном огне. Перехватчики преследовали их, пока не попали под шквал ионных зарядов с позиций Республики.       Её единственная летающая крепость выстояла. Она по-прежнему доставляла проблемы. Сначала отвлекла на себя огонь противника, что позволило кораблям уличить момент и соединиться в четыре неровных клина. Слабые суда оказались позади. Новая формация позволила сконцентрироваться и усилить напор.       Попытки избавиться от «Воспрещающих» на стратегических точках и расчистить путь хоть каким-то подкреплениям бесплодны. И даже знание о том, что ситхам приходится удерживать массу сил в Ломте, Кореллианском секторе и Тете не облегчало ношу республиканских командиров перед лицом последователей вероломного предателя-главнокомандующего, который не останавливался ни перед чем.       Космическая станция невиданных размеров и возможностей вяло отстреливалась. По-прежнему штамповала корабли, пусть их нарушенное управление и не давало им переломить ход боя. Они зависли у станции, как обрушившаяся стена поперек прохода. «Мы её всего лишь оцарапали» — мысленно признала Форн Додонна. Горечь почти разъела вуаль самообладания на лице адмирала. Она держалась ради подчиненных. Большинство ситхских позиций уцелело. Победы в единичных стычках не перекроили карту поля боя. Республика окончательно перешла из нападения в защиту. Малак рвал и метал. Шлейф обломков и трупов волочился за его «Левиафаном». Надежды? Прорваться хоть на одном участке. Обойтись «Центурионом» на первой линии? Он не выдержит огня собратьев. На плане взять станцию малой кровью пришлось поставить крест.       До поры до времени республиканские эскадрильи отваживали от «Центуриона» хищные перехватчики, выкладываясь изо всех сил. Это позволило плавучей крепости переключиться на "Воспрещающие" противника. Однако «Центурион» сдавал назад. Плавучие крепости Империи наращивали мощь. Все, кто сохранили рассудок, понимали, что несколько собратьев ему не одолеть. Космическая фабрика более не попадала в радиус поражения "Центуриона". Имперцы выдохнули.       Зато опрометчивые экипажи расплачивались по полной. Один «Воспрещающий» оказался слишком близко к республиканским клиньям. Осознав тщетность своего порыва, попытался поднырнуть под брюхо «Центуриона». На ум шло сравнение клешни имперского крейсера с консервным ножом, которым пытались вспороть никак не отделяющуюся крышку.       Снова налетели ситхские перехватчики. Не иначе как волей Силы десятки разумных скоординировались на стороне Республики. Центурион успел развернуться на бок. Ионно-турболазерный град оросил нападающего. Орудия "Воспрещающего" накрылись. Броня раскалилась, истончилась, кое-где отлетела. Обожженный крейсер превратился в бесполезную груду металла. «Центурион» практически мгновенно вернулся в прежнее положение, отбив всякую охоту нападать на себя. Всего несколько перехватчиков из роя уцелело. Пусковые установки «Клешней» опустели. Их сдвоенные лазерные пушки добили тех, кто не успел вырваться.       Кто-то выдал, что столь мощный корабль в состоянии лишить Звездную кузницу гравитационных стабилизаторов. Напрасное чаяние. Данные разведки толком не передали их местонахождения. Краткий триумф заглушила потеря нескольких "Молотоглавов".       Под напором подчиненных Малаку соединений республиканские корабли отступали. От массы имперцев отделились три «Воспрещающих». Их суммарная огневая мощь превосходила «Центурион». Его преимущество в лице ракетных установок истрачено — боеприпасы израсходованы. Имперскими крейсерами командовал Джакс Антиллес — ученик пропавшего Дарта Ниала, который рвался вверх в ситхской иерархии. Час единственной плавучей крепости Республики пробил?       Неизвестный командир «Центуриона» извлек козырь, который не без труда сохранил. Точные попадания ионных орудий пришлись на системы связи «Воспрещающих». Их цепи перегрузились. Корабли физически не могли связаться друг с другом. Либо уповать на заранее выданные инструкции, либо ситху придется доносить указания через Силу.       Началась шахматная партия, в которую не рисковали вмешиваться. Слишком велика вероятность попасть под дружественный огонь. Она протекала так, будто оба игрока слишком хорошо знали ходы друг друга. Партия никак не заканчивалась, потому что любая попытка взять верх напрямую или хитростью обнулялась. Летающая крепость и осаждающие её увязли в патовой ситуации.       Дарт Малак не утруждался отслеживанием паттернов. Руки сжались в кулаки от гнева. Глаза потемнели. Владыка ситхов напоминал грозовое облако. Того и гляди ударит по площади. Кто-то из канониров на мостике даже закашлялся — ему показалось, что невидимая удавка зависла у горла. Поспешил умолкнуть. Одна ошибка и воздух перекроют. Даже сонары будто притихли при владыке ситхов. На его лице бы заиграли желваки, будь челюсть на месте. Уродливый «подарок» учителя и сейчас не позволил забыть о слабости. Малак презирал её больше ударов исподтишка.       Сколько бы он ни громил, формации Республики не рассыпались в ту же минуту на десятки осколков, которые удобно крошить. Сквозь пелену гнева нехотя признал, что Реванова девчонка своей Боевой медитацией бы обрубила проблему на корню.       Корабли близ Звездной кузницы вяло переминались. Управляемые обученными командирами из плоти и крови едва плелись. Всё слишком затянулось. Малак не переносил медлительности. Ещё раз взглянув на Звездную кузницу, Малак ощутил ненависть к учителю. Он всегда медленно тащился, будто не хотел победить сразу и безоговорочно. Или желал отравить достигнутое учеником. Змея подколодная, что с него взять. Строил из себя гения тактики и стратегии, но даже не додумался раскочегарить фабрику на полную мощность. Струсил. Противника надо уничтожать раз и навсегда. Не оставлять ему путей отступления, ибо он вернется и отнимет всё.       Легкая победа никак не наступала, несмотря на все преимущества. Ещё долго двум флотам перемалывать друг друга. Дарт Малак не выносил возни.       Он не планировал прибегать к давно известным ему особенностям местности. Его тактика замыкалась на устрашении, порожденном им замешательстве и беспощадных ударах без оглядки на свои потери, ведь противнику сомнения только на руку.       Дарту Малаку надоели республиканские увертки. Слишком уж многое враг использовал к своему преимуществу. Ту же малочисленность орудий Кузницы, для которых «Ауреки» стали значительными противниками.       Если крупные корабли Республики войдут в притягивающее поле Лехона, то уже не поднимутся. Они врежутся в песочные пляжи и джунгли, либо пойдут ко дну глубокого океана. Противник окажется в западне. Ему придется войти в недра Храма, который переполняли испытанные тысячелетиями ловушки и агрессивные раката-дикари, догадаться что удерживает щит над Лехоном и как его отключить.       Малак оглядел картину поля боя. Мелочь сновала тут и там. Плавучую крепость сковал бой с тремя «Воспрещающими», чью огневую мощь сократили орудия. Синхронного удара с их стороны не ожидалось. Антиллесу определенно стоило пожать горло.       Заслона из управляемых искусственным интеллектом болванок хватит для удержания Звездной кузницы. Республике скоро станет не до неё.       Никто не посмел перечить громкому приказу владыки ситхов. Как бы ни переполняли сомнения в возможности обезопасить ключевой объект при отсутствии «Центурионов», противопоставляться Дарту Малаку себе дороже. Управляемые командирами из плоти и крови корабли двинулись на республиканские позиции. Кто-то определили их как «лоскутное одеяло». Дерни за пару краев, паршивые нитки лопнут и ошметки разномастной ткани разлетятся вокруг. Ничто не напомнит об единстве.       Республиканская летающая крепость не смогла ослабить напор ситхских сил. «Центурионы» шли в авангарде. Они выдавливали «Молотоглавы» и «Преторианцев». Близилась развязка. Форн Додонна бросила последний отчаянный взгляд на свой "Центурион". Надежды Республики? Прорваться хоть где-то, выпустить в брешь сколько получится кораблей и разнести как можно больше ангаров и производственных линий космической фабрики. «Продлить агонию» — некстати вспомнились слова Морвиса. Проекторы гравитационных колодцев окончательно перекрыли пути отступления. Флоту не сбежать.       Планета выглядела странно. Не просто так Малак загонял туда врага. Форн доверилась чутью, которое отточили годы боев. — Расформировать клинья! Рассеяться в стороны! Держитесь подальше от планеты! Там генератор гравитационной тени! Как на Малакоре! — отдавала команды Форн, пока флагман и десятки других кораблей резко закладывали маневры. — Что вы делаете? Какой генератор?! — воскликнул кто-то в перехваченной имперцами передаче. За промедление он дорого поплатился — «Молотоглав» угодил в ловушку гравитации. Она затянула его, как зыбучие пески. Большего передать не успел. Потерь набралось столько, что на эту не обратили внимания.       Малак злорадствовал над положением противников. Мягкотелая Додонна и близко не имела его авторитета. За что и поплатилась. Жертвы Лехона не ограничились одним кораблем. Почему-то Малак игнорировал заслуги имперских техников, которые глушили связь и оперативную передачу информации, не давая республиканцам узнать ключевых сведений.       Внимание обеих сторон приковала смена построения. Связующие нити истончились, однако до сих пор удерживали лоскутное одеяло Республики к явному неудовольствию Малака. Техники предпочли уткнуться в мониторы и клавиатуры, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Достаточно одной искры, чтобы вспыхнул пожар.       Первая разгорелась, когда летающая крепость Республики вдруг покинула позицию. Согласно сонарам, её противники не сдвинулись с места. Малак бросил гневный взгляд на низкокачественное видео с места событий. «Воспрещающие» сохранили по несколько орудий. Вот только годились они разве что отпугивать истребители. От двигателей не осталось ничего. Попадания «Центуриона» добрались даже до резервных.       Владыка ситхов стиснул руку в кулак до побелевших костяшек. Ближайшая к нему консоль заискрилась. Инстинктивный порыв ближних в ужасе отпрянуть от неё подавила тяжелая энергия Малака. Никто не сдвинулся с места.       Вторая искра до поры до времени не показывалась. Несколько маленьких челноков отделились от скопища «Молотоглавов», которым повезло пережить маневрирование и интенсивный обстрел. По плану их должно было быть десять. В реальности оказалось всего четыре.       «Воспрещающие» и «Центурионы» переключились на крупные корабли Республики. Форн Додонна отбивалась всем, что имела.       Некоторые корабли имперской гиперпространственной блокады бросали позиции и включались в бой. Всё равно. Вырвутся единицы республиканцев. Их не хватит даже на эвакуацию ближайших военных баз Республики. Либо победа и спасение Центральных миров, либо гибель. Красные имперские и зеленые республиканские заряды настолько кучные, что порой они сталкивались.       В пылу битвы искусственный интеллект зафиксировал неприятельские челноки. Они приближались. Программу прицеливания не сбивали вспышки чувств или трясущиеся от адреналина руки. Челноки петляли, выделывали бочки и виражи на пределе возможностей двигателей. Один всё-таки пал, когда турболазерные болты прошили его от брюха до правого крыла. Как бы выжившим ни было горько от гибели того, кого давно знали, они не дали чувствам одержать верх. Если собьют и их, тысячи разумных сгинули напрасно.       Челнокам удалось достичь ангаров Звездной кузницы, когда «Центурион» республиканского флота бил по сочленению клещей имперского, чьи кромки готовились вонзиться в обессиленный флот.       Малак самозабвенно вгрызался в него. Точек на сонарах становилось всё меньше. Опасность для Звездной кузницы считалась ликвидированной до тех пор, пока её системы безопасности не засигналили об уничтожении десятков дроидов-защитников и проникновении на производственные линии.       С докладом владыке ситхов тянули до последнего. Пытались выдавить вторженцев грубой мощью. Слишком поздно догадались, что никто и не планировал покидать пределы Звездной кузницы. Прогремел взрыв. От вершины одной из пластин откололся кусок размером с «Преторианец». Мелкий по сравнению с колоссальными размерами космической фабрики. Потеря с учетом годов, требующихся на автономное восстановление древних систем на таком участке.       Скрыть её стало невозможно. Повисло молчание. Разумные по обе стороны фронта затаили дыхание. Шанс для Республики? Начало конца Империи?       Малак рассвирепел. Консоль вспыхнула пламенем, будто облитая жидкостью для розжига. Жалобно заскрипели железные пластины вокруг. Несколько «Воспрещающих» застыли. Языки пламени подбирались к офицерам Малака, но по сравнению с гневом владыки - это мелочь. Завизжала пожарная сигнализация. Пена полилась с потолка на мостик, накрывая огонь. Запах горелого разнесся по помещению, но это наименьшая проблема личного состава "Левиафана", который участвовал в атаке. — Вида! — рявкнул Малак. Белая масса отклонялась от него, не задевая красную броню и короткий плащ.       Голограмма ситхской колдуньи объявилась сразу же. Ни одной помехи не пробежало по синеватому изображению — республиканцы лишились ресурсов для нарушения имперских систем связи. Женщина и её драгоценности побледнели, стоило показаться владыке ситхов.       Малак знал, что при медитации Тёмная аура Кузницы вгрызется в рассудок мастерицы иллюзий так, что из его недр выползут самые омерзительные воспоминания. Он не собирался её щадить. Вида подчинилась, не осмелившись противоречить могущественному командиру. — Идем на абордаж, — его серые как пепел глаза загорелись мстительным огнем.