Восход Империи

— Итак, мы закончили, — подвел итог демонстрации Реван. Соединил пальцы на уровне груди. Следом погасла голографическая проекция, которая отображала разгром флота Республики.       Повелитель ситхов вновь сел за стол переговоров с тетанской верхушкой: монаршьей четой и представителями Карбонитной гильдии. Они высказались далеко не сразу.       Имперцы перед ними не пытались скрыть свое удовлетворение победой. Несколько раз чаши весов склонялись не в их пользу. Повелитель созвал представителей покоренного государства только когда убедился в том, что опасность миновала. — Эта ваша… — немолодой представитель Карбонитной гильдии терялся в том, как назвать увиденное. — Верфь, — поправил офицер имперских инженерных войск с улыбкой. — Что вы от нас потребуете? Ей же нужны десятки, сотни тонн одного ломмита… — собрался представитель. — Конкретно для этого объекта? Ничего, — ответил Реван.       Некоторые гильдейцы даже не скрывали удивления. Подозрительная щедрость. Подобные верфи требовали столько ресурсов, что влияли на экономику целых секторов. Как, как такой комплекс скрывали? Какие чудеса логистики, контрразведки и инженерии явили имперцы свету для этого достижения? Тетанские монархи хранили сдержанное молчание. Себбан Кето понял, что у повелителя ситхов слишком много козырей в рукаве, чтобы перечить ему. — Вы на стороне победителя. Пусть так остается и дальше. Ваши внутренние враги не скоро оправятся от тех ударов, которые им нанесли. Незачем нарушать покой ваших подданных.       Себбан Кето не стал отрицать. Списки арестованных или убитых Мекроза и кратов заняли несколько листов. Подсчет всё ещё вели.       Имперская сторона диктовала свои условия. Сопротивлялись им вяло. Тету утвердили в качестве части Империи. Кто-то даже предложил перенести столицу сюда, представляя себе престиж и денежные потоки, которые заткнут за пояс Альсакан. Когда-то ему с союзниками удавалось конкурировать с Корусантом. Реван отклонил предложение.       Ситхи нескоро покинут Жемчужину Ядра. Её военный флот под их пятой. Торговый под неотступным наблюдением. Верфи продолжат свое функционирование.       Повелителю ситхов донесли, что Гильдия перед встречей позволила себе просчитывать что бы случилось с Империей в случае аннигиляции Кузницы. Вывод тетанцам не угодил. Ситхи продолжат существовать. На данный момент они захватили достаточно верфей — Фондор, Сернпидаль, Гизер, Кореллианский сектор и множество помельче, разбросанных по имперским владениям. Ресурсов для их подпитки хватало. Платой за поражение стало бы существенное замедление экспансии и несколько восстаний в недавно присоединенных мирах. Теперь они не наступят.       Реван наблюдал, как торговались за карбонит. Шумели гораздо меньше, чем сразу после захвата Теты. Хватило одного жеста, чтобы сбавили обороты и прислушались. — В качестве жеста доброй воли Империя готова вернуть ваше давно потерянное сокровище, — Реван выложил на стол свою не самую сильную карту. — Потомков тех, кого захватили в рабство красные ситхи? — позволила себе скепсис представительница гильдии, чья однофамилица пала в одной из первых битв джедаев с войсками Ревана. На неё шикнули. — Удивление вашей подданной вполне объяснимо. Всё-таки не каждый день находят потерянную императорскую корону Теты. — Докажите её подлинность, — ровно озвучила свое требование императрица-консорт.       Оно было вполне уместным. Потому его сразу же выполнили, чтобы разогреть интерес публики к лоту. Серра Джет всматривалась в документы и фотографии. Показала их мужу. Он передал их присутствующему эксперту гильдии, который специализировался на оценке добытых ресурсов. — В случае вашего отказа эту драгоценность придется выставить на продажу. Нужны деньги на восстановление зданий, медикаменты, оборудование… Может быть её купит какой-нибудь хаттский делец и выставит в своей кантине, — Реван равнодушно расписывал возможную судьбу тетанского артефакта. Гильдейца-аристократа передернуло. — Или Нахдоннис Праджи употребит в качестве подстаканника.       У однофамилицы джедая почти вырвалось «Что вы себе позволяете?!». Упоминание давнего конкурента Жемчужины Ядра не порадовало никого из присутствующих тетанцев. Передать ему сокровище великой императрицы было бы кощунством. — Мы принимаем ваши дары, — согласился с повелителем ситхов император Теты.       Переговоры по карбониту завершились успешно.       Тетанский дворец погрузился в сокрушительную тишину. Те, кто питал надежду на проигрыш завоевателей, потрясенно молчали. Казалось, что присмирел даже город с миллионами лендспидеров и миллиардами жителей за окнами тронного зала. Повелитель ситхов в полном облачении шел по нему. Церемониймейстер заранее организовал широкий проход. Присутствующие расположились по обе стороны от него. Под высокими бежевыми сводами скучились имперцы и тетанцы. Лица некоторых местных почти сливались с белой лепниной. Потушившие очаги восстания победители выражали довольство. Им удалось удержать позиции.       Боковым зрением повелитель ситхов заметил символичную деталь. Со стены взирал искусно выполненный портрет в коричневых, золотых и бронзовых тонах. Легендарную правительницу Тету изобразили в полный рост. Художник облачил её в доспехи полководца и шлем. Его венчала древняя корона. До сегодняшнего дня она считалась потерянной.       За Реваном следовал верховный казначей с драгоценной ношей на подушке из коричневого бархата с золотым шитьем. На обретенное сокровище глазели со всех сторон. Поверхность широкого обруча из метеоритного железа украшали тончайшие завихрения золота и меди. Над ними алели, как крупные капли крови, чистейшие рубины квадратной огранки.       Реван остановился на середине пути. Перед ним колонна-постамент из бежевого мрамора чуть выше пояса. Пока она пустовала.       Императорская чета поднялась с золоченых тронов. Престолонаследник с супругой и остальное потомство проследовали за монархами. Младшая дочь Себбана Кето озиралась в поисках облаченного в красное Дарта Малака. Заметила кого-то похожего и едва не заступила подол платья. Свешивающиеся с острых ушей бриллиантовые серьги вздрогнули вместе с ней. Для неё Малак окончательно перешел из разряда девичьей мечты в источник насилия и ужаса. Умная девочка.       Повелитель ситхов повернулся, принял из рук верховного казначея драгоценность. Возложил её на постамент. Металл зазвенел о мрамор. Мужчина перешел на сторону тетанской четы. Себбан Кето взял в руки корону. Поднял её над головой, демонстрируя возвращенное сокровище сотням свидетелей. Прозвучало несколько предназначенных для торжеств словесных формул. Последовали здравицы, которые с каждым разом становились всё громче.       Корона вернулась на бархатную подушку. Под конвоем из четырех тетанских гвардейцев казначей унес обретенную драгоценность в тетанскую сокровищницу.       Эпохальное событие подошло к концу. Реван заметил, что имперский серый проник в тетанское разноцветье. Торжество отвлекло местных от тяжелых мыслей. Повелитель ситхов озаботился тем, чтобы здешние журналисты говорили о нем больше, чем об усилившемся контроле имперцев над местными флотилиями.       Не изведавший Тьмы в пространстве истинных ситхов самоуверенный покоритель мандалорцев бы погрузился в лучи славы и позволил себе забыться. Реван знал, насколько дорого обходится подобная самонадеянность. Не время упиваться победой. Пусть она породила меньше проблем, чем поражение, однако это не повод оттягивать их решение.       Повелитель ситхов заперся в кабинете с имперскими министрами. Кто-то присутствовал вживую, но большая часть зависла над столом в виде голограмм.       Военный министр дожидался приказов для армии и флота. Дабы не возбуждать их соперничество, которого Реван нахлебался в Мандалорских войнах, разделять военную сферу на два министерства не стали. Того, кому довелось нести на себе ношу верховного главнокомандующего Республики, нынешнее положение удовлетворяло.       Министр внутренних дел доложил о ситуации на имперских мирах. Недавно захваченные притихли после вести об успешной обороне Звездной кузницы.       Рядом с повелителем сидела зелтронка Делия Тюркоаз. После двух десятилетий исправления сенаторских ошибок она решила сделать ставку на Ревана. Шутили, что Тюркоаз того гляди покинет Совет министров. Не в силу профнепригодности. Она отвечала за Министерство иностранных дел, которое по словам про-имперских горлопанов обязательно отпадет из-за ненадобности — новое государство охватит все цивилизованные миры. Правда, отпускать такие остроты в присутствии министра не решались. Слишком уж колким становился взгляд фиолетовых глаз, а реплики подмечали даже те недостатки собеседника, которые он скрывал. Тюркоаз за свое высокое положение держалась.       Министр продовольствия и сельского хозяйства рассказывал о взлете цен на продукцию после того, как Руан, Юкио и множество аграрных миров лишились защиты. Этот престарелый человек носил слуховой имплант. Во время дебатов и интервью сенаторы от этих миров голосили так, что механизм не выдержал. Пришлось в экстренном порядке добывать новый. Заступив в строй с восполненными силами, ответственный за продовольствие потребовал подтверждения, что владыка Малак не спалит урожай. Реван уверенно его дал. Министр экономики выдохнул.       Министр образования заметно уступал в габаритах и громкости голоса дородному Абелю Тиллето. Собственного министерства Абель не имел, зато заведовал знаменитым Комитетом по пропаганде. Он был настолько ярок, что затмил образовательную составляющую министерства. В результате противники называли его не иначе как Министерством пропаганды. Перлы захваченной на Андаре золотой молодежи подкинули ведомству Тиллето работы на недели вперед.       Однако сегодня министрам Империи было не до высмеивающих противника передач. Нападение на Звездную кузницу опрокинуло на них гору проблем разного толка.       Самый долгий разговор у повелителя ситхов состоялся с министром путей сообщения. Размышляли как замаскировать вскрытую Звездную кузницу. Перемещать такую махину не вариант. У неё не было собственных гипердвигателей, а монтаж способной сдвинуть это конструкции съест бюджет и потребует добавки. Министр предложил обходной путь — разместить вокруг Звездной кузницы генерирующие искажения гиперпространственные маяки. Сквозь помехи не продерутся ни астронавигаторы, ни радары. Системы попросту откажутся выполнять абсурдное требование пилотов. Подход вслепую будет самоубийством. Если же снизят скорость до досветовой, оружейные системы Кузницы успеют ликвидировать нарушителей или подать сигнал тревоги. О последнем осведомились у Ревана, ибо до недавнего времени ни один министр не подозревал о существовании Звездной кузницы.       Повелитель ситхов взвешивал решение. Он учитывал десятки переменных. Интенсивной торговли в секторе не наблюдалось, так что экономических потерь от нарушения гиперпутей не будет. Куда хуже то, что придется замедлить ввод в строй произведенных кораблей. Нынешние технологии не позволяли снимать блокаду для союзников. Либо для всех, либо никому. Пополнениям имперского флота придется преодолевать значительные расстояния на досветовой скорости. То, что занимало часы, растянется на дни.       Заменять систему маяков вооруженным до зубов флотом не вариант. На передовой ценен каждый корабль. Вдобавок придется выделять проверенных капитанов, у которых не взыграют амбиции по захвату громадной верфи вдали от центров цивилизации. — Разместим систему генераторов помех с максимальной плотностью. В течение двух недель усилим её тремя «Воспрещающими», — сформировал итоговое решение Реван.       Занялись подсчетом ущерба, убытков и расходов. Министры умудрялись поспевать за скоростью размышлений повелителя ситхов, хотя среди них ни одного чувствительного к Силе. Реставрация захваченного «Центуриона» выглядела мелочью по сравнению с восстановлением секции Звездной кузницы. Её технологии казались фантастикой. Реван не горел желанием дарить их агентам Куата или кого-либо ещё, поэтому отмел вариант с направлением ремонтников. Оставалось надеяться, что автономные системы починки — слияние механизмов и Силы сгладят ущерб в течение года. Он мог бы скормить Кузнице сотни пленников, чтобы ускорить процесс. Утилизировать их, не тратясь на топливо и припасы. Именно так ракатанцы избавились от десятков тысяч рабов, построивших гигантскую верфь.       Много крови пролилось в битве. Работающая на Тёмной стороне Звездная кузница напиталась ею. Настолько, что владыка ситхов не исключал вариант, что некоторые чувствительные к Силе сорвутся, приманенные светом славы и могущества. Реван считал их подобными ловчему выросту на голове удильщика. Ошибку осознаешь только тогда, когда его острые, как иглы, зубы перекусывают тело пополам.       Повелитель ситхов осознавал необходимость перенаправить устремления Малака. До нападения на Звездную кузницу у Ревана вырисовывалось несколько промежуточных целей перед маршем на Центральные миры. Оно перекроило планы. Изначально Реван планировал инкогнито отправиться вглубь Ядра вместе с учеником. Ликвидировать угрозу своей Империи. Среди завихрений гравитационных аномалий пульсировало средоточие Темной стороны — Пракит. Смрад смерти распространялся вокруг него. Коррибанские архивы включили эту планету в число мертвых. Малакорские указывали на то, что они поторопились.       У ситхов было множество повелителей. Андедду отличился не только тем, что первым воспользовался приставкой Дарт. Познавая секрет переноса тела из одного сосуда в другой, он умертвил тысячи рабов. При этом коррибанские летописцы указывали на бесславный конец Дарта Андедду — его последователи возжелали власти и свергли повелителя. С фатальным исходом, как обычно среди ситхов. Однако малакорские хранители тайн указывали на то, что гробница Андедду на родине была пустышкой. Он узнал секрет бессмертия и воцарился на Праките как божество и король.       Натура повелителя ситхов требовала уничтожить конкурента. Перед этим вызнав его тайны, чтобы обезвредить подобную угрозу, которая столетиями ждала своего часа за Непроницаемой кальдерой.       Однако Пракит вышибло из списка приоритетных целей нападением на Звездную кузню. Силы нужны на иных направлениях. Промелькнула мысль отправить Бастилу. Сможет ли она в одиночку сразиться с Богом-королем? Реван склонялся к отрицательному ответу. Даже если за спиной обладательницы Боевой медитации выступят батальоны, способные низвергнуть культистов. С ними нужно действовать наверняка.       Между расчетами того, сколько военнопленных отправятся на верфи, фабрики, плантации и рудники Реван отыскал ей иное занятие. Сначала навестить семейство Лота. Прибрав потрепанный противниками особняк, семейство праздновало свадьбу юного Эстебана и гельденской королевы, которая не могла не состояться после победы при Звездной кузнице. А уж доверенный СИБовец Готье проследит и за джедаем, и за новоявленными союзниками Империи. Порой что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Нахдоннис Праджи подтверждал.       Окинул взглядом заявки на бесплатную рабочую силу от союзников на Тете. Их было заметно больше, чем прошений за взятых в плен родственников, знакомых или подчиненных. Мельком сопоставив приблизительные данные о тетанцах в республиканском флоте и количество имен в прошениях Реван понял, что даже знать не особо заботилась о судьбе захваченных близких. Эту задачу на себя взвалила императорская фамилия.       Когда пришло время выделять контролера условий работы на объектах дома Лота, Реван указал не кого-то из ситхов. «Бастила Шан» — вывел стилус. Министр экономики приподнял брови. Левую рассекал осколочный шрам, который уже никаким кольто не уберешь. Зелтронка Тюркоаз разгадала замысел повелителя. Такой задачей он намертво привязывал Бастилу к себе и делал десятки жизней зависимыми от её лояльности имперскому режиму. Министр одобрительно кивнула повелителю. Приподняла уголки окрашенных в фиолетовый губ. Ей даже не понадобилось заглядывать в обращенную к Бастиле записку. Она содержала всего одно предложение: «Если не ты, то кто-то много хуже».       Переключились на обсуждение Кореллии. Супруга вернувшегося из мертвых Дарта Ниала наконец-то смогла выгнать из своей приемной сватающихся. Вот только джедайские ментальные техники подчистили всё, кроме навыков. Медики установили, что даже о собственной жене флотоводец не помнил. При рассказах об ученике ни тени узнавания. Под маской повелителя ситхов перекосило. Ему претила мысль о таком падении.       Кто-то считал, что смерть милосерднее. Реван не соглашался. Пока ты жив, ты всё ещё в состоянии взять реванш. Гордая наследница кореллианского инженерного клана поборется за мужа.       У её соотечественников проклюнулись проблемы иного рода. Существование Звездной кузницы и её неизведанные возможности встряхнули кореллианских промышленников. Инженеры в спешке просчитывали как колоссальная космическая фабрика функционирует, а аналитики — насколько перекроит рынок вооружения и кораблестроения. Министр экономики подумывал использовать её как мотив снизить закупочные цены у верфей. Реван сдержал его порывы. Нельзя угрожать прибыли, иначе у их владельцев возникнет желание попробовать Звездную кузницу на зуб. После нескольких более мелких вопросов повестка дня иссякла. Министры разошлись.       К тому моменту стрелка напольных часов в коридоре миновала за полночь. Экуменополис за окнами не спал, перемигиваясь миллионами огней. Осталось последнее дело. Малак.       Они были вместе с самого детства. Растрепанный ребенок Джейсен Соллед стал проводником в чудной мир джедаев и Силы для Алека, мальчишки из разрушенной мандалорцами деревушки Сквинкваргассимус. Она же стала его фамилией. Никто из сверстников не осилил её с первого раза, кроме Джейсена. Они даже пытались дразнить новичка, отказываясь принимать его в компанию и именуя «Косым». Соллед их приструнил раньше, чем вмешались мастера. Кличка чужака превратилась в дружеское прозвище.       С тех самых пор Джейсен и Алек всё делали вместе. Учились, тренировались, жили в одной комнате. Незаметно стягивали книжку для подростков, которую детям читать не полагалось. Обкладывали себя датападами, будто крепостными стенами в преддверии экзамена. Даже посвящение в рыцари прошли в один день.       Если бы не поддержка Алека, некоторые миссии могли кончиться для падавана Солледа фатально. Алек показал ему другую сторону, вне зарегулированного правилами Храма. Иногда было больно. Чаще открывалась совершенно иная вселенная. Там сбегали удить рыбу утром, вдвоем седлали один спидер и гоняли по холмам да полям, возвращаясь запыленными и помятыми, но с улыбками до ушей. Сколько бы трещин между ними ни пролегало, рано или поздно они соединялись как две части одного целого.       Алек первым присоединился к делу Реваншистов. Ему хватало воли отмахиваться от велеречивых сенаторов, которые пытались сделать из него противовес Ревану и тем самым замедлить его экспансию. У него доставало храбрости разделить с верховным главнокомандующим Республики бремя решений, которые влекли погибель тысяч. Малак первым поддержал Ревана в том, что основанием Империи они спасают то, ради чего жертвовали собой и товарищами.       Когда всё пошло наперекосяк? Падение — тихое событие. Оно как убийца, о чьем приближении узнаешь только когда нож сверкнул, рассекая артерию. Катастрофа при Телосе разбила целое и раскидала его части в разные стороны. Они не стремились сближаться. Дарту Ревану ученик нужен для того, чтобы прорубаться сквозь ряды противников и возбуждать их страх. Дарту Малаку учитель нужен, чтобы не заниматься скукой вроде дипломатии на пути к утверждению власти.       Малак объявился на связи. Судя по раздраженному взгляду, оберегать стройплощадку его не прельщало. Особенно при том, что ускорить её возведение жертвоприношениями разумных существ не представлялось возможным. — Опять лезть без подготовки? То столкновение едва не оказалось фатальным… — Реван сделал паузу, давая Малаку припомнить его внезапное поражение при Роммамуле. Глаза ученика загорелись нехорошим огнем. Он понял, о чем речь. — Оно отбросило тебя к уровню развития времен Суурджи? Снова захотел на мандалорскую дыбу?       Тогда Реван не попрекал Малака. Он был просто рад, что его товарищ выжил. Сжимал его в объятьях, пока Алек клялся, что это не повторится. Повелитель ситхов позволил себе пройтись по провалам ученика. Для его же блага. — Или на республиканскую промывку мозгов? — Они не дойдут до меня живыми, — сказал Малак. Размял крупные кулаки, способные выбить дух из мандалорца в броне. — Я надеюсь на это. Не хотелось бы тебя потерять, вопреки всем твоим ошибкам. — Я тебе нужен. — Действительно. Та атака перекроила план наступления на Центральные миры.       Про себя Реван признавал, что она его отсрочила, перемешав дислокацию флотов из Ломтя, Кореллианского сектора и Тапани. — Будешь кружить вокруг них как голодная фиракса? — этот план у Малака отторжения не вызывал.       Он знал, что это будет сопровождаться атаками с отъемом ресурсов. Есть где развернуться владыке ситхов. О том, что его существенно ограничат проблемы логистики и навигации Реван упоминать не стал. Рано или поздно Малак сам догадается, ибо идиотом он не был.       На прорыв из Теты к Корусанту у Империи ресурсов не хватало. Даже при условии соединения с Малаком и «Центурионами» повелитель ситхов не питал иллюзий в успешности операции.       Реван сконцентрировался на основной массе имперских владений, находившихся на другом конце от Звездной Кузницы. Движение оттуда к Комменору через Зелтрос Реван отверг. На родине любвеобвильной расы сходились несколько известных гипермаршрутов, которые начинались ещё в пределах имперских владений. Малый лантиллеанский пролегал в том числе через Ондерон и Амбрию. Первый хранил не только смертоносные ловушки гробницы владыки ситхов Фриддона Надда. Ондеронский животный и растительный мир в состоянии восстановить биосферу покореженных войной миров. Его не должны затронуть боевые действия. Амбрия с полусотню лет назад стала нексусом темной стороны. Причина? Действия одной-единственной адептки Силы. Её именовали ситхской колдуньей. При жизни она была известна как Вджунская бастарда. Судя по превращению Амбрии в безжизненную пустошь единственным ритуалом, располагала мощью, способной возвести её в законные правительницы. Не успела. Почему? Версии разнились. Джедаи не дали скверне расползтись дальше, заточив Тьму в озеро Натт. По его берегам осмеливались рыскать лишь хсиссы. До поры до времени этот колодец лучше не опустошать.       Великая Кашиикская ветвь протянулась от Баламата, который кормил своей сельскохозяйственной продукцией весь сектор Талдот во Внешнем кольце. Эта же планета обеспечивала почти всю его связь через главный узел Голонета. Реван решил повременить, ибо за плодородным Баламатом следовала Умбара. Её человекоподобные обитатели не были способны скрещиваться с людьми. В культурном отношении с ними тоже не сочетались. Умбаране развили собственный алфавит, конструировали причудливые механизмы и системы коммуникации на своей планете вечной тьмы. Как мрачно пошутил Малак, билет с этой каменюки стоил шантажа и убийств, которые дозволяли переместиться в высшие касты с правом покидать мрачную тюрьму.       В её стенах главной целью было карабканье по социальной лестнице. Его не ограничивало ничто, кроме совести и страха попасться на взятке, шантаже или убийстве. Удавшиеся заговоры чествовали. Неудавшиеся кончались заключением в тюрьму и сбрасыванием семьи на низшие уровни. Такой ранг делал уязвимым. Естественно, её члены хотели вновь вскарабкаться вверх. Они готовы на всё. Порой Империя выгодно пользовалась этим. В случае провала не только сам проигравший, но и его близкие подвергались казни.       Это не прописали ни в одном своде умбаранских законов. Таков был обычай. Умбаране могли бы отменить его, если бы пожелали. Однако их жажда власти друг над другом застилала бледные глаза.       Перед лицом галактики покинувшие родной мир создавали имидж таинственных властных существ, способных телепатией и тончайшими манипуляциями рассечь волю и по новому скроить личность. Это позволяло им отвадить множество врагов в Сенате. Но сколько веревочке ни виться… Одна умбаранская преступница попыталась провернуть такой трюк с рыцарем-джедаем Алеком Сквингваргассимусом. Её манипуляции смяли как листок флимси и с легкостью отшвырнули их источник в тюремную камеру.       Малоизученная Умбара грозила поглотить несоразмерные своей полезности силы. Лояльности от её обитателей не добьешься, ресурсов не наберешь. Даже как промежуточная точка она того не стоила.       На зелтронском острове удовольствий армия рисковала увязнуть усилиями местных и республиканских агентов. Любителям наслаждения и красоты война не по вкусу.       Если на пути к Комменору требовалось обойти Зелтрос, то делали это по линии Гиндин — Антар — Куэллор — Экзодин — Кейто Неймодия. Первой планете, столице сектора Цикарпус покровительствовал сам Куат в исследованиях и испытаниях на малопримечательной верфи. Вдобавок гиндинцы до сих пор помнили зверства Коррибанских ситхов. В одном из ущелий планеты завывали неупокоенные духи принесенных в жертву кровавыми жрецами. При таких вводных войска Ревана ждут явно не с местными пирогами и вином, а куатскими боеприпасами. Вдобавок антарские жители оказались на редкость благодарными за услуги в прошлом и поддерживали джедаев. Однако они ничего не могли поделать в космосе в силу того, что флот приходилось делить с остальными планетами сектора Цикарпус. Зато Куэллор помнил зверства мандалорцев. Множество добровольцев перетекло оттуда в имперскую армию. Экзодин не представлял ценности. Обитель неймодианцев — другое дело. Если главная цель умбаранина — высшая каста, то у этой расы — деньги.       Любители заработать на любом событии, игнорируя его этическую сущность, увешали родные миры боевыми станциями и техникой прямиком с куатских стапелей. Неймодианцы настолько боялись гибели от рук имперцев, что охотно расстались с запасами драгоценных камней ради новинок. То, что куатским инженерам казалось богатством, не было и одной пятой содержимого хранилищ Кейто Неймодии. Некоторые особо агрессивные обитатели имперской планеты Дуро требовали выгрести их до последней жемчужины. Спасало только то, что основная масса дуросов была миролюбивой и на рожон войны не лезла. Предпочитала носиться по гиперпутям, открывая новые планеты. Даже удивительно, что неймодианцы были одной из ветвей дуросов, изменившейся под воздействием климата Неймодии. Нередко богатства колонизированных миров путем закрученных схем переходили к «любимым» родственникам, вынуждая дуросов вновь пускаться в путь.       Неймодианцы слишком трусливы, чтобы противостоять официально воцарившейся Империи. Они склонятся, если падут крепости Республики.       Можно было предпринять более долгий путь, начав с Нового Апсолона. Из имперского пространства рукой подать до этого центра высоких технологий. Однако они контрастировали с жестким делением на касты, которое пыталась сгладить Республика. Когда-то Новый Апсолон входил в ситхские территории. Это отразилось на древних, поросших мхом руинах, но не в крови его жителей. Реван встречал куда более насыщенные ситхскими чертами народы в пределах Республики. Они верили в неё и отдавали своих детей в Орден, а выходцы с Коррибана для них были истлевшим пеплом.       За Новым Апсолоном следовала Беласко. Красивый и богатый монархический мир каждые семь лет подвергался смертоносной напасти. В океанах, реках и озерах размножалась отравляющая их бактерия. Приходилось заранее заготавливать воду. Если уничтожить её запасы, Беласко встанет на колени. Естественно, его обитатели тратили колоссальные суммы и на охрану, и на попытки победить опасность. Десятки умов столетиями ломали головы, но ничего не выходило. За решение этой загадки большинство местных сразу присоединятся к избавителю. К сожалению, ситхи не способны изобрести нечто полностью исцеляющее или хотя бы нейтрализующее малые объемы бактерий. На обычных имперских ученых мало надежды — в основном они концентрировались в военной промышленности. Специалисты с Альдераана, Аркании, Бакуры и Корусанта не горели желанием делиться разработками по понятным причинам.       Так или иначе прошедший Новый Апсолон и Беласко оказывался у Гиндина. Либо он продвигался от Экзодина дальше к Комменору, либо входил в Кореллианский сектор. До атаки на Звездную кузницу там держали войска, чтобы пробиться через Сарапин к Корусанту. Теперь они на другом конце галактики. Вдобавок Сарапин — один из главных поставщиков энергии в Республике. Действовать надо с ювелирной точностью. В противном случае устроившему перестрелки в космосе, атмосфере или на поверхности захватчику придется работать при свечах, ибо электричества не будет.       Отправлять малочисленные имперские войска с Кореллии к Комменору — значит подписать им смертный приговор, даже если они пробьют оборону Хамбарина. Военная академия на родине знаменитой Форн Додонны не зря славилась. А рядом с ним бдел Куат. Его дредноуты не сдвинулись с места, ибо для куати родина дороже всего. А ведь при условии скординированности усилий они могли отутюжить все имперские «Центурионы» и даже покуситься на саму Кузницу. Победа при Комменоре обернется мясорубкой, если попасть в радиус поражения Куата.       Движение по направлению к Куату и Комменору Реван считал бесперспективным. Он обратил свой взор выше. Когда-то Империя проиграла при Паланхи. В случае победы её войска бы достигли Корусанта. Проигрыш был дурной вестью для императора. Для бывшего главнокомандующего Республики — знаком, что не всё в этом государстве потеряно. Командующие на Паланхи знали о важности своей позиции. Они боролись за каждое судно, хотя паникующие сенаторы тянули изорванные лоскуты флота на себя. До повелителя ситхов доходили донесения, что некоторые подразделения отказывались выдвигаться с родных планет.       Техники отыскали в навигационных компьютерах захваченных кораблей Республики извилистый путь от Звездной Кузницы к Корусанту. Он чреват потерями кораблей в аномалиях неизученного космоса.       И в случае с продвижением через Паланхи, и при использовании республиканских наработок велик риск, что части с Альсакана и свежий флот с верфей Венто объединенным усилиями помножат нападающих на ноль. Нужно поспособствовать их истощению всеми доступными способами: заложниками, убийствами, подкупами, переговорами, бряцаньем орудийными батареями.       Сторговаться с банкирами Раллтиира? Из разряда чудес вроде пересечения Дуги Кесселя менее чем в двенадцать парсеков при стандартных восемнадцати. Один имперский капер хвастался, что сократил расстояние до пятнадцати. Расписать как достиг не успел — пристрелил республиканский коллега, который положил глаз на тот же хаттский караван, что и имперец. Жаль. Укорачивание маршрута бы снизило цены на спайс и временные затраты на его перевозку.       Раллтиир дорожил своим нейтралитетом больше, чем неймодианцы драгоценностями. На его Высший совет давили клиенты — целые системы и корпорации, желающие защитить свои активы от бомбардировок и разграбления.       Если эта планета даст право прохода каким-либо войскам, то они ударят в спину Чандрилле. Далее по гиперпути Корулаг — Венто — Анаксис — Гризмальт. Сплошь древние, влиятельные и богатые миры. В качестве венца — Альсакан. Оттуда рукой подать до Корусанта. Такой маршрут не проскочить за день. Защитники столицы будут предупреждены о нападении. Адмирал Варко бы замедлился, но не Малак.       Рядом с Раллтииром располагалась Тепаси — вотчина Тагге, связанных с влиятельным семейством Вахали. Раллтиирцы прекрасно знали о своем выгодном местоположении и эксплуатировали его по полной программе.       Имелось ещё два гиперпути из имперского пространства, но все они рано или поздно пролегали через нейтральный банковский мир, который полагали неуязвимым для войск. — Все дороги ведут на Раллтиир, — задумчиво пробормотал Реван.       Настало время реваншей. Вдалеке от Центральных миров расположился Фолесский перекресток. На этой планете смыкались маршруты из секторов Тапани, Тинна, в котором базировались имперские Аллантинские верфи, и Мертиан, где захватили Роммамул и Осариан. И, конечно же, к Фолессу перетекли силы с республиканского Теира, когда множество кораблей угробили при Звездной кузнице. Падет эта планета и настанет единое имперское пространство, охватывающее планеты вплоть до Кореллианского сектора. Ситхи окружат про-республиканские Денон и Деварон. Когда-то Империя проиграла в битвах за эти миры.       Реван припомнил записку с поздравлениями, которую ему преподнесли от Полларда Сиарио после захвата Теты. «Империя плодовита на реванши. Ликвидная инвестиция» — не побоялся вывести своим почерком, хотя обычно предпочитал многоступенчатое шифрование, дабы ни одна улика не привела к президенту «Цзерки» в случае уголовного преследования. — Как смотришь на то, чтобы осветить своим пламенем границы Метеллоса? — наконец обратился учитель к ученику.       Первые искры предстоящего пожара загорелись в глазах неутомимого владыки ситхов. Визгу в Сенате будет столько, будто его балки загорелась. Не помогут даже увещевания, что Корусант защищен, а за его спиной дружественные Корулаг, Гризмальт и Альсакан. С давним конкурентом за звание столицы это качество стыковалось чуть лучше, чем пара аэроспидеров в гуще интенсивного транспортного потока. — Дарт Игнотус займется целью иного толка — Фолессом. Дарт Ашес подготовится к взятию Сарапина.       В глазах Малака задание Игнотуса казалось малозначительным. Та планета далека от столицы и её захват внушит меньший ужас, чем владыка ситхов на подходе к Корусанту. Малак не любил возиться с сохранением инфраструктуры и точечными ударами, которых требовал Сарапин.       Утром множество дел потребуют внимания повелителя ситхов. Поссорить банкиров, чтобы поумерить их аппетиты. Реван понадеялся, что эхо дойдет до Союза семидесяти планет, который тоже разевал рот на ослабленную Республику. Пройтись скальпелем по успевшим подзатянуться ранам альсаканцев, внушив им, что сейчас лучший момент для реванша в роли законодателя галактической жизни. Подначивать куатский криминал. Склоки существенно упростят отъем кусочков в лице промышленных центров из пирога Республики. В такой обстановке даже если население поймет, что происходит, сенаторы просто не дозволят защищающему столицу флоту покинуть её. Могут даже подтянуть соединения с других мест. При Фолессе это уже случилось.       Когда-то Республика была синонимом мира и действий во имя единой цели, но война оказала слишком сильное влияние.       То, чем планировал заняться Реван лично, энтузиазма у владыки ситхов не вызвало. — Если переговоры провалятся, ты знаешь к кому обращаться, — довольно проговорил Малак. Даже непонятно, что ему приятнее — переход к грубой силе или провал учителя, который докажет несостоятельность его интриг. — Обязательно, — бросил Реван. Он выводил письмо к одному раллтиирцу. К переговорам его предрасположил итог раздачи банковских лицензий, который потомственного финансиста не устроил. Заканчивалось оно «Не беспокойтесь, ваше поместье на Альдераане останется в целости и сохранности».