Глава 34. Сужая кольцо
31 октября 2021 г., 12:00
Дарт Игнотус стоял на мостике своего флагмана, заложив руки за спину. Простого кроя мантия цвета пепла прикрывала доспехи. Они стали для Игнотуса второй кожей. Вокруг владыки ситхов перемещался персонал и солдаты. Они не могли разглядеть лица своего командира. Ещё с поры Мандалорских войн, когда он носил иное имя, скрывал свои изуродованные в бою черты. Сейчас Дарт Игнотус надевал искусно сделанную дюраниевую маску. Её непрозрачные окуляры золотые, как и глаза ситха под ними. Низ маски напоминал жвала.
Перед владыкой ситхов мелькали бело-голубые полосы гиперпространства. Живые существа вокруг функционировали, как отлаженные механизмы корабля. Все возможные приготовления давно завершены.
Разведка дала столько, сколько могла. Дарт Игнотус принял добытое к сведению и не позволил себе игнорировать детали, которые на первый взгляд не требовали особого внимания. Высокомерие дорого обходилось при повелителе Реване.
Однажды они уже проиграли при Фолессе. Дарт Игнотус не мог позволить себе ещё одно поражение. Кипучая натура ситха требовала стремительно разнести все преграды. Вбитая офицерская закалка — захватить ресурсы планеты в целости и сохранности в соответствии с приказом. При этом Игнотус помнил: чем дольше длится операция, тем больше средств тратится и уязвимостей появляется. Для быстрой победы необходимы гораздо большие силы, чем у противника.
Благодаря докладам разведки владыка ситхов знал, что Республика смогла выставить больше кораблей, чем Империя. И вскоре он узрел их воочию.
Они поджидали на выходе из гиперпространства. Шквал зеленых огней. Алый ответ турболазеров Империи. С такой дистанции практически незаметны ключевые объекты инфраструктуры — зависшие над планетой космические станции, принимающие тысячи кораблей каждый день. И даже сейчас положение не очень-то изменилось. Всё-таки перевозки — главная статья дохода планеты.
На её защиту выделили «Молотоглавы», «Набеги» и «Ауреки». Здешнему командованию хватило ума не запирать в ангары истребители. Те сразу бросились на орудия «Воспрещающих». Не тратили время и боеприпасы на ликвидацию проекторов гравитационного колодца. Понимали, что оставление системы, равнозначное отступлению, невозможно. Некуда.
Несколькими минутами позже из «Воспрещающих» посыпались ситхские перехватчики. Скорость «Ауреков» и мощность их торпед и лазерных пушек против маневренности ситхских истребителей.
Инородный захватчик мог не знать об особенностях местности. Защищая Республику, Реваншисты успели разведать её преимущества и слабости. Когда-то давно в штабе они вывели оптимальную позицию для орбитальной бомбардировки многомиллионного Фолесс-сити. Цель? Защитить его от снарядов мандалорских дредноутов «Кандосии».
Две трети подобных серебристым клешням «Воспрещающих» впились в серо-оранжевые «Молотоглавы» и красные «Набеги», которые стояли у них на пути к аннигиляции космопортов, жилых комплексов, правительственного квартала и легендарного Транспортного университета.
Республиканским командующим показалось, что они раскусили замысел ситха. Они оттянули силы от космических станций. Могла бы получиться контратака. Если бы Дарт Игнотус действительно жаждал разбомбить столицу.
Война — искусство обмана. Проигнорированная в пылу защиты столицы треть ситхского флота наставила орудия на ослабленную защиту космических станций. Несколько зрелищных, но не сильно фатальных попаданий красных турболазеров.
Маневр основных сил ситхов. Мегаполис внизу помилован. Космические станции зажаты между ситхскими судами. Выстрелишь по ним и гарантированно попадешь по своим.
Спустя четыре часа планета, где пересекались Маршрут кораблестроителей и Кореллианский торговый путь, перешла под контроль Империи. Реванш состоялся.
— Всё как вы и распланировали, — проговорил Дарт Игнотус, преклоняя колени перед голограммой повелителя.
— За что ты достоин награды? — в его голосе подчиненный чувствовал довольство.
— За то, что теперь в наших руках гиперпуть от Тапани до Мертиана, — сообщил владыка ситхов, — Больше не будет препятствий для перевозки руд с Роммамула на верфи Фондора.
— Сопротивление Теира угаснет через несколько часов. Деварон подожмет хвост. На Деноне поднимется паника. Чем большему страху подвержен разум, тем больше он восприимчив к внушению, — изложил свои прогнозы Дарт Реван.
Оставалось понять, что его слова значили для захватившего Фолесс. Дарт Игнотус мыслил на шаг вперед, а повелитель — на несколько.
— После подписания капитуляции и распределения ремонтных работ ты свободен до дальнейших распоряжений. Можешь провести время с супругой.
— Благодарю вас, повелитель.
Дарт Игнотус склонил голову. Очередная встреча с аристократкой, на которой его женили ради исполнения одного из сотен планов повелителя. Она как могла держала лицо. Даже нашла способ игнорировать шрамы под доспехами. Про себя Игнотус усмехался, что не он один в этом браке носит маску. Супруг сделал всё, чтобы союз был признан действительным. Даже наловчился использовать весь арсенал фамильных серебряных приборов. Они вполне могли стать военной добычей Империи, если бы их хозяйка не проявила благоразумие.
***
В своем кабинете Реван откинулся на спинку кресла. Вопреки тому, что династический брак завоевателя и владелицы покоренных территорий в секторе Тапани зиждился на расчете, он приносил пользу обеим сторонам. Легитимизировал Империю и одновременно защитил от притязаний иных лиц. Терпимый союз. Супруга Ниала донимала светил неврологии и психологии, чтобы вернуть воспоминания мужу. Та тапанийская дама подольет яд Игнотусу, стоит его позициям ослабнуть. — Погляди-ка кто попался, — возник на связи Малак. Его канал Реван держал открытым постоянно. Над панелью стационарного коммуникатора расцвело голубым изображение. Ошметки корабля. Судя по количеству, маленького корвета. Реван не ожидал ничего другого от ученика. — Взял языка? — обратился к нему с нотками усталости. — Перед этим вскрыл его начинку, — довольно сообщил Малак. Ревана так и подмывало спросить чью — судна или пленника. На первый вариант указывал здравый смысл. Порой его у ученика отшибали наплывы сильных эмоций. Оказалось, что в этот раз рассудок всё-таки возобладал. — Куат? — Реван знал, что его догадка подтвердится с вероятностью 99 к 100. Имелся ещё один вариант — ралтиирцы решили изучить объект инвестирования не только со слов его владельца. — Формально — независимая компания. Связана через хаттов с Гиндином. Подставное лицо Куата, — Малак размял кулаки, — сканирование у них не задалось. — Рад это слышать, — в ответ на реплику учителя ученик сверкнул плотоядным взглядом. Была бы челюсть, ухмыльнулся бы. Они пришли к взаимопониманию.***
В одном из крыльев тетанского дворца Комитет по пропаганде бурлил: десятки служащих снимали, монтировали, рисовали, писали, переделывали. Чашки кафа теснились на рабочих столах. Носители информации перемещались между ними с колоссальной скоростью. Шуршали ручки по листам флимспипласта и стилусы по экранам датападов. Кто-то строчил донос. Абель Тиллето, главный пропагандист Империи, находился в эпицентре деятельности, окруженный дюжиной сотрудников. Диктовал он, расхаживая по комнате с живостью, которую не ожидали от столь дородного тела. — Пропаганда всегда является лишь средством, а не целью, — Тиллето поднял мясистый указательный палец. Речам пропагандиста внимали несколько стажеров. Они фиксировали каждое его слово в записях на своих датападах. — Пропаганда должна вестись как можно более метко и тем самым успешно, — здесь Тиллето сослался на некого старого авторитета с фамилией настолько труднопроизносимой, что никто не стал бы пытаться её написать и пробить в поисковиках, — так как в войну самым гуманным методом является тот, который быстрее всего достигает своей цели. Проходивший мимо офицер молча кивнул, соглашаясь с выводами гражданского. — Пропаганда должна ограничиться минимумом и повторять это постоянно. Настойчивость является важной предпосылкой её успеха. Некто сравнил это с ежедневной бомбардировкой. На него шикнули стажеры, дабы он не перебивал вещание гиганта пропагандистской мысли. — Пропаганда всегда обращена только к массам, а не к интеллигенции. Её уровень должен ориентироваться на способности восприятия самых ограниченных среди тех, на кого она должна повлиять. Именно поэтому отдел лозунгов отвергал те, которые содержали больше пяти слов или такие сложные словосочетания как «жизненное пространство». — Пропаганда должна воздействовать больше на чувство, чем на разум. Масса несклонна тратить время на логические рассуждения, поэтому чувства доходчивей размышлений. Пропаганда не может быть объективной, она должна быть принципиально субъективно односторонней. Перевожу на человеческий язык: смотрим только с нашей колокольни, — последнее предложение сбило градус высокопарности. Слушатели закивали. Тиллето преисполнился сил для громкого окончания речи. — И, наконец, пропаганда должна не развлекать, а быть средством достижения политической цели. Поэтому развлечение является смертельным врагом её успеха, — немолодой мужчина даже не вспотел, хотя ходил и презентовал свои инструкции на весь комитет отнюдь не пару минут. Внимание толпы автоматически увеличивало выносливость Абеля Тиллето. Один начинающий художник печально оглядел творение рук своих — привлекательную блондинистую девицу в солдатской униформе. Забракуют, значит… Вслух несогласия никто не выразил. Разве что опытные сотрудники обменялись понятными им одним лукавыми взглядами. — А вот этот тезис я бы оспорил, — неожиданно добавил главный пропагандист Империи. Его подчиненные восприняли это как разрешение не согласиться с высказанным ранее и загалдели, превознося пресловутое шоу Тиллето. Оно запрудило Голонет. Каждый выпуск расползался на цитаты и особо яркие кадры. Кто-то припомнил последний и высказывания вещавшей в ходе него золотой молодежи с Андары: «Ненавидеть Республику — это нормально» и «Нужно меньше есть и болеть, раз цены на продукты и лекарства высокие». Захохотали над сплавом глупости и абсурда. В веселье потонуло высказывание, что следует плакать от подобной элиты. Вдруг все разом замолкли. Мимо них проплыла черная фигура в маске. Её узнал каждый. Даже до того, как в поле зрения попали следовавшие за ней аколиты в униформе. Пока ещё карие глаза одного из них, темноволосого широкоплечего юноши, сузились. Он с видом скептика оглядел порождения имперской пропаганды на экранах, стенах и столах. Служащие поспешили склонить головы. Коротким жестом император указал Тиллето на один из боковых кабинетов. С поразительной стремительностью главный пропагандист переместился в коморку. Реван остановился у одного из мониторов. Воцарилось напряжение. Вокруг гадали о судьбе молодого человека, чьи пальцы застыли над клавиатурой. — Первое известие: «Предатели вероломно атаковали Фоэрост». Второе известие: «Мятежники захватили Кореллию». Третье известие: «Реван и Малак заняли Тету». Все эти тексты в пределах одной газеты. Должно быть, на очереди заглавие «Император ожидается на верном Корусанте», — зачитал тот, о ком велась речь. Все вокруг вытянулись как струны, однако никто не издал ни звука. — Занятное наблюдение. Внесите его в повестку, — заключил император. Коллектив дружно выдохнул. — С-с-с-пасибо, сэр, — проклюнулся голос у поощренного. Когда он наконец-то обернулся, след черной фигуры простыл.***
Ревана несколько удивила быстрота ответа с Ралтиира. Повелитель ситхов даже провел дополнительную процедуру верификации, чтобы убедиться: не фальшивка. Обтекаемость формулировок достигла максимума. Несведущий мог бы списать письмо в категорию малозначительных предварительных договоров между безвестными гильдиями торговцев, которых прижали более крупные конкуренты. Никак не увязать с Империей. Ралтиирцы силились сохранять видимость нейтралитета, дабы без препятствий выступить на стороне победителя. Упомянутые места и имена не говорили ничего тем, кто не вращался среди республиканских элит. Ясно читалось только одно — переговорам на нейтральной территории быть. Ралтиирцы четко поставили условия насчет неё. Пока они могли себе это позволить. Реван проанализировал все доступные карты и сводки. Место прямо под носом Республики и её сильного союзника. Если хочешь что-то спрятать, положи это на видное место. Едва ли контрразведке противника приходило на ум, что повелитель ситхов решится на переговоры у порога Центральных миров. Она надзирала за Паланхи, шерстила Ралтиир и его союзников. Территория накладывала ограничения на обе стороны. Никаких крупных кораблей и соединений больше роты. Особенности местности позволяли разместить снайперов. И в этом случае у чувствительного к колебаниям Силы было неоспоримое преимущество. Состав делегации шел отдельным абзацем. Автор письма намекнул на необходимость отправить младшего брата заказчика на обеспечение сделок в других регионах. Такими фразами, что если этот самый родственник отыщет письмо, то не найдет принижения своей роли. Малак его не переносил. Зато указал на желание познакомиться с очаровательной племянницей, которая проявляет большие успехи в синхронизации транзакций. Реван улыбнулся тому, как зашифровали Бастилу. Наверняка она отреагирует по-другому: скрестит руки на груди, вздернет нос и примется дуться. Автор писал, что без её участия переговоры будут неконструктивными. Ему хотелось воочию убедиться в верности обладательницы Боевой медитации повелителю ситхов. Её демарш на поле боя в состоянии привести к многотысячным убыткам. Реван письменно подтвердил, что встреча состоится на этих условиях. С Бастилой они ещё поговорят. Она решительно вошла к повелителю ситхов. Ни следа повседневной униформы гражданской служащей. На Бастиле сидела как влитая парадная серебристо-серая имперская униформа без опознавательных знаков. Вполне соответствовало дресс-коду приема у знатного семейства Лота. На собранных в простой пучок каштановых прядях ещё виднелись следы завивки. Реван удовлетворенно отметил отсутствие алкогольного душка и ясность сосредоточенного взгляда голубых глаз. Разговор предстоял серьезный. — Скажи, ты бы вытерпела несколько часов изнурительных переговоров с противником, чтобы сберечь миллиарды разумных и кредитов? — прощупал почву Реван. — В войну самый гуманный метод тот, который быстрее всего достигает своей цели, — со вздохом процитировала Бастила, — надеюсь, все выживут. Повелитель ситхов осведомился было ли сказанное результатом изучения трудов представителя комменорской школы. Он относился к практикам. — Твоего пропагандиста слышно за сотню метров, — раскрыла источник своей осведомленности Бастила. — И почти из каждого голоэкрана в комнатах отдыха армии и флота. Надеюсь, они избегнут массовой рассылки похоронок благодаря твоему присутствию на переговорах с одной… организацией. Бастила воззрилась на Ревана. Судя по нахмурившемуся лицу, она перебирала варианты от работорговцев до хаттов. — Я не твой трофей, — твердо проговорила обладательница Боевой медитации. — Знаю. Наверняка ты чувствуешь себя экзотической пташкой под взорами жадных до знаний ученых и охотников на диковинки. Такого сорта внимание ты едва переносишь. Бастила не стала противоречить. Известие о встрече с ралтиирцами не вызвало шквала недовольства в адрес повелителя ситхов или обвинений в предательстве. Только вздох и разочарование. — Ралтиирцев в первую очередь волнует сохранность имеющегося. И уже после следует увеличение прибыли. Банкиры, что с них взять, — начал намечать характеристики противоположной стороны Реван. — Купить можно любого. Вопрос в цене, — пробормотала бывшая надежда Республики. — Услышала это от них ещё в Республике? — в ответ ему только кивнули. Он не стал развивать тему. Верховному главнокомандующему доводилось общаться с приверженцами этого подхода. И не сказать, чтобы в его основе не лежало зерно истины. Проблема в том, что цена может оказаться неподъемной. Реван протянул руку к запястью Бастилы и коснулся серебристо-серого рукава. Она не воспротивилась контакту. Затянутые в перчатку пальцы опустились ниже, оглаживая девичью кожу. — Возможны словесные провокации. Не только в мой адрес, Республики, Империи, но и лично тебя. Мысль об издевках претила Бастиле. Она джедай — проводник Силы, которому слишком сложно смотреть только со своей колокольни и не ощущать каково другой стороне. В её глазах плевки готовых купить и продать что угодно были гаже реплик иных ситхских аколитов. — Крепись. Я возьму всё на себя. Тебе достаточно выстоять. Провокаторы не заслуживают твоих слов или даже мимолетного чувства. Бастила направила взгляд прямо в визор мандалорской маски. Реван дал собраться с мыслями обладательнице способности, которая приводила к победам и поражениям целые армии. — Я сделаю это ради живых. Чтобы их легкие не разрывал вакуум и не разъедал дым. Чтобы не множились сироты, — она озвучивала причины одна за другой. Повелитель ситхов не прерывал её. Наконец, Бастила закончила. Перевела дыхание. — Не сомневаюсь. Ты не охотница за деньгами и славой любой ценой вроде Эстеллы Мецетти. Бастила счастливо улыбнулась впервые за несколько напряженных дней. Уголки её губ были приподняты даже когда она выносила из кабинета датапад с инструкциями для остальных аколитов. В углу кабинета стояла деревянная коробка с резной передней стенкой. Очередное подношение. Внутри бутылка белого вина в стекле. Оно переливалось голубым и золотым. Разглядывая то, как менялось их соотношение в зависимости от угла взгляда, Реван дошел до размышлений решится ли Бастила плести интриги против такого мощного конкурента как Малак. Она не выносила его жестокости. В своих глазах Бастила возвышалась над ним, ведь она обладательница редчайшего дара, оценивает свои шаги с точки зрения холодного разума и не допускает столько жертв. Несомненно, достойна более высокого положения. Таким образом джедай скатывалась в ситхскую логику. Бастила сильнее, пусть пока только как личность, а не фехтовальщик. Значит, вправе его сместить. Ради блага всех, кто может пострадать от этого воплощения Тьмы, конечно же. Союзники, ибо в одиночку такое дело не провернуть? Влиятельный адмирал Саул Карат не питал к Дарту Малаку безоговорочной привязанности. Дастил Онаси таил гнев за разрушенный мир. Таких личностей в высших чинах Империи найдется не один десяток. По поводу самого высокопоставленного предателя Республики позиция Бастилы твердая. Но Дастил — другое дело. Симпатичный юноша, чей последний близкий человек среди ситхов, и только поэтому он вынужден пребывать в плену Тьмы. Удивительно насколько люди склонны приукрашивать ради исполнения своих чаяний. В некоторых случаях Реван предпочитал общение с дроидами. Вроде созданного им с нуля HK-47. Он как раз запрашивал сеанс связи. — Довольство: Хозяин, миссия выполнена. За корпусом дроида-убийцы транспаристиловая башня в лучах закатного солнца. Около неё клубился дым. Долетали крики. Не видать Денону эпатажных банкетов от уже почившего нефтяного магната. Наследнички примутся делить его имущество и им станет не до обороны от Империи. — Вопрос: какие ещё мешки с мясом вы желаете прожечь, Хозяин? В голосе дроида интерес к намерениям Ревана искреннее, чем признания Эстеллы Мецетти в бескорыстной симпатии к повелителю ситхов. — Тебе придется попрактиковаться в снайперской стрельбе, — с улыбкой проговорил Реван.
