Восход Империи

      Малак не встречал сопротивления. Он не отвлекался на малонаселенные колонии, попадавшиеся по пути к Паланхи, подобно крупному морскому хищнику, игнорирующему рыбешку на один укус, когда впереди настоящая добыча.       В памяти владыки ситхов каленым железом выжжен прошлый провал. Когда Республика выставила Бастилу Шан и отстояла Комменор, учитель наконец-то зашевелился. Малаку даже показалось, что Реван избавился от своего неуместного милосердия.       На тот момент поставили две цели: Кореллианский сектор и крупные группировки Республики при Иридонии. Первой повелитель ситхов занялся лично, опалив небеса Кореллии. Вторая досталась ученику. Он переломил хребет противника. Лишь категоричный приказ учителя спас сдавшихся от светового меча в сердце или бластерного болта во лбу: не тратить время на казни, когда впереди Паланхи. Реван подкрепил это своими любимыми философствованиями о том, что сдающиеся и переходящие на твою сторону противники выгоднее мертвых. Глупец.       Если бы не он, то Малак бы искромсал побежденных. Паланхи бы вздрогнуло от ужаса и потеряло голову от страха. Тогда его защитникам даже не пришло бы на ум перегруппировываться. Не было бы постыдного поражения Империи в шаге от Корусанта.       После позорного проигрыша в войсках бравада сменилась недоумением и напряженностью. Бутылки с алкоголем, который предназначили к празднованию победы, убрали в дальние ящики. Зализывали раны. Считали покойников и похоронки. Вылавливали паникеров. Реван реагировал с аномальным спокойствием, за которое следовало удавить. Он-то короновался лаврами победителя.       Теперь Малак миндальничать не станет. Отрежет пути к отступлению, не дав улизнуть для перегруппировки и контрудара. Даже если придется разнести несколько десятков кораблей, без чьего уничтожения могли обойтись ценой промедления.       Владыка ситхов донес свои убеждения до Варко максимально доходчиво. Воздух затрещал от накапливающихся зарядов. Запахло озоном. Адмирал мгновенно поклонился и заверил, что всё будет выполнено в точности как прикажет владыка. Это грело душу.       Как и могущественная армада под его руководством. «Центурионы» максимально загружены техникой и десантом. «Воспрещающие» отремонтированы. Их проекторы гравитационного колодца и притягивающие лучи откалиброваны. Среди столь крупных кораблей нашлось место «Молотоглавам», чье количество в разы превышало задействованное в ходе первой кампании. В хвосте вновь тащились «Деррифаны». Реван передал ученику все доступные. Малак ценил расположенные на каждом шесть орудийных батарей, три торпедные установки и шесть десятков ракет. Отсутствие щитов на их фоне не казалось таким уж недостатком. Оно мотивировало стрелять точнее.       Владыке ситхов донесли, что при Паланхи республиканский флот равномерно распределил корабли у точек выхода из гиперпространства. Много дней надзирали за ними. Ждали свою погибель. Сейчас экипажи взвинчены до предела. Если бы не смелость Малака, Реван бы долго ждал у моря погоды, надеясь взять измором. По крайней мере, так считал ученик. Он не собирался тратить время и ходить вокруг да около. Одним махом раздробит сопротивление.       Сразу развернет орудия. Не станет размениваться на выпуск истребителей, которыми после Теты набили трюмы «Воспрещающих». Причиненный республиканским «Ауреком» позор при Роммамуле был первым и последним. Потом возьмется за следующую точку на поле боя.       Вокруг активно торгующей планеты гроздьями висели космические станции. Одна из них принадлежала Центральному банку сектора Факир, который кроме Паланхи охватывал сто пятьдесят колонизированных людьми планет. Активу повезло расположиться вне пределов досягаемости Малака.       Если собьют несколько космических станций с тысячами разумных на борту, то вина только их. Владыку ситхов не волновало эвакуировали ли оттуда гражданских.       На крупных континентах Паланхи располагались мегаполисы, которые до экуменополисов не дотягивали ни по высоте, ни по площади и населению. В пределах некоторых располагались военные базы. Малак не опасался задеть жилые окраины. Надо будет, вскипятит океаны всей планеты, чтобы она наконец-то пала.       За иллюминаторами корабля владыки ситхов раскинулось гиперпространство. Таяла его синева. Белые полосы истончались. Наконец они рассеялись.       Ситхский флот вторгся в систему Паланхи. Сразу же загремели орудия. Перед ним раскинулись сотни крупных кораблей и тысячи судов поменьше. Республика пригнала всё, что могла.       «Ауреки» только что со стапелей соседствовали с неоднократно латаными «Шипами», которые уступали им в прочности щитов. Мелькали даже «Саблекрылы». С их дурной управляемостью могли сладить разве что асы или джедаи. Современные «Клешни», и без того нечастые гости на поле боя, практически не встречались. Новых истребителей не хватало. Почти все эскадрильи были смешанными.       Среди пригодных к бою в космосе «Набегов», «Молотоглавов» и «Преторианцев» мелькали фрегаты типа «Лезвие топора». При виде сверху они действительно напоминали топоры из-за горизонтальной носовой части, а не вертикальной как у остальных кораблей. Она была удобна для быстрой высадки войск и военной техники. В таком качестве «Лезвия» превосходили «Молотоглавы». Однако преимущество в ходе космических боев превращалось в уязвимость: широкий нос очень удобно обстреливать. Нападающим противопоставлялись только длинные массивные пушки по бокам. Не было турелей, которые могли бы развернуться и обстрелять подобравшихся вплотную. — Ого, они даже грузовые подогнали, — бойко среагировал кто-то из молодых на мостике.       Малак ухмыльнулся. Он действительно разглядел эти корабли в замыкающей части строя. Медлительные. В лучшем случае к единичным заводским орудиям, которыми шугали пиратов-одиночек, прибавлялись кустарные пушки. Балласт, который годится только в качестве баррикады или мяса. Вот только лезвия у имперской мясорубки настолько острые, что сколько тонн в неё ни брось — всё перемелет и без вреда для себя.       «Саблекрылы» слишком медлительны для управляемых джедаями. «Кончились» — злорадно отметил про себя владыка ситхов. Потому на пути к проекторам гравитационных колодцев «Воспрещающих» эти истребители подбивали заметно чаще. «Клешням» с ударными ракетами на борту не давали достичь целей. Плотность огня слишком высокая. «Воспрещающие» и имперские «Молотоглавы» не сбавляли темпа. «Деррифаны» вторили им всем вооружением.       Смешанные эскадрильи порой промахивались или не успевали вовремя увернуться, как если бы командиры слабо понимали, что им вручили. Большинству не удавалось нивелировать недостатки старых моделей за счет новых. Упускались особенности, которым в теории уделялось мало времени. Между тем они оказывались решающими на практике.       Немногочисленные соединения полностью из «Ауреков» заходили ненамного дальше даже при поддержке крупных кораблей.       Они ушли в глухую оборону. Задействовали все огневые мощности. Адмиралам хватило ума не ставить «Лезвия» в авангард. Так бы они лишились их почти сразу. Малак бы с удовольствием претворил этот исход в жизнь.       Расчет Республики шел на то, что здесь наступление Дарта Малака застопорится, перемешав карты ситхам. Командирам наверняка дорогого стоило убедить подчиненных, что подкрепление прибудет. И то в достаточных количествах.       То и дело на республиканской стороне вспыхивали огоньки новых сил. Но их было слишком мало, чтобы соединиться в костер, который мог бы сжечь имперцев.       Малак продвигался. Он достиг окраинных космических станций Паланхи. — Владыка, станции не отстреливаются! — рапортовали ему, попутно сортируя информацию из поступающих со всех направлений докладов.       Малак помнил обычные некрупные транспортные терминалы, через которые перевозили рядовых пассажиров и самые дешевые товары массового потребления. На первых порах Реван берег даже такие мелочи. Теперь ими можно пожертвовать. — Стреляйте по всему на вашем пути.       Красные снаряды вырывались из орудий. Канониры не делали разницы между вражескими кораблями и вражеской инфраструктурой. Расчищали дорогу перед «Воспрещающими». При взрыве жилого отсека одной из станций в космос выбросило несколько десятков тел. Они недолго дергались, прежде чем их легкие размозжил вакуум.       Нападающие разделывали противника, как мясник на бойне. Оглушали ударами и ионными залпами, сдирали многотонную железную обшивку, будто это всего лишь несколько сантиметров кожи, бластерным огнем потрошили двигатели и орудия. Вмешайся космические станции раньше, они имели бы шанс оттянуть бесславный конец. Нейтралитет дорого обошелся. Дарт Малак не признавал такого понятия.       Вскоре в боевых порядках Республики появились прорехи. Через них могли протиснуться не только «Молотоглавы», но и превосходящие их размерами корабли. Владыка ситхов смаковал разливающееся в рядах противника жгучее отчаяние.       Корма первого «Воспрещающего» пробилась сквозь обломки, как мощный ледокол сквозь лед. И в тот самый миг позади имперских войск поднялась волна подкреплений. Космос зарябил от оранжево-белых «Молотоглавов». Радары расцвели новыми точками. В какой-то миг их количество сравнялось с имперскими войсками.       Командиры больше не тешили себя иллюзиями. Поняли, что ни наземные силы безопасности Паланхи, ни космические станции им не помощники. Надеялись только на себя. Сражались остервенело за каждую позицию. Знали, что белый флаг не гарантия пощады даже для тяжелораненых в госпиталях. От количества попаданий обшивка кораблей в первых рядах нагревалась, плавилась. Экипажи истекали потом, но не отступали. За ними Корусант и тысячи миров. Миров, которые ненасытные ситхи опалят на пути к господству. Республика должна покончить с ними здесь и сейчас.       Гибли серые имперские «Молотоглавы». Угасали «Воспрещающие», так и не сумев перекрыть воздух республиканцам на своем участке. Ситхи разрушили одну стену, но на пути к цели возвели ещё одну. Кто-то бы отступил. Малак не сдавался легко.       И всё же связь между прибывающими и держащимися из последних сил республиканскими подразделениями устанавливали в спешке. Перестроения оказывались слишком медленными, чтобы полностью закрыть дорогу противнику.       Реван искал несколько точек, чтобы, ударив по ним, обрушить вражескую защиту. Малак бил по всем направлениям. Он был подобен лесному пожару, на пути которого возникло ещё больше деревьев. Пламя разгоралось, поглощая сотни кораблей, от «Ауреков» до неповоротливых фрахтовиков и целых «Молотоглавов». Оно ревело разрывами корпусов, двигателей и орудий, стонами раненых и умирающих.       У «Клешней» иссякли ракеты. «Ауреки» мало что могли противопоставить лазерным батареям «Молотоглавов», кроме собственной быстроты — экраны истребителей мелькали предупреждением, что больше нет протонных торпед в отсеках. «Шипы» стремительно расходовали генераторы щитов. Они не успевали перезарядиться. Силы пилотов «Саблекрылов» истощались. Они не успевали сладить с машинами и гибли. Порой из целой эскадрильи на ходу оставался лишь один истребитель.       В какой-то момент линии Республики не устояли под напором. От десятков кораблей на участке остались лишь обломки да искореженные единицы, не подлежащие восстановлению и с мизерными шансами на эвакуацию немногочисленных уцелевших. Отсеки всё ещё держались. Натужно выли сирены. Надрывались предупреждения механических голосов. Где-то не хватало энергии даже на это. Темные помещения погружались в мертвенное молчание. Поврежденные системы жизнеобеспечения не справлялись. Они неумолимо разрушались. Запертые в железных могилах успевали осознать свою мучительную смерть. «Воспрещающие» хлынули в пространство, которое уже некому защищать.       Едва ли кто-то в состоянии точно назвать секунду, когда всё решилось — угол зрения сражающихся сузился до кипящих на их участках боях. Не было времени оглянуться. Окончательно точку поставили, когда почти все места выхода из гиперпространства заняли имперцы. Больше не прибывало подкреплений. Может быть, сенаторы сцепились, чтобы урвать толику кораблей в надежде, что при виде хоть каких-то сил на орбите родные планеты минует ситхский меч.       Сдача стала вопросом времени. Малак расхаживал по мостику. Высматривал оптимальные позиции «Центурионов» для орбитальной бомбардировки. Одного выстрела летающей крепости достаточно, чтобы испепелить индустриальный кластер. Если возьмется за военные базы рядом с жилыми районами, сдадутся быстрее. Не сработает — тогда обстреляет остальные объекты. — Владыка, сдается… — Малак резко повернулся к связисту. Молодой человек даже выронил гарнитуру. Он и думать забыл о ней в страхе из-за реакции ситха. — Сарапин, — закончил он куда тише.       Малак сжал пальцы в кулак, но треска шейных позвонков не раздалось. Лицо связиста было бледным, а не красным, как у задыхающегося от удушения. Не пахло озоном. Вестник не виноват. Виноваты те на передовой. Малак сузил глаза. Ашес его обставила. Ей следовало указать кто сильнейший командир среди ситхов. — Выстраивайте флот для орбитальной бомбардировки всех доступных участков.       Никто не стал перечить и тем более осуждать. Молчал Варко с остальными адмиралами. Саул бы начал блеять, но малейшее сжатие горла и трус заткнется.       Приборы сигналили и перемигивались, информируя о перемещениях «Центурионов» и части «Воспрещающих». Количество активированных гравитационных колодцев не уменьшалось. Малак слишком хорошо усвоил чего может стоить расслабленность на этом этапе. Сила пульсировала тревогой, расплескивая страх вокруг. Несколько выстрелов и взовьется боль миллиардов искалеченных и умирающих.       Вожделенное «Паланхи готово капитулировать» раздалось в момент, когда до первого залпа оставались считанные минуты.       Малак довольно оглядел членов правительства. Напряженные, вспотевшие, того и гляди затрясутся от одышки. Единичные попытки блюсти достоинство в глазах владыки ситхов выглядели откровенно жалко. — Примите наши заверения в нейтралитете, — начал вице-президент.       Президент помалкивал. На всякий случай. Вдруг Республика заготовила туз в рукаве? Комменор не сдавался, куатские верфи работали на полную мощность днем и ночью, на Альдераане по-прежнему набирали добровольцев. Как и в прошлый раз, здешние свято верили, что при сохранении нейтралитета в войне они смогут получить прибыль от обеих противоборствующих сторон. — Мне они не нужны. Либо немедленная капитуляция и разоружение, либо… — вместо угрожающих речей Малак придвинулся к голопроектору. Каждый мог разглядеть сотканные из синего света «Центурионы».       Весть о переговорах погасила сопротивление войск. Некоторые республиканские корабли застыли от изумления. Они попались в путы притягивающих лучей «Воспрещающих» и имперских «Молотоглавов». Кто поумнее, пытался сбежать в гипер. Двадцать девять из тридцати трех попыток «Молотоглавов» оказались провальными. Снабженным гипердвигателями истребителям повезло чуть больше — им удавалось вклиниться в крошечные пространства между гравитационными колодцами. Однако Малак и большая часть войск не обращали внимания на такие мелочи.       Владыка ситхов пожирал глазами подписи на капитуляции. Наконец-то. Энергия переполняла Малака. Он чувствовал себя способным смять лист стали голыми руками.       «Да здравствует владыка Малак!» — грянуло со всех сторон мостика. Вокруг ободряюще похлопывали друг друга по плечам, бросались в объятия, жали руки. Кто-то откупорил припрятанную с прошлого раза бутылку. Зашипело игристое вино. Вдали от взора начальства звякнули бокалы. Пусть ликуют и славят своего владыку. Скоро они будут говорить «Да здравствует повелитель Малак».       Прямо сейчас создавалась новая карта галактики. Паланхи загорелся фиолетовой точкой. Малак бросил взгляд на расходящиеся от планеты линии гиперпутей. Один из них вел к Корусанту.       Не удостоил большим, чем короткий взгляд, расположенный на этой линии Борлеяс — планету джунглей и золотистых пляжей. Она могла предложить завоевателю лишь рыбу, древесину и несколько десятков разрозненных поселений колонистов. Ничего интересного для армии, оснащенной по последнему слову техники. Такие планетки переметнутся без единого выстрела. Малаку достаточно приблизиться к ним.       Чуть дольше задержался на Пантоломине. Маленькие континенты окаймляли причудливые бирюзовые узоры — рифы. Они складывались тысячелетиями, служили домом для десятков не встречающихся на других мирах видов рыб, водорослей, моллюсков и морских млекопитающих. Эти красоты привлекали путешественников со всех концов галактики, принося миллиарды кредитов ежегодно. — Они не попытаются перегруппироваться и устроить засаду у Пантоломина, — довольно оценил перспективы Республики Малак. — Их слишком мало. Просто некому, — бодро отозвался один из офицеров.