Восход Империи

— Эх, не спасут нас бравые республиканские парни из пехоты, — в ответ на новости с Анаксиса протянули из камеры имперского тюремного корабля. — И девушки, — возмущенно отозвался девичий голос из соседней. — Всё равно. Вы отправитесь в имперский трудовой лагерь работать за императора и прибавку к пайке коменданта. Хоть какая-то польза от вас, — пролаял имперский комиссар в сером и фуражке.       Надзиратель даже не стал прерывать перепалку. Ухмыльнулся под забралом. Экие пройдохи. Надеялись под шумок у Альсакана тихой сапой подогнать Корусанту груз со свежими экзотическими фруктами. Раньше тамошние в них чуть ли не купались. Контрабандисты считали нелегальный ввоз свежих фруктов попросту бессмысленным. Зачем, если их продают по приемлемой цене на каждом шагу? После имперской блокады местности приоритеты изменились.       Поступление продуктов из этого региона в столицу сократилось, а некоторые из принципа отказывались торговать с имперцами или платить им пошлины. Теперь на Корусанте заплатят больше настолько, что можно пойти на риск. У этих двоих он не оправдался.       Надзиратель довольно осмотрел свой сытный перекус. Есть на свете справедливость. В начале Мандалорских войн тянул лямку в армии впроголодь из-за управленцев из столицы, которые плазму раскаленную нюхали разве что в тире. А теперь Империя усилиями миллиардов рядовых служащих вроде надзирателя возвращала этих снобов с небес на землю. Приятно ощущать себя причастным к большому делу не только словом, но и действиями.       Новая граница Империи бурлила. Прибывали военные корабли ситхов. Командиры смотрели снисходительно на приподнятые настроения войск, порой выливавшиеся в пару стаканов чего покрепче в каюте: праздность — враг военных и дисциплины, однако пока рано сжимать пружину до предела, ведь при ослаблении давления она разогнется и ударит. Время бить ещё не наступило.       Флотилии корпораций, сотрудничающих с расширяющимся государством, приценивались к новому рынку.       Несколько десятков судов с Альсакана, в том числе под завязку нагруженных предметами роскоши яхт, объявили себя беженскими. У их пассажиров имелись веские, в том числе криминальные, поводы не попадаться новым властям планеты.       Среди инвентаризаций, разгрузок и погрузок, ротаций личного состава промелькнул человекоподобный протокольный дроид. Дроид и дроид. Ведро с болтами, которое толково исполняет ограниченный список команд. Оно не стоит внимания. Многие так ошибались при оценке HK-47.       Дроид перемещался по переплетениям гиперпутей. На всем пути перевозчики, пассажиры и каким-то чудом сохранившиеся путешественники кляли разборку Республики и Империи, джедаев и их двинувшихся рассудком коллег. — Вот на отдельную планету бы колдунов драться отправить! — негодовал один турист из группы, чьи путевки на Альсакан были заморожены турагентством до лучших времен.       Это произошло, когда его клиенты находились на середине пути. Возвращение обратно на родину — шло отдельно за конские деньги и без гарантии. Дескать страховка при покупке путевки не предусматривала боевых действий и воздействия на рассудок масс эзотерическими практиками. — Нельзя, к ним послы от обычных разумных явятся. Будут на свою сторону перетягивать. Вон как девку ту, которая целые армии бросать оружие заставляла. Как её там? Пастилла Ш… — вступивший в полемику другой турист никак не мог вспомнить кем же была Бастила Шан.       В ответ на его размышления ещё один путешественник высказал какой эпитет подходит девке-предательнице. Начинался он тоже на «ш» и обозначал развратную женщину легкого поведения. — Как ни называй, а ущерб и упущенную выгоду никто не компенсирует. Ещё и страховщики взвинтили расценки. Их крайне нервируют летающие близ застрахованных объектов бластерные болты и торпеды, — перемещавшийся по делам фирмы торговый представитель не скрывал негатива по отношению к обстановке.       Учитывая как продвигается «Цзерка» с подпевалами, её мелкие конкуренты либо обанкротятся, либо перейдут под контроль корпорации с минимальной пользой для старых владельцев и максимальной пользой для новых. И неважно сколько пострадает в процессе перехода. Это бизнес.       Чем ближе к республиканскому пространству, тем больше паникующих гражданских. Раньше на паникеров шикали. Теперь прислушивались. Ведь прогнозы о триумфе Империи оправдались.       Желающих нажиться на хаосе немало. Мошенничество на всех уровнях цвело и некому от него сберечь. Взыскания тонули в перспективе анархии из-за боевых действий. — Флотилия Аурек-17 находится в полном порядке и обеспечивает продовольственную безопасность Корусанта путем охраны перевозок, — убеждал один сенатор-спикер по головидению.       Обитатели Республики с начала войны усвоили правило: если говорит политик, а не военный, значит, обсуждение темы требует крайней изворотливости.       В эфир стали прорываться сообщения о том, что не всё так однозначно. Нет смысла гадать о том, от кого они исходили. Чем больше развитых миров оккупировали ситхи, тем больше толковых хакеров и журналистов получали в свое распоряжение. — Флотилию задела атака незаконного военного формирования, но корабли целы! — эмоционально заверял сенатор. Хотелось ответить ему, что согласны с ним — лишь бы он больше не шумел.       Ответом тому были живописные изображения подстреленных и взятых на абордаж республиканских кораблей с символикой флотилии. На кадрах её уцелевшая часть отстреливалась. Очевидно, спикер пропустил слово «некоторые».       Чуть позже из Голонета почему-то пропала вся информация о флотилии. — Это проделки противников, покушающихся на свободу слова. Мы это ликвидируем, надо лишь немного потерпеть, — объяснился сенатор. — Оно утонуло, — заявил застигнутый в неподходящий момент государственный служащий. На том рассмотрение темы в республиканских СМИ завершилось.       В имперских ещё долго распространяли фото «Наши веселые здоровые ребята с трофеями» и смешки по поводу фразы «Оно утонуло». Это вытеснило из повестки тот факт, что перестрелка с республиканской флотилией Аурек-17 завершилась для имперцев не совсем бескровно. — Как что-то может утонуть в космосе? — сварливо оценила торговка, у которой из-за необходимости обхода мест боевых действий стухла партия тыкв в трюме. — Это фигура речи — дергано пояснил провинциальный журналист.       Он корректировал про-республиканский тон своих заметок на нейтральный. С проимперским можно обождать. Мало ли как корусанти извернутся. Они же политики прожженные, как канистра с бензином, куда уронили коробок зажженных спичек. Не отравят оппонента, так насмерть заболтают. Провинция это их качество особо не любила наравне с казавшимся высоким благосостоянием столичных.       Между тем на перекладных дроид-убийца незамеченным достиг системы Корусант. Она напоминала в большей степени рукотворный механизм, чем порождение природных сил. Астероиды давно переработаны. Их место заняли сотни космических станций всевозможного назначения: развлекательных, деловых, жилых, военных. Количество последних с недавних пор возросло.       Разномастный флот курсировал по системе. Торговые корабли проходили близ военных. В такой обстановке оборонительное судно — идеальная цель для внезапного тарана, если бы не сканеры на станциях, способные засечь изменение курса, и их орудия, которые в состоянии стремительно пресечь нападение. Сенаторы не поскупились на защиту себя и своих основных активов на планете и поблизости.       Над её теплыми широтами давным-давно были установлены орбитальные зеркала, которые перефокусировали и распределяли падавший на них солнечный свет, придавая всей планете умеренный климат. Этим перекраивание экологии не ограничилось.       Население, которого по официальной переписи триллион, каждый день создавало миллионы тонн отходов, невообразимое количество углекислого газа и высокоэнергетические выбросы. Для предотвращения разрушения атмосферы в ее верхних слоях разместили тысячи реактивных регенераторов.       Для борьбы с мусором почти всё на планете, от упаковок еды до машин, было годно для повторного использования, а то, что не годно, прессовалось в блоки и в контейнерах с помощью репульсорных пушек выбрасывалось в космос по направлению к солнцу системы.       Огни заводов, деловых центров и жилых комплексов были настолько яркими, что из космоса планета выглядела словно россыпь драгоценных камней, подернутая полупрозрачной вуалью атмосферы. Круги, прямые и ломаные линии зданий, соединений и перекрестков маршрутов складывались в причудливые узоры. Они блестели, подобно граням одного из самого ценных драгоценных камней — самоцвета коруса. Его назвали как раз в честь Корусанта.       Один писатель вывел печальную аналогию — ведь если вычислить уязвимые точки самоцвета коруса и одновременно ударить по ним, то камень, которым можно резать дюракрит, транспаристаль и ауродий, рассыплется.       С деятелями искусства была связана примечательная перемена. В начале боевых действий известные республиканские писатели и актеры отказывались продавать свои книги и фильмы на территории Империи. Выглядело как протест против завоевательной политики.       В действительности издатели советовали так поступать из-за колебаний курса валют. К тому же такой шаг отводил недоверчивые взгляды властей и конкурентов по цеху. Последние всегда горели желанием потопить чью-нибудь карьеру клеветой.       Была ли реальная польза от сопротивления деятелей стилуса и флимсипласта насаждению имперского порядка? Пожертвования если и поступали от креативного класса, то редко. Многое уходило промежуточным пунктам между жертвователями и непосредственными адресатами: беженцами, ранеными, голодающими и иными обездоленными.       Некоторые искренне желали помочь и представляли себе, что их сто кредитов дадут, как и предполагалось, полноценный медицинский пакет. Однако после выплаты зарплат в благотворительных фондах и финансирований пиар-кампаний оказывалось, что останется максимум семьдесят. Их хватит только на аптечку первой помощи. Таким образом вместо качественной синтеплоти, позволяющей избежать ужасных шрамов и заражения, больной получал спрей-повязку, которого хватало разве что на защиту от инфекций. Об эстетике и речи не было.       Порой от первоначальной суммы из-за многочисленных юридических лиц при транзакциях и притворных контрактов оставались считанные кредиты. На них можно было купить разве что моток низкокачественного бинта. Если он имелся на складах, а не припрятан торговцами до лучших времен или разграблен мародерами.       А между тем кто-то покупал квартиры и стильную одежду, хвастаясь на раутах должностью в области благотворительности.       Ни в народе, ни в военных силах не испытывали воодушевления от вдохновляющих речей деятелей искусства. Хорошо языком молоть, когда есть тыл.       Мало кто спускался со сцен и фуршетов в благотворительные столовые, госпитали и к станкам. Один художник вовсе оговорился «Любой патриотизм за ваши деньги». На одной прифронтовой планетке слишком уж ценили яйца как источник животного белка, поэтому в транслирующий эту речь голопроектор полетели камни.       Читатели и зрители запомнили, как бывшие кумиры отказали всем попавшим под власть Империи вне зависимости от того, что они поддерживали. Имперский рынок расширялся и грозил перегнать республиканский. Курс валюты нового государства крепчал.       Курьезные ситуации разворачивались с отказывавшими деятелями искусства на Корулаге, Альсакане, Теире, Анаксисе, Гризмальте и прочих мирах, недавно завоеванных Империей. Под бдительными очами комиссаров творцы не скупились на дифирамбы и пожертвования на благо имперского искусства.       Нейтралитет вознаграждался. Творцы, не делавшие разницы между почитателями по обе стороны фронта и не изменившие своим принципам, обходились без унизительных речей. Пожертвования для них были добровольными, но рекомендуемыми.       Однако не всё было так печально, как представлял себе писатель, сравнивший Корусант с самоцветом, обладающим уязвимыми точками. В действительности планета была переплетением нитей, которые раскинулись на всю галактику. Одну отрежешь, а Корусант на других удержится. Если не хочется править пустыми дюракритовыми коробками под отравленным небом, то стоит брать измором и предрасположить к переговорам.       Невозможно подробно досмотреть и проверить каждое письмо, посылку, контейнер и корабль. Представители органов были постоянно на взводе, что подтачивало их силы. Либо от всего пережитого разумные впадали в состояние равнодушия, когда делалось не больше, чем нужно для удовлетворения элементарных нужд — жажды, голода, потребности в комфортном климате.       Техника теряла в эффективности другим образом. Запасы запчастей, топлива и электроэнергии не бесконечны. Неизвестность, когда понадобится запустить планетарные щиты и сколько придется выживать в условиях блокады, принуждала экономить. Расходы государственного имущества старалась сокращать. Здесь хранители инфраструктуры шли по лезвию ножа.       Если вовсе отключить заводы, то их повторный запуск поглотит столько ресурсов, что иную деятельность отложат надолго. К тому же сложно предугадать что сделают перевозбужденные умы в условиях, когда отключен свет и есть гарантия, что никто не заметит преступления. Тогда никаких ситхов не надо для кровавой вакханалии.       В итоге жизнедеятельность Корусанта поддерживали, оттягивая ресурсы с других планет. Ведь стоит пасть столице, то сдадутся куда больше миров, чем если какая-нибудь малозначительная планетка согласится войти в Империю и наконец-то получить доступ к сарапинскому электричеству за сносную цену.       Замаскированный HK-47 стоял у таможенного пункта. Случайно вскрытая посылка явила нутро миру: миниатюрного дроида, начиненного ядовитым газом. Его хватило бы нейтрализовать взвод караульных. Пока с ним и отправителем разбирались, дроид-убийца просочился через систему безопасности космопорта.       По громкой связи не звучало новых ободрительных речей военных. Крутили старые записи. Почти все были созданы до захвата Бастилы Шан. Монтажникам хватило ума вырезать связанные с ней фрагменты. Будто и не было никогда девушки, сначала спасшей Республику, а потом угодившей в плен Империи. — Вечно светопалочники малолеток своих куда не надо усылают, а разгребают другие, — буркнул грузчик, подметивший исчезновение Бастилы Шан из программы.       Призывные пункты погасили свой свет, чтобы стать максимально незаметными и не нервировать жителей столицы. В начале войны желающие подписать контракт хлынули в вооруженные силы не только чтобы покарать предателя. Некоторые надеялись, что заработают звания и обогатятся за счет короткой победоносной для Республики войны. Теперь такое представить невозможно.       Военные измотаны. Поредевший личный состав и флот, новые трудности с набором солдат взамен падших и ремонтом поврежденных судов, необходимость отстраивать новые цепочки поставок в условиях риска обстрела или вытягивания из гиперпространства, а также перманентная угроза нападения отбили мысли о чем-либо кроме обороны.       Высказываться в пользу отступления с экуменополиса, где переплетения жилых уровней при взвинченном населении способны оказаться могилой безо всяких ситхов, а каждое окно — амбразурой, не рисковали, но возможность уже рассматривалась.       Военно-промышленный комплекс Республики работал, но это дорого обходилось. Фабриканты и их приближенные выторговывали немыслимые прежде преференции. В случае отказа выполнять их требования появлялась нехитрая альтернатива: выступить безоружными против имперских полчищ или сразу им сдаться.       Военные опасались, что во втором случае они отдадут себя на милость тех, кто предпочтет заполнить ими братские могилы. Для устрашения прочих сопротивленцев. Предательство Ревана и Малака жгло, но теперь его недостаточно, чтобы разжечь огонь, способный поглотить противника Республики. Некоторые республиканцы считали, что командование Малака и Ревана привело к напрасному кровопролитию на Дксуне и Малакоре, но теперь нельзя надеяться на то, что ради быстрой победы Реван изведет всю свою армию среди ловушек Корусанта.       А меж тем на улицах экуменополиса бряцали первые вскрываемые ящики с оружием, которое раздадут гражданским, невзирая на протесты военных и правоохранительных органов.       Дроид спускался всё ниже и ниже, в самое чрево экуменополиса. Отраженный зеркалами на орбите солнечный свет не добирался туда из-за тысячелетних наслоений металла и дюракрита. Не было там умеренной погоды облагороженной части Корусанта, где существовал свежий воздух. Либо раскаленная генераторами и промзонами душная жара, либо мертвенный холод неживого окружения, где не прорезывалось даже крохотного растеньица.       Здешние существовали в постоянной борьбе. Их существование в буквальном смысле было беспросветным, ибо солнечные лучи не ласкали усталых лиц. Война для них не имела конца: дефицит лекарств, чистой воды и качественной пищи, перестрелки гангстерских группировок, когда бластерные болты не разбирали кто же юркнул в укрытие: конкурент, случайный прохожий или невинный ребенок.       В пору многочисленности джедаев гангстеры вели себя куда осмотрительнее. Знали, что дорого заплатят за гибель невиновных. Негоже проповедовать о мире, когда ты не в состоянии установить его у себя под боком. Но теперь джедаи практически истреблены. Это развязало руки преступности на Нижних уровнях.       Тем не менее, их жители продолжали устраивать свой быт как умели. Они собирали выброшенную одежду и технику прежде, чем она отправится гореть. Кто рукастый и всё ещё стремился к опрятности — чинил по мере возможности и доступности материалов вроде ниток и шестеренок. Некоторые собирали упакованные для переработки брикеты спитого чая. Попутно жаловались, что попадаться стал реже (небось, верхним уже самим нужнее, никогда не отличались щедростью, гады), и добавляли в него пикантных трав, чтобы полученная в результате заварки жижа имела мало-мальски терпимый вкус.       Ситхи, говорите, придут? Лучше не станет, увольте, наслушались обещаний. Хуже? Ну явно не настолько, чтобы расходовать нужные для других дел калории, чтобы это ваше хуже не наступило. Нищие ни на что не влияют, знаете ли. Они и жизнь свою потеряли. Надежда войти в лифт и подняться наверх, к подлинному свету столицы, уже истаяла.       Кровавые жертвоприношения темных? Тута давеча сектанты развлекались. Кишки жертвы по окнам развесили, словно белье на веревке. Были бы джедаи — повязали б погань, да только перерезали рыцарей из Храма. А полиция сюда ни в жизнь не спустится.       В районе близ дышащей на ладан электростанции, где чуть ли не каждую неделю происходили инциденты, дроид-убийца остановился. В секторе, где камеры слежения давно стащили, раскрыл свой грудной сегмент. Извлек из этого тайника два сегментированных шара размером с человеческий кулак. Активировал их. Маленькие дроиды оживились и выпустили манипуляторы. Их предназначение — наиболее точно картографировать местность, в нужный момент обозначить имперским силам местонахождение электростанции и при необходимости вывести её из строя.       Дроид внес свою лепту в диверсии по всему Корусанту, но главной целью его прибытия были не они.       HK-47 миновал социальное дно и поднялся несколько выше. Солнечный свет находил прорехи и скользил по типовой застройке — однокомнатным дюракритовым коробкам. Здесь перестрелок не было. Чаще обитатели дрались за паркоместа для своих старых лендспидеров, за которые ещё не выплатили кредиты.       Дабы отвлечься от своего существования и невкусной стряпни из спредов и круп, местные потребляли продукцию Голонета через шумные голопроекторы. Эта прослойка всецело поддерживала курс государства. В том числе и абсурдные меры вроде нового списка лиц, которым запрещено посещать Корусант.       Например, один сенатор запретил на пятьдесят лет въезд на Корусант супружеской паре мириаланских инженеров. Официальная причина — их поддержка Империи, которая оккупировала родину мириалан. Настоящая — во время одного вернисажа мириаланка раскритиковала художественную ценность скульптуры жены сенатора.       Девяносто девять из ста фамилий пресловутого списка были неизвестны широким массам, но местные уже объявили списочных предателями.       Здешние не имели накоплений в иностранной и даже республиканской валюте, не летали на другие планеты, не пробовали другой еды, кроме самой дешевой из супермаркетов с низкими потолками и узкими проходами между стеллажами.       Спидер не в кредит, а тем более, новый вместо поддержанного был для них фантастикой. После того как Империя заняла Кореллию и иные высокотехнологичные миры практически никто не сможет себе позволить новый спидер.       Мебельные производства встали из-за дефицита сырья и того, что после Альсакана контрольные пакеты нескольких фирм перешли Империи? Сила с ними. Значит, никто не сможет обновить интерьер.       Цены на овощи, мясо и рыбу подскочили как никогда раньше? Мы каждый день их не ели, и вы не будете.       Лекарства подорожали, а некоторые вовсе не достать? Так у нас всех нуждающихся в них быстренько выносят вперед ногами. Естественный отбор это называется. Природа очищается. А все эти достижения цивилизации нам не нужны — престарелые родственники быстрее жилплощадь освободят и меньше лишних ртов кормить.       Торговые центры опустели наполовину, потому что в магазины одежды сравнительно доступных брендов товар с захваченных Империей производств перестал поступать, а на иные фирмы Республика наложила санкции за сотрудничество с вражеским государством? Да кому нужна эта одежда для богатеев? Раньше как-то же одевались и сейчас не пропадем.       Гражданских космических кораблей практически нет? Никогда на них не летал, а другие чем меня лучше? Никто теперь не будет летать.       Ранний комендантский час не дает брать более высокооплачиваемые смены или заставляет ночевать на работе? Так вам, понаехавшим! Накупили хибар на окраине, а теперь жалуются, ишь!       Низы поддерживали ограничительные меры не из желания сохранить свое государство, а из радости, что соседям теперь тоже недоступны финансовая безопасность, путешествия, вкусная полезная еда. Потаенные желания низов исполнились на глазах. Таковое «равенство» ширилось.       Солдаты погибли? Так за родину же, за великое дело! И вы вообще на эти деньги квартиру купите! Заживете! Вы в вашем захолустье о таком мечтать и не могли. Благодарите государство за щедрость! Лучше всего на коленях и со склоненной головой. Да и вообще, бабье ещё нарожает.       На войне муж увидел, как транспортник разлетелся из-за ситхского снаряда и рассудок не выдержал поспешного захоронения обгорелых ошметков, которые ещё вчера были живыми разумными со своими потребностями и желаниями. Теперь орет по ночам, будто сам горит, или вовсе способен только в стену смотреть? В дурку овоща своего сдай, ты ж молодая — нового найдешь.       Многие втайне или явно надеялись на раскулачивание тех, кто хоть что-то сумел накопить. Ведь в процессе раздевания соседа и перераспределения его чуть более обширного гардероба можно и для себя любимого что-нибудь стащить. Ещё и клятым олигархам вроде Тагге из-за захвата Альсакана и турбуленции на Раллтиире меньше мест куда награбленное выводить. — Им теперь ничего не остается кроме как пускать свои прибыли на корусантские дороги, школы и больницы. Будем развивать свою родину! — вещал во время прямой трансляции ведущий из одного голопроектора.       Правда, он упустил одну деталь. — Цена на выпивку поднялась. Не папа будет меньше пить, а дети будут меньше есть, — написал один комментатор.       И действительно. Например, дабы компенсировать поврежденные проходом Ревана через Раллтиир активы и потерянное после оккупации Альсакана, Тагге помимо прочих мер увеличили штрафы на своих производствах. Их назначали за любую мелочь. Раньше можно было прожить целый год без штрафов и получить свой полный оклад и поверх него премию. Теперь премию почти сразу съедали наказания за мелкие проступки вроде опоздания на пять минут из-за очереди на КПП завода.       Ближе к районам средней обеспеченности функционировала одна кантина. Раньше их было несколько на этом жилом уровне, но порожденный войной финансовый кризис привел к закрытию многих заведений.       Кантина была с недавно отмытыми целыми окнами. Однако её посетители и служащие приникли к голопроектору.       Показывали очереди представителей среднего класса. Они закупались так, словно завтра как по мановению волшебной палочки из магазинов испарится всё, от сахара и бытовой техники до таблеток от головной боли и ювелирных украшений. Это были те, у кого ещё деньги остались.       Однако их обладатели не без оснований опасались, что деньги скоро потеряют в цене. Республиканские кредиты обесценятся, а вещи хоть обменять можно или использовать в качестве растопки. Форумы выживальщиков говорили, что бумага горит лучше и дольше кредитных чипов.       Кое-где вспыхивали конфликты за дефицитные или сравнительно дешевые товары. Под звуки ругани подростки юрко стягивали продукцию со стеллажей. Старухи расталкивали конкурентов клюками или вовсе пробивали себе ими путь, стукая препятствующих. Мужчины пускали в ход кулаки. Ухоженные женщины дрались и волочили друг друга за волосы, чтобы заполучить последний экземпляр гризмальтского парфюма. — Переключай, хватит с нас картин из жизни графьёв и князьёв, у которых в условиях кризиса вдруг образовались деньги аж на новенькую стиральную машинку не в кредит, — махнул рукой один из сидевших в кантине.       Под её окнами расположились забулдыги с пузатой бутылкой дешевого алкоголя. «Успеем допить, пока не бахнет?» — поинтересовался один из них, держа замызганные стаканы. «Успеееем!» — протянул собутыльник. Он пожирал глазами горячительный напиток. «Тогда хоть потоп!» — подвел итог другой, разливая алкоголь по стаканам. — Нет, ну вы видели какие у них грязные стаканы? — пышная забрачка-посудомойка закончила со своим делом и показала пальцем на забулдыг за окном. — Зато рассудок чистый — ни о войне, ни о блокаде, ни о бомбежке не парятся, — ответил ей доставщик. Попутно он сверился с фактурой об оплате доставленных им продуктов, которую протянул хозяин заведения.       Он не изменял еженедельному стандартному набору: четыреста яиц нуны, пятьдесят литров ультрапастеризованного молока, двадцать килограммов сыра и столько же ветчины, пятьдесят килограммов муки и прочее по мелочи. «Хоть что-то стабильное» — грустно улыбнулся про себя доставщик.       Большинство клиентов либо сокращали объемы закупок продуктов, либо переключались на их аналоги подешевле — сливочное масло заменяли на маргарин, каф в зернах на растворимый, свежие яйца на меланж, молоко на молочный продукт, где на литр невкусной жидкости ложка молока в сухом виде чисто для оправдания названия.       Крупные сельскохозяйственные миры вроде Юкио и Руана ещё держались за Республику. Массовая гибель от голода Корусанту пока не грозила, но при приближении боевых действий взлетали цены на всё от логистики и страхования грузов до упаковки. Особенно с учетом того, что значительная доля станков и запчастей для производства упаковочного материала и многого другого поступала в Республику с Аксума и Гризмальта.       Вдобавок на экуменополисе Деноне назревал кризис. Какой-то дроид-убийца грохнул нефтяного магната. Казалось, помер и помер толстосум — дело с концом. А вот нет. Из-за передела его собственности между правопреемниками и конкурентами началась неразбериха. Она довела до того, что денонская нефть и её переработка частично застопорились. В свою очередь это вызвало неполадки в республиканских производственных цепочках. — Следующий заказ будет в тех же объемах. Не собираюсь портить качество и обвешивать, — хозяин кантины был ответственным человеком, вернее, тви’лекком и своим делом не пренебрегал.       Вот уже четыре поколения его семья владела этим заведением. «Больше, чем иные дворяшки своим феодом, а гонору меньше» — так оценивал хозяина один из множества постоянных клиентов.       Экуменополис никогда не спал, так что зал кантины почти всегда был забит под завязку. Даже на пороге войны завсегдатаи не отказали себе в удовольствии вкусить местный фирменный омлет с ветчиной и сыром. Супруга хозяина заведения мастерски управлялась с готовкой сразу нескольких. Постоянно звенел колокольчик, возвещавший готовность заказа официанту.       В эту смену им был мальчишка-арканианский полукровка, который вышел на работу, чтобы ещё со школьной скамьи накопить на обучение в университете. — Может, уменьшим-таки порции? — шепотом предложил парень хозяину заведения, приходя за готовыми блюдами. — Я понимаю, что ты это не из-за тяжести тарелок предлагаешь. Дурья ты голова. Умный, но не разумный. За такие фокусы всю клиентуру растеряем. Как-нибудь переживем без потерь, не сдадимся. — Сегодня комендантский час наступает на тридцать минут раньше, — крикнула с кухни готовящая тви’лекка. — Уууу, опять домой не доберусь, — парень не боялся, ибо знал, что работодатель на мороз ночевать не выгонит. Вот мать обеспокоится. Мало того, что старшего сына загребли на фронт и вестей о нем нет уже три недели, так ещё и младший ребенок сегодня дома не будет.       Голопроектор стоял выключенным, но кто-то увидел обновление ленты новостей на своем голокоммуникаторе и потянулся смотреть выпуск на большом экране. — Выключайте, мне здесь драк не надо. У нас приличное место. Моя почтенная бабушка лично отбирала те стулья, на которых вы сидите, — пресек возможность появления повода для мордобоя на почве политики хозяин заведения. — Ну же, здесь все свои, давайте посмотрим, посмеемся хоть над тупостью, — стала просить одна из клиенток. Её одежда была опрятной, но видно, что носят её давно. — Доноса, что ль, боитесь? — предположил пьющий каф зелтрон. — Всех не пересажают! Раньше сразу полиция, а теперь паникеров и дезертиров уже столько, что не получится, — махнул рукой разделывавшийся с омлетом панторианец. — Да и как довезти до отдела полиции, если автозак перевернули или вовсе угнали шалеющие от перспективы безнаказанности? Своими глазами видел, как молодчиков паковали за грабеж, грянула пожарная тревога, весь окрест про диверсию имперцев верещать. Вот маргиналы от полиции и слиняли под шумок, — привел доказательство юрист, чья контора занималась составлением гражданских исков на низкие суммы. — Ай, врубайте ситхову машину, но я вас предупредил. Чуть что — будете питаться ширпотребным общепитом Тагге за те же деньги, что у меня, — пригрозил хозяин заведения. — Слушаемся, — пообещала опрятная клиентка в застиранной одежде.       Полились с экрана речи. Свое производство расцветет! Щас импортозаместят и Сарапинскую электроэнергию, и гаджеты Гризмальтские, и платы Аксумские. Конкуренты нашего производства ушли, поэтому заживем. И вообще это не крах, а структурная трансформация и поиск новых моделей бизнеса.       Представители прирученной оппозиции указывали, что республиканские олигархи лишились яхт и особняков на подконтрольных имперцам территориях. Это же просто праздник какой-то! Исполнены чаяния масс. Уравняли всех и наказали самых богатых. — Угу-угу. У Тагге яхту увели? Привет, штрафы всем в цеху — от рабочих до продажников. Даже нас, менеджеров, почти всех без премии оставили. Не нравится — увольняйтесь? Ага, вот только сейчас новых работников не набирают. Идти с голоду загибаться? — поделилась печальным опытом одна из клиенток, которой пришлось сократить свой привычный заказ с трех позиций до двух. Пострадавшему менеджеру требовалось излить душу.       Далее выступал лощеный популярный актер. Он рассказывал на своем примере о пользе отказа от продуктов животного происхождения. Готовящая омлеты с ветчиной и прочие мясные блюда тви’лекка вздернула нос. — Только к их услугам всё разнообразие галактики, а у нас два вида крупы, мука, замороженные обычные овощи и если сильно повезет, то свежие простые фрукты, — описала положение большинства многодетная работница, которая зашла в кантину за порцией лакомств для своих малышей. Деньги обесценивались быстро, лучше уж пусть на хорошее пойдут. Неизвестно переживет ли семья блокаду Империей вообще. — Адвокадо твое за десятки земель везут и топлива изводят больше, чем на горнта с Юланта, — погрозил кулаком актеру один знакомый с материей логист. — А родне на станциях при столице уже рассказывают о лечебных свойствах голодания, — любезно поделился информацией другой присутствующий.       На другом канале выступала дикая оппозиция, которой никак не давали подойти к государственной кормушке. — Один Верховный канцлер говорил о невыполнимости некоторых задач: «Некем взять!» В том смысле, что нет у него кадров для такой работы. Вот и у нас теперь некем взять: Республика потратила все свои резервы и ресурсы, — констатировал эксперт с приличествующим печальным выражением лица.       Приглашенный гость придерживался иного мнения. Это был прежде известный певец. Но голос и репутацию он растерял, так что это шоу было одним из немногих шансов подзаработать напоследок. — Ничего не знаю! Республика проиграть не может! Иначе проиграет вся галактика! Наступит апокалипсис. И все согласны! Все, с кем я говорил! Мы убьём, на ноль умножим всех! Нам не нужна такая галактика, в которой нет нашей победы. И мне радостно, понимаешь! Это такой восторг! Бахнем ядерным напоследок! — распалялся потерявший все из-за своих проступков певец.       Прозвучал плевок в пепельницу. Хозяин повернулся и приготовился отчитать мусорившего. И не смог. Перед ним был один из немногочисленных переживших ядерный ад при Серокко. Лучевая болезнь докатилась даже до тех, кто успел эвакуироваться, но чей транспорт поднялся недостаточно высоко. — Извините, не сдержался, — прошелестел комиссованный солдат. — Тебе-то можно. Ты и так уж на пороге, — тви’лекк опасался представлять себе, что за ад при жизни пережил этот не старый в общем-то мужчина — внезапная война с мандалорскими варварами, потеря работы из-за болезни, которая его доканывала каждый данный Силой день, существование на нищенскую пенсию. — Мирного бы неба да без таких уродов, — закончил свою речь пострадавший на войне. — Этот небось апокалипсиса хочет, чтобы закон ушел и красть сколько влезет. Ток он от первого же загноившегося зуба помрет, зуб даю! — уверил один фельдшер, — я вот через полчасика за бластерами схожу как раз против таких гадов. — За Республику умри. За Империю умри. А жить-то где? — развел руками другой посетитель. — В Союзе семидесяти планет, — звонкими голосками возвестила группка молодых разумных.       Вот только у этих подростков денег не было на билет до далекой безопасной гавани. Так что приходилось оставаться на Корусанте с родней, сохраняя немногочисленное имущество. — Нам всё чаще рассказывают о пользе вреда и о вреде пользы, — подвел итог телепрограмме хозяин заведения и выключили голопроектор. — Простите за испорченный аппетит! — дополнил мальчишка-официант.       Недалеко располагался небольшой склад, откуда и привезли в кантину пищевые продукты. У его владельца состоялся тяжелый разговор с семейством. — Вот зачем ты это сюда притащила? — немолодой мужчина указал на дробовик в руках юной дочери. Золотые сережки поблескивали в её ушах.       Ей бы сегодня в школу пойти, а не за дармовыми орудиями убийства. Выпускной год, как-никак. Однако в преддверии громких перемен подрастающее поколение не видело смысла в образовании. Спасут тебя катеты и синтаксис, когда твой дом поливают раскаленной плазмой? — Он против имперцев. Мне даже показали, как целиться и стрелять! Я вот два из трех раз в мишень попала, — отстаивала свое девушка. Старые отцовские бластеры из тайника казались ей слишком скромными. — Шалеют от безнаказанности по обе стороны фронта. Схоронимся, но если до самообороны дойдет, стреляй на поражение. Лучше пусть шестеро судят, чем четверо несут, — предупредил отец. — Спасибо, что ты со мной. Кстати, наши любимые соседи обсуждали сколько выручат за мои золотые сережки и где у нас добро спрятано, — неожиданно посерьезнела дочь.       Мужчина принял из её рук дробовик. Осмотрел его. Клепали оружие наспех, но на дюжину выстрелов точно хватит. Ещё пришла пора проверить противопожарные системы.       Чем ближе к верхушке Республики, тем больше опасений охватывало души разумных. Некоторые полностью зависели от своих высокоранговых покровителей. Если те падут, то вместе с ними благ лишатся подчиненные. Жить, будто война где-то далеко и не придет к ним в дом, стало невозможно. Вот они и бесновались на всю катушку, чтобы перестать думать о чем-либо вообще.       Те, кто подобных кризисов не застал ни разу в жизни, нахватали кредитов под грабительский процент. Всё равно едва ли придется возвращать. А так хоть повеселятся, как никогда раньше.       Цветы устилали банкетные залы и горизонтальные поверхности элитных апартаментов. Музыка была столь громкой, что молотом стучала по барабанным перепонкам. Один суллустанский рантье даже хвастался, что таким образом он не будет слышать, как бомбы падают на его имущество. Растрачивались состояния, которые копились годами. Плясали так, что ломались каблуки и отскакивали части пола. Кое-где он стал липким от пролитого на него алкоголя и сладких напитков. Песни горланили до хрипоты. Цензуры и ответственности более не боялись.       Жрицы любви собирали такую выручку, которую не видели многие месяцы. Ставки в игорных домах и на ипподромах подскочили в разы. Туда устремились те, кто ни разу прежде не интересовался азартными развлечениями. В аптеках сметали психотропные препараты. Мало кто прибегал к средствам успокоения вроде разговоров с близкими, спорта, молитв.       Вернулись некоторые порочные старые обычаи. Раньше на банкетах высшего света в ходу были рвотные, чтобы перепробовать как можно больше достижений кулинарного искусства без тяжести в желудке и набора веса, нарушающего эстетику высокопоставленного тела. Верховный канцлер Тол Кресса подобные проявления расточительства отклонял. Он с неудовольствием смотрел на тех, кто прибегал к рвотным и излишествам в пище. Это негативно отражалось и на политическом положении, ведь канцлер умел облачать свои желания и принципы в действия. Поэтому в публичных местах подобные привычки отмерли.       А вот на частных вечеринках рвотные по-прежнему считались шиком. Канцлер же не видит. Слабые духом персоны упивались возможностью хоть так прижучить не дающего их пороку расползтись. На большее, чем зубоскальство и излишества, они неспособны.       А ещё выше по лестнице располагались настоящие вершители судеб государства. Некоторые вроде Тагге, Вахали и Органа вкладывались в оборону Корусанта из принципа. Их фамилии веками служили синонимами Республики. Разве допустимо таковым позорно бежать, отдавая всё на поживу бунтовщику и его ордам? Нет.       Тем не менее, даже они готовили пути отхода на родину — Тагге на Тепаси, Вахали на Кайкиелиусе теснились с Праджи, Органа лавировали на Альдераане.       Даже самый древний из уцелевших альдераанских домов, Альде поднял голову от исторических книг и пересчета своих наследственных владений. Если не смотреть что на Корусанте, то есть риск потерять накопленное на Альдераане.       Иные пробивные персоны делили Республику в кулуарах. Готовились парады суверенитетов. Пока гремят пушки, можно перекрыть голосвязь, отменить все появившиеся благодаря Республике права и обязанности и править на своих планетах единолично без страха наказания за свое самодурство.       Представители дома Праджи всё ещё оставались на Корусанте. Их просторные апартаменты находились так высоко, что из них могли озирать столицу Республики, словно командир свои войска.       Однако родовитому любителю выпить Нахдоннису Праджи было не до того. Растения и цветы прели. Фрукты на блюдах давно перезрели. От объедков и опустошенных бокалов избавлялись хозяйственные дроиды последней модели и вышколенная прислуга в униформе. — Может, сожжем Корусант, чтобы не достался врагу? — предложил имеющий возможность комфортабельной эвакуации под защиту своей твердыни на Кайкиелиусе пьяница Нахдоннис Праджи. — Утверждение: Хозяин против, — мгновением позже грянул выстрел дроида-убийцы HK-47, — Удовлетворенно: Следующий!