Глава 46. Подготовка площади
15 мая 2022 г., 11:00
Конкурент Корусанта не собирался уменьшать свои притязания. Альсакан даже глубокой ночью переливался миллиардами огней зданий и транспортов. Планета стала даже ярче — вчера её правительство подписало контракт с Империей о возобновлении поставок электроэнергии с Сарапина. Главный город Ксеваер засверкал, как до войны и осады ситхами.
Продукты вновь поступали в магазины. Торговцы порывались удержать цены на блокадном уровне. Император отметил невозможность отрицать заключение мирного договора между Империей и Альсаканом. Соответственно, увеличивавшие стоимость факторы ликвидированы. Или кто-то планирует нарушить договор и вернуть их? После этой реплики Дарта Ревана торговцы побледнели. Кто-то бахнулся в обморок под заверения о традиции альсаканцев уважать заключенные договоры и держать слово.
Чем меньше поводов для народных волнений, тем лучше. Цены вернулись в норму, поэтому готовившиеся к сегодняшнему празднованию жители не испытывали ограничений блокады при составлении меню.
В эту ночь отмечали первый день весны на Альсакане. Когда-то давно он обозначал таянье льдов и начало судоходства по определенным рекам. С тех пор были надстроены десятки жилых и индустриальных уровней, некоторые водоемы в процессе заковали в трубы или осушили, климат планеты необратимо изменился, температура повысилась, смена сезонов сгладилась.
Однако любители традиций оставили уголки прошлого. Ближе к окраинам Ксеваера высота зданий постепенно уменьшалась, образуя колоссальный каскад в серебристо-серых тонах. Полнокровная синяя чистая река Ния протекала близ его подножья. Удивительный контраст созданного природой с творениями разумных существ и машин. По сравнению с каскадом и рекой отдельная личность казалась мелкой песчинкой.
Альсаканцы гордились своими достопримечательностями. Визитер, помни, это не альдераанский подход минимального воздействия на природу ради сохранения культурных ценностей. Это альдераанцы всего лишь скопировали альсаканцев.
Притоки Нии когда-то рассекли местность на несколько крупных островов, вдали от морей и океанов. В незапамятные времена между участками суши перебросили десятки мостов, по которым двигались пешеходы и наземный транспорт. Теперь острова соединялись обычными транспортными путями или вовсе плотной застройкой жилых уровней. И всё же как дань памяти оставили несколько наиболее ценных с архитектурной точки зрения мостов.
Их опоры стояли сравнительно невысоко над синими волнами. Совсем старые были из серого гранита. Другие — из металла с чудными узорами. Они выглядели, словно серебряное кружево над водой. На парапетах мостов фонари и скульптуры тончайшей работы. Полотна раскидывались на десятки метров в длину, соединяя разные берега. Иные обитатели Внешнего и Среднего кольца, которые в быту не видели зданий выше десятка этажей, не то, что таких больших и изукрашенных мостов, засматривались на эту достопримечательность.
С мостами связан весьма примечательный ритуал, который в других экуменополисах не встречался. Едва ли бы он уцелел в обществе, менее чтущем традиции, чем Альсакан.
В стародавние времена мосты проектировали так, чтобы их можно было развести для прохода массивных кораблей, которые отправлялись на промысел по рекам. Его вытеснила индустриализация, а необычные конструкции остались. Туристов крайне привлекало зрелище того, как ровное полотно казавшегося неподвижным моста разделялось, и две створки плавно поднимались на десятки метров вверх. В таком виде мост стоял до рассвета.
В эту ночь празднования наступления весны альсаканцы не отступились от традиций. Десятки тысячи людей и инородцев собрались на набережной. Их радостные, энергичные или хотя бы спокойные лица освещали фонари. Разумные сверялись с наручными хронометрами и голокоммуникаторами. Сколько ещё времени до начала?
Среди массы существ сложно выцепить кого-то определенного. Поэтому среднего роста темноволосый мужчина, чье лицо скрывал капюшон плаща, и его куда более юная спутница с натянутым до кончика носа шарфом не привлекли ничьего внимания.
На темных водах реки зажглись крошечные огоньки — это выплыли прогулочные лодки. Они пользовались спросом у туристов, позволяя взглянуть на достопримечательности Ксеваера с другого ракурса.
Час пробил. Огни первого на очереди моста замерцали. Сотни механизмов пришли в действие. Альсаканцы считали пунктуальность одним из главных достоинств.
Поначалу подъем был практически незаметен. Однако с течением секунд огни плавно расходились в разные стороны. Десятки тонн металла поднимались слаженно и легко, словно пушинки. Освещение моста переливалось всеми оттенками оранжевого и желтого, будто драгоценный камень на свету. Это притягивало взгляд. Раздались аплодисменты и восхищенное посвистывание. Наконец, между створками пролегло темное небо. Они напоминали грандиозные ворота. Они открывали путь к колоссальному каскаду зданий, отражавшихся в темной глади реки.
Нетипичное зрелище всё же вызвало у Бастилы вздох восхищенного удивления. Реван услышал его, несмотря на плотный шарф. Усмехнулся сам. За его спиной принялись чокаться и поздравлять друг друга с праздником весны.
Однако одним разом зрелище не ограничивалось. В соответствии с расписанием каждый мост должен был исполнить свою часть программы.
Вот и сейчас толпа обратила взор вперед и чуть вбок на следующий. Семь золотистых пролетов сверкали над рекой, будто венчающая её корона.
Средний пролет замерцал. Обозначилось его разделение на две ровные части. Медленно они отделялись друг от друга. Наконец, реку украсила ещё одна блестящая арка. Спустя несколько часов это произойдет в обратном порядке. И так ещё неделю, пока не закончатся праздники.
Настала пора развлечений. Многие двинулись в окрестные рестораны. Фотографы принялись щелкать затворами, ведь знаменитые скульптуры и фонари представали в новом ракурсе. Грянул салют — в небе расцвели фейерверки. Несколько разумных в толпе дернулись. Некоторым пережившим боевые действия хлопки пиротехники не без оснований напоминали о взрывах и артобстрелах.
Свет ближайшего моста очерчивал стройную фигуру Бастилы. Реван тронул её за локоть. В покоях близ Хрустальной площади их дожидался поздний ужин. Бастила бросила последний взгляд на причудливую архитектуру и последовала за спутником.
Когда лишние уши празднующей толпы остались позади, девушка завела разговор:
— Почему ты выбрал именно это место?
— Считывал народные настроения. Иногда полезно смотреть что происходит за пределами правительственных зданий и светских гостиных. Позволяет вовремя понять, что что-то пошло не так.
— Надеюсь, праздник не вдохновил тебя дать турпутевки в Ксеваер всей имперской пехоте в окрестностях.
— Да, не вдохновил. Ты правильно догадалась.
Поднимаясь по лестнице в покои здания, которое напоминало кусок хрусталя, Бастила бросила взгляд на один из портретов в фойе. На нем во всей красе изобразили молодую женщину в элегантных одеждах в цветах местного аристократического дома. Кажется, обладательница подобных черт мелькала в толпе заявляющих лояльность новой власти. Бастила придирчиво оглядела себя.
— Интересно, разойдемся ли мы так, как створки мостов, когда твоя Империя получит вожделенный Корусант? — радость праздника не смогла перебить желания обладательницы Боевой медитации воздействовать на деяния повелителя ситхов.
— О, ты уже завела соглядатаев в моем окружении? — Реван сымитировал удивление, — Это полезно. Кто нынче твоя главная конкурентка?
— Да только глухой бы не услышал, как они льстили и предлагали себя, как в борд… — слово «бордель» не должно осквернять уст джедайской принцессы, потому она подобрала сходное сравнение, — как на аукционе, — девушка неприязненно сузила глаза и поджала губы.
— Кто сегодня ужинает со мной? — тон Ревана, как у учителя, который битый час пытался получить очевидный ответ у ученика.
— Ладно, ты выиграл, — нехотя признала Бастила. Она прекратила сотрясать воздух из-за девиц и женщин, с которыми повелитель ситхов не планировал связываться иначе, как в деловой жизни.
В занятых им комнатах с высокими потолками не было гризмальтской пышности и корусантского разнообразия. Их заменяла обманчивая простота витой антикварной люстры, за которую у ценителей можно выручить не меньше десяти тысяч кредитов, серой кожаной и лакированной деревянной мебели и серебристых тканевых обоев. Приглядишься к последним и заметишь тончайшей работу вышивку, которая складывалась в приковывающие взор узоры. И так во всех элементах высшего света Альсакана.
В столовой у обеденного стола стулья были поставлены так, чтобы принимающие пищу сидели друг напротив друга, а не рядом.
Реван просканировал трапезу на предмет ядов. Прозрачный бульон с корзиной хлебных изделий, которые формой и размерами напоминали колосья без стеблей. Такого на Корусанте не подавали. Предпочитали более вычурные супы, а хлеб считали уместным разве что для завтрака и узкого перечня блюд. Скоро тамошние низы забудут о свежем мучном. В условиях блокады придется перейти на пищевые концентраты.
Холодная закуска из свежих овощей и горячая из белой рыбы. Местная знать выращивала её для своих застолий в собственных поместьях с применением последних достижений науки и техники. На Альсакане теперь не было поводов тревожиться, что Гризмальт и Аксум перестанут их поставлять. С такой поддержкой отсутствие продукции корусантских производителей не казалось фатальным.
Главное блюдо — жаркое из трех видов дичи с красным соусом. На вид творение альсаканских поваров было превосходным. С точки зрения вкуса повелителя ситхов ему не хватало остроты. Любовница умела обеспечить её в куда более скромных условиях. Вот бы она просчитывала последствия своих действий так же хорошо, как соотношение пряностей.
Ужин завершился тарелкой миниатюрных ореховых десертов, которые оформили как кусочки розового мрамора. Кондитеры так постарались, что при виде десерта Бастила удивилась, словно ей действительно предложили отведать этой горной породы.
В процессе приема пищи обладательница Боевой медитации не привередничала. Она не отчитывала Ревана за изобилие неприличное для планеты, которую недавно держали в блокаде. Даже бокал красного вина выпила. Повелитель ситхов позволил себе столько же.
Осушать всю бутылку и праздновать триумф на Альсакане пока рано. У экуменополиса жилых и производственных уровней десятки, а в некоторых районах — сотни. Установление имперского контроля над расположенными там ключевыми объектами инфраструктуры требовало нескольких недель. К счастью, ресурсов после реванша и блокады путей к Корусанту достаточно. Добровольцы широким потоком текли в имперские войска.
Провинциальные рекруты ликовали. Наконец-то им достанется больше добычи и славы, чем голытьбе с Корусанта, которая пополняла вооруженные силы по причине недоступности иных относительно легальных вариантов продвижения по социальной лестнице.
Голонет преисполнился злорадства. Наконец-то корусантцы испытают прелести скудной жизни, которую вела провинция. Особо громко против Корусанта и его правительства высказывались альсаканцы, совсем недавно вышедшие из его сферы влияния.
Они же скроили оправдание тяготам попавших в блокаду: те вольны сдаться в любой момент и после отказа сами виноваты в последствиях. Император — рациональный правитель. Просто так делать ничего не будет.
Умалчивали, что победители поживятся побежденными и сведут накопившееся счеты. Кого-то лишат состояния для компенсации имперских убытков. Часть функционеров с обслугой вовсе вылетит из иерархии, чтобы их место заняли представители нового режима. Некоторых прикончат физически.
Нахдонниса Праджи, например. Реван с легкостью приказал устранить его. Окружение станет делить активы покойного и, как следствие, меньше сил уделит войне. Вахали всполошатся и дважды подумают стоит ли оставаться в экуменополисе, который заполонили неприятные сюрпризы. Не лучше ли отбыть в вотчину, где тебе известен каждый клочок земли?
Так или иначе верхи приценивались как бы отхватить осколок распадающегося государства. Тагге наряду с другими дельцами старались взять от ситуации максимум. Среди множества активов клана числилась корпорация «ТаггеАрм». Когда объявили о тендерах на закупку оружия для раздачи гражданским, Тагге были в первых рядах. Опасались ли, что вооруженное простонародье обернется против знати?
Тагге считали, что бунт их точно не затронет. Во-первых, на Корусанте они угнездились очень высоко в окружении своих служб безопасности. На этой планете они насчитывали достаточно солдат и кораблей, чтобы за одну ночь зачистить среднеразвитый мир. Чернь так далеко не зайдет — либо переключится на более простые цели, либо её перестреляют. Во-вторых, в распоряжении семейства и его приближенных новейшие космические яхты с первоклассными гипердвигателями уникальной конструкции — творение инженерного бюро Тагге. Быстрая эвакуация обеспечена.
Если же дело чудом выгорит, то клан не просто набьет карманы. Он получит репутацию кузнеца победы над бунтовщиком-чернокнижником и не даст осуществиться имперским конфискациям. Вот только с каждым днем блокады в успех верили всё меньше. Теперь правительства большинства независимых планет куда чаще контактировали с Империей, чем с Республикой.
Чтобы взять крепость, недостаточно её окружить. Нужно сломить защитников крепости. Либо они утратят волю к сопротивлению и сами откроют ворота, либо умрут от жажды, голода и болезней.
На нижних уровнях Корусанта уже случались перебои с продовольствием и лекарствами. Голоса их жителей тихие — СМИ редко их подхватывали. В мирное время на них не обращали внимания. Как-нибудь само рассосется, низы ни на что не влияют. Теперь их целенаправленно глушили, благо, республиканские службы всё ещё обладали необходимым оборудованием и специалистами.
Вот только в условиях военного времени проблема разрешится либо постоянным доступом к товарам первой необходимости за сносную цену, либо разграблением запасов тех, кто сумел накопить.
Люди с ярусов повыше цеплялись за свои немногочисленные пожитки — как бы уголовная ответственность не лишила даже них. Так что они до сих пор не поддерживали массовые беспорядки.
Раздача оружия народным массам стала очередной опасной переменной в уравнении «заставь Корусант сдаться без ядерного пекла и потери половины инфраструктуры».
Окружение повелителя ситхов не исключало тактики «выжженной земли». Логика следующая. Если активы не останутся у владельцев, значит, они не вправе существовать и обогащать конкурентов. Тогда с лица земли сотрут предприятия, создававшие сотни миллионов рабочих мест, жилые комплексы, где обитали десятки миллиардов разумных. Компенсации столь масштабного ущерба после захвата Корусанта способны создать прореху в бюджете Империи. Потяни за неё и государственные финансы превратятся в груду рваных бумажек.
Вещание подконтрольных Республике СМИ сводилось к двум вариантам. Либо уверяли потребителей, что всё прекрасно, либо распаляли сопротивление Империи любой ценой. Доходило до смешного.
Например, кто-то из Комитета по пропаганде в перерыве между кипучей деятельностью включил запись с популярного канала. В ней обещали, что после победы ситхи устроят массовое жертвоприношение мирного населения, дабы восполнить силы и ублажить императора, который после Малакора алкал крови невинных существ. Этот материал стал поводом для острот в имперско-альсаканских компаниях близ Хрустальной площади.
«Если бы повешенную на уши лапшу можно было есть, то респов бы никогда не взяли измором, — грянул хохот имперцев и появились сдержанные улыбки у альсаканцев, — Но проблема в том, что она не насыщает».
Раньше на Корусанте многие даже не смотрели в сторону стендов с пищевыми концентратами в магазинах. Зачем, когда доступен ассортимент готовых блюд или фрукты со всех концов галактики? Теперь замаячила перспектива попрощаться с качественными продуктами вроде свежей лапши, которую делают из зерна и яичного порошка, и довольствоваться теми самыми пищевыми концентратами длительного хранения. Этот факт вызывал у населения огромную «приязнь» к имперцам. Особенно вздернутым на фонарях за блокирование поставок.
Сейчас Комитет по пропаганде работал над тем, чтобы направить неудовольствие корусантских масс на ближние элиты, до которых добраться проще, чем до имперцев. Хотя и безо всякой пропаганды участились преступления с оружием. Правоохранители не справлялись. Гражданские, ранее не замеченные за правонарушениями ощутили вкус безнаказанности. Они грабили, разбойничали, убивали, насиловали. Эпидемия просочилась даже на верхние уровни, где раньше такое было немыслимо.
— Реван, — обратилась Бастила, откладывая серебряные приборы. Её и повелителя разделяла длинная лакированная столешница.
— Что тебя беспокоит? — Реван сделал перерыв между порциями.
— Корусант… многие именитые деятели требуют крови. Ядерного удара, — девушка мрачнела на глазах, — Заставь их замолчать, — решительно потребовала она.
— Оставь — военных среди них нет, а за арсенал отвечают именно они. Республиканцы не настолько тупы, чтобы вручать ключи паникерам. Крикуны сами себя гробят. Пусть покажут свою гниль во всей красе и отвратят от себя население. Дай ему возможность, и оно «отблагодарит». Притащит их к нашим ногам.
— Реван, перестрахуйся, — Бастила не теряла серьезности.
— Уже, — Реван огладил девичью руку Силой.
Каждый день на планету проникали сотни диверсантов и разведчиков. На одного задержанного Республикой приходилось не меньше пятерых, выполнивших свою задачу. Они наносили на карты уязвимые точки, вербовали, минировали, агитировали, ликвидировали, занимали позиции.
Однако величина Корусанта усложняла задачу. В начале кампании по захвату Республики на многих планетах Внешнего и даже Среднего кольца достаточно было действовать по следующей схеме: заранее заслать не больше сотни диверсантов, заглушить связь, охватить космопорты, главные склады и крупные заводы, держа правительственные здания на мушке кораблей на орбите, ввести войска. Значительного сопротивления оказать не успевали.
Однако даже по количеству населения Корусант превосходил некоторые сектора тех регионов. О количестве жилых и производственных уровней, простирающихся на сотни этажей, и говорить не стоило. Но теперь у Империи было время. Республике не стоило ожидать внезапных подкреплений.
Привлекут ли Картель хаттов или Союз семидесяти планет? Реван приложил усилия, чтобы переговорщики отговорили часть корусантской элиты от столь опрометчивого шага. Впустишь их в столицу — не вытравишь. Всё снесут к себе. Не лучше ли скооперироваться с более договороспособной Империей, которой государство нужно в относительно цельном состоянии?
Вдобавок Альсакан тоже время от времени подкидывал неожиданностей. Во-первых, республиканские части успели оставить сюрпризы для завоевателей. Например, на военных базах и некоторых заводах планеты натыкались на отключенных дроидов. Перепрограммированных, как оказалось: при активации они сразу же стреляли по оккупантам и не останавливались до тех пор, пока не деактивируют. Мстить местным, оставляя подобные сюрпризы на жилых уровнях не стали. Там имперцы наткнулись разве что на несколько нераспечатанных схронов оружия вроде недорогих бластерных пистолетов. Да и то не факт, что республиканских — могли здешние банды заложить.
Официально их на благопристойном Альсакане не существует. По версии местной верхушки такое возможно только среди шальных денег Корусанта, где стабильность и честь похоронили под кредитными чипами. Неофициально? Достаточно отметить, что пока длилась имперская блокада, полицейские изоляторы переполнились.
Но и от того была польза — для показательных кар было больше материала, который вызовет одобрение населения.
Вдобавок внешне приличные элементы и их особняки скрывали вещи, от которых даже у матерых солдат волосы дыбом вставали. На следующее утро взвод обследовал снаружи очередное утонченное имение. Его хозяева в силу ряда причин отсутствовали. В доме и прилегающих садах обретались только слуги людской расы. Ничего необычного для Альсакана.
Вот и солдаты считали так же, открывая резную дверь садового павильона. Одна рядовая надумала зайти и полюбоваться мозаикой полу. Кого-то дернуло обыскать на предмет заначки с дорогим алкоголем. В процессе открылся узкий лаз. Подозвали сапера. Его техника подозрительного не зафиксировала. Одна ступенька вниз, вторая, последующие терялись в темноте. Уж не винный ли погреб? Самое то для празднования победы.
Поплохело всему взводу сразу. Но приборы указывали, что состав воздуха в пределах нормы. Начальник приказал продолжить идти. Если бы один рядовой не припомнил инструкцию в каких случаях связываться с чувствительными к Силе, оправдалась бы поговорка «Устав кровью писан».
Извлечение артефакта прошло для двух аколитов не безболезненно. В людную приемную к Ревану они явились в дымящейся одежде. Увесистый непрозрачный контейнер в их руках был заколочен наспех. Открытые части тела — кисти рук и лица пострадали от ожогов. Один из аколитов заметно прихрамывал. Повелитель ситхов разрешил ему воспользоваться кольто, когда на пол поставили контейнер с артефактом. В разговоры окружающих вклинился звук. Он напоминал царапанье по дереву.
Реван среагировал сразу. Он мгновенно поднял хранилище артефакта телекинезом, отдаляя от паркета. Не зря — его будто коснулись несколько искр. Они оставили небольшие черные точки. Особо любопытные вытянули шеи.
Они отпрянули, когда тонкими манипуляциями Силой Реван вскрывал замки контейнера один за другим. Казалось, даже солнечный свет за окном померк. Добыча ощущалась значительной.
Красный дым окутывал трехгранную пирамиду черного голокрона. Его аура давила. Чем ближе, тем жарче. Казалось, при приближении кости треснут и от давления, и от высокой температуры. Несомненно ситхский.
Реван позвал Бастилу. Её Силы должно было хватить, чтобы находиться с повелителем ситхов при столь мощном артефакте и не пострадать. Бастилу он не напугал. Сборище имперцев и альсаканцев её не смущало.
— Нам придется нейтрализовать защитные системы, чтобы добраться до содержимого, — Реван передал сообщение через Силу.
— Лишь бы оно тебя не надоумило на резню, — отозвалась в ней Бастила. Обладательница Боевой медитации чуть напряженнее обычного вздохнула.
Именно её способность продиктовала то, как Бастила действовала на защитные системы. Светлая завеса окинула всю площадь артефакта, сдерживая его мощь. Реван не стал тратить время на попытки угомонить кипучую Тьму. Он отыскивал уязвимые точки. И вскоре одна из них подвернулась под руку. Реван ударил по ней со всей Силы. Красная дымка взвилась столбом. Попавшая в радиус поражения серебряная люстра стекла на пол бесформенной жижей.
Но голокрон раскрылся на глазах удивленной публики. Как и тайна того, что одно альсаканское именитое семейство хранило столь опасный артефакт в нарушение законов Республики.
— Дамы и господа, вы знаете, что делать, — пригласил Реван угождать новой власти и в доносах выворачивать грязное белье пойманного на горячем семейства.
Вечер Бастила встретила в покоях Ревана. Она сидела на пуфе у туалетного столика и расчесывала свою каштановую шевелюру простым пластиковым гребешком. Он смотрелся чужеродно среди окружающей их роскоши.
— Если уж самим ничего не достанется, то и другим жизнь попортят. Раньше я бы сказала, что это исключительно по-ситхски. Кто-то перекроил мои представления — призналась Бастила, комментируя доносчиков.
— Не вижу ничего плохого в том, что ты продемонстрировала способность думать и корректировать свои цели в соответствии с изменением обстановки, — сдержанно похвалил Реван.
— Не сравнивай меня с верховными предателями, — Бастила сморщилась, словно на ужин вкушала не сладкий ореховый десерт, а кислятину.
Было отчего. Порой альсаканцы при засвидетельствовании почета новой власти доходили до смешного. Встречались доносы столь нелепые, что над ними хохотала вся контрразведка. Этак изворачивались со словами, чтобы жилплощадь соседа заграбастать или свести со света любовника жены!
Одна служащая пыталась угодить обладательнице Боевой медитации как новому элементу в ситхской иерархии. Зачитала донос про предполагаемую соперницу и между делом комментировала. Чего ей только не предписывали — и ботулотоксин в губах (а без него она то ещё страшилище, заверяю), и кровавые ванны (всё равно не поможет), и отмывание денег через её персональную картинную галерею (ваши добродетели превосходят эту гадину).
— Сначала в СМИ помоями обольем или сразу на допрос? — заискивающе поинтересовалась служащая в конце.
— Накажите её по закону, — ограничилась Бастила, не оценив попытки подмазаться днем.
— Давай вместе выпустим пар, когда я разберусь с той кипой? — Реван кивнул на документы. Они теснились на рабочем столе, который виднелся сквозь приоткрытую дверь.
— Согласна, — у Бастилы не получилось скрыть довольной улыбки. Такую близость к императору, как при тренировке, в ближайшее время не получит ни одна альсаканская аристократка или нувориш.
***
Альсаканцы не питали приязни к рукопашному бою. Популярное в секторе Тапани фехтование игнорировали, считая не более, чем причудой. Чуть больше распространились упражнения в стрельбе. Основной двигательной активностью альсаканцев были плавные парные танцы и церемониальные танцы-шествия. Именно на Альсакане изобрели тот, которым открывался практически каждый высокоранговый бал в Республике — альсакез, торжественный и в умеренном темпе. Так что в здании на Хрустальной площади пришлось повозиться с поиском подходящего для тренировочной схватки двух чувствительных к Силе помещения. Но Реван не был бы собой, если бы не обеспечил его. Зал десять на десять метров с гладкими стенами располагался на подвальном уровне. Низкие потолки ограничивали прыжки. Крайне невыгодная обстановка для адепта формы Атару, которая строилась на акробатических элементах. Однако ещё на ранних этапах обучения наставница втолковала Джейсену Солледу, что формы боя на световых мечах следует изучать, но не ограничиваться лишь одной. У каждой свои преимущества и недостатки. После роскоши верхних этажей зал казался блеклым пятном. Бастилу контраст не обеспокоил. — Что ты думаешь насчет эчанийского боя? — невзначай поинтересовался Реван. Бастила фыркнула. Она успела расширить свои познания благодаря библиотеке повелителя ситхов. Имелись там записи о культуре эчани. Среди них главным проявлением личности были схватки. Классический рукопашный бой предполагал избавление от всего, что сковывало движения — шлемов, доспехов. В некоторых случаях любой одежды, кроме белья. Бастила расстегнула первую пуговицу своего мундира. Под одобрительный кивок Ревана принялась снимать с себя одежду. Сначала свет упал на простую черную майку с широкими бретелями, грудь и обнаженные руки. Следом обнажила стройные ноги. — У меня не дурное тело, — возвестила Бастила, — твоя очередь. Вне зачарованной брони и плотного плаща Реван не чувствовал себя беззащитным или ограниченным. И без светового меча можно победить противника. Тяжко без главного оружия джедаев и ситхов пришлось Бастиле. Первым атаковал Реван. Даже при наличии подпитки Силой рукопашный бой давался девушке нелегко. Ревану даже не приходилось долго держать блок — почти сразу же переходил в контратаку. Бастила сопротивлялась, но сил нейтрализовать соперника у неё не хватало. Однако сдаваться девушка не собиралась. Так что Реван мог позволить себе разминаться и параллельно поразмышлять над обновленной картиной Корусантской операции. На всех уровнях всё чаще завязывались потасовки между преступниками и правоохранителями. Банды нижних ярусов и прочие маргиналы почуяли вкус крови и вседозволенности. На это наложились несколько имперских провокаций. Полицию вытеснили с территорий, где она ранее уверенно располагалась. Преступники зашли как никогда далеко. Продовольственный и лекарственный кризис расширялся. Запасы начали иссякать без перспективы достаточного пополнения и на средних уровнях. Некоторые малые предприятия без покровителей закрылись из-за дефицита электроэнергии. Их хозяева и работники обозлились из-за потери. Они готовы примкнуть к любому, кто вернет хоть часть потерянного. Средние уровни запаниковали. При панике бдительность снижается, открывая ещё больший простор для диверсий. Их жертвами становились даже целые транспортные терминалы. Тем самым блокировали пути переброски и эвакуации соединений на Корусанте. Несколько групп диверсантов разжились республиканской униформой. Провокациями они посеяли тревожное недоверие в рядах военных. Данные по коммуникациям, караулам и КПП обновлялись, облегчая имперское наступление. Однако совершенно бескровным оно не будет. Дело даже не в джедаях. Им больше не доверяли и почти всех отстранили от флота и армии. Считали, что от этого больше пользы, чем вреда. Одним из немногих исключений был мастер Кавар. В начале Мандалорских войн полагали, что именно он возглавит джедаев в боях с ордами захватчиков. Теперь джедаев настолько мало, что они не в состоянии обернуть ход битвы в пользу Республики. На орбиту Корусанта согнали разномастный флот. Коммуникации между соединениями протянули настолько паршиво, что наспех обученные рекруты-голодранцы предпочитали просто прибегнуть к гражданским частотам, а не заморачиваться с доступом к военным. Имперские связисты были довольны — меньше горбатиться за аппаратурой, пытаясь снять несколько уровней защиты. Подсоединился к гражданской частоте и слушай себе. Связисты по другую сторону фронта огрызались. Порой они сливали дезинформацию. Несколько групп диверсантов уже пали её жертвами. Кто-то вслух мечтал, что несогласованный республиканский флот помножит себя на ноль дружеским огнем. Напрасно. Некоторые участки защищали профессиональные охранники активов элиты. Их удерживали не только звонкие кредиты, но и заслуженная репутация. При панике каждый разумный натянут до предела. Нервы сдают и тогда он становится глух к разумным доводам сдаться. Полностью перекрыть кровавые басни Республики не удавалось. Тем более, нет дыма без огня. Солдатня по обе стороны фронта не гнушалась мародёрства, считая имущество побежденных законной добычей и компенсацией затраченных ресурсов. Бастила тяжело дышала. Пот лился по девичьему лицу. Волосы растрепались. Однако девушка упрямо наносила редкие удары и куда чаще упорно уворачивалась. Только бы не попасться в захват — выйти из него и заблокировать повелителя ситхов у неё не выйдет. Ситуация напоминала Ревану попытку взять Корусант измором. Где-то запасы подходили к концу, но планета в целом продолжала жить. — Перерыв? — решил остановить разминку Реван. — Раз ты так решил, — согласилась Бастила и утерла пот со лба. Одна растрепанная тонкая каштановая прядь прилипла к декольте. Её конец уходил под майку, оканчиваясь где-то между парой немаленьких грудей. Вполне эстетичных и пропорциональных по отношению к другим частям Бастилы. Отвергать внимание повелителя ситхов к своему телу она не стала.***
Реван поглядывал на донесения с Корусанта. С каждым днем их всё больше, росла доля прибывших прямиком из кулуаров Республики. Они исходили от тех, кто считал себя недооцененными или несправедливо наказанным старой властью и потому надеялся на новую. Некоторых таких можно приблизить к себе и выгодно использовать. Других — скормить алчущей крови толпе, дабы она насытилась. Голонет тоже неумолимо менялся. Раньше язвили о пользе блокады, ведь народ забыл о поглощающих время и духовность глупостях вроде деликатесов и путешествий, Теперь урчание полупустых желудков перекрыло остроты. Император дал команду не пропускать ни один торговый корабль к Корусанту вне зависимости от того, что на нем: одежда, обувь, продукты питания. Исключения не делались даже для жизненно важных лекарств, пропуск приема которых фатален. Можно сколько угодно оглушать себя вещанием пропагандистов, но средняя корзина теперь содержит от силы пару упаковок дешевых круп и пакет овощей глубокой заморозки. Хотя раньше за те же деньги к ним прибавлялись кусок мяса и хоть какие-то сладости. Это что-то да говорило о реальном положении при блокаде. Обитателям Империи эти события показывали в ином ключе. Дескать, республиканский олигархат под предлогом войны взвинчивает цены и удешевляет рабсилу, чтобы впахивали за еду. Подданные Империи в недоедании и болезнях не виноваты, пусть спят спокойно и не протестуют. К тому же не они вложили оружие в руки корусантцев и спровоцировали бум преступности. Следовательно, имперцы ни при чем. Глядя на положение Корусанта, всё больше альсаканцев лично свидетельствовали лояльность Империи услугами и товарами. Кое-что перепадало даже Бастиле. Подвеску из витого серебра с голубым драгоценным камнем того же оттенка, что и её глаза, поднес деятель бизнеса. Он на титул тестя императора надеяться не мог, невзирая на миллионы на счетах по всей галактике. Так хоть к одной из наиболее вероятных любовниц подмажется. — Я бы предпочла, чтобы её на моей шее заменил подарок от тебя, — оценила Бастила презент наедине с Реваном. Он как раз сверялся с новыми картами Корусанта. Кое-кто с Альсакана раскрыл несколько секретов планировки Правительственного квартала и пары зажиточных районов. Пригодятся при штурме. Если, конечно же, не являлись дезинформацией. Такие случаи тоже были. Потому Реван поручил перепроверить данные диверсантам, которые дислоцировались в столице. Столица напоминала не то бак с бензином, над которым держат огнемет и связки зажженных спичек, не то водоем, который того гляди перельет через край и затопит всё вокруг. — Желаете зажечь сердца разумных и отвратить от поддержки правительства? Кажется, я могу вам предложить прекрасный вариант, — глава Комитета по пропаганде презентовал несколько клипов и снимки. Роскошь собрания группы сенаторов и приближенных поражала. Нижние уровни разводили концентраты в холодной воде — энергии на нагрев до состояния кипятка не хватало. Средние уровни думать забыли об источниках витаминов вроде свежих овощей или фруктов — переходили на крупы, которые всё чаще стали разбавлять примесями для удешевления и компенсации дополнительных расходов продавца из-за блокады. И в то же самое время представители верхов лакомилась деликатесами, оценивали прелести ухоженных танцовщиц, возлежали на мягких ложах в парах не самых легальных веществ. Обсуждали ужесточение режима, включавшего полный запрет выходить на улицу без крайней необходимости вне зависимости от времени суток. Это приведет к урезанию и без того небольшого количества рабочих мест. Новые источники финансирования — платеж за освобождение от службы по призыву, который расширится ещё больше, сокращение социальных выплат. Спустя несколько часов после обнародования последняя капля переполнила чашу терпения. «Правда ли это? Да не важно! Хватит с нас лишений ради этих!» Она залила нижние уровни бунтами. Докатилась до средних — протестами, выкрикиваемыми из окон и выстрелами. Сопротивляться назло Империи и её зверствам уже нет сил. Особенно после обещанных облегчений режима при новом правительстве. Да, когда-то император лгал. Но и родные сенаторы обманывали в не меньших масштабах. С воцарением императора хоть завершится блокада. В Силе Реван сверялся с волнами, которые исходили от Корусанта и прокатывались по всей галактике. Наступать планировалось по трем направлениям. Там проверяли готовность всех подразделений. Через Тету заблокировали путь отступления в Глубокое ядро. Оттянуть войска к чужим территориям близ Метеллоса может и получится. Перегруппироваться для каких-либо ответных действий не хватит времени — Империя не откажется от преследования отступивших. Империя наконец-то достигла рубежа. Повелитель ситхов шел к нему долгие годы. В начале Мандалорских войн Реван считал, что Республика имеет право на жизнь, пусть некоторые её слагаемые мешались при боевых действиях. Идею выбиться в командование породил провал при Миркре. Некомпетентность и отказ республиканского командования учитывать особенности местности привел к значительным жертвам среди джедаев и простых солдат. “Бросили без воды воевать в пустыне” – так описывали провальную операцию. Выиграть войну вопреки командованию невозможно. Далее страдать за чужие грехи Реван и Малак не собирались. Дезертирство даже не рассматривалось. Они сами станут командующими. Поднимаясь по социальной лестнице, Реван рассудил, что заслужил свою власть. Чтобы его заслуженные кровью и потом достижения не пропали, он должен её удержать. Потом грянуло отрезвляющее поражение в Пространстве истинных ситхов. Захват столицы надо обставить так, чтобы зверь с планеты вечных штормов не пробудился, почуяв легкую добычу в лице Республики. — Передышка окончена. Пора наступать, — возвестил Реван в окружении своих офицеров и министров. На Альсакане чистая синяя река текла под сводами голубого неба. На Корусанте его расчертят взрывы.
