Глава 48. Высадка
10 июля 2022 г., 17:00
Имперские десантные суда были под завязку забиты техникой, дроидами и солдатами. Спертый воздух канонерок отдавал запахом пота, топлива и машинного масла. Переговоры между десантом тихие.
— Должны выжить. Не вправе помереть у финиша, когда прошли столько мясорубок, — утверждал свою точку зрения рядовой с серебристой броней, которая в многочисленных боях потеряла свой блеск.
Вероятность гибели со счетов не сбрасывали. Как с ней справлялись? У многих страх смерти притупился. Когда что-то происходит слишком часто, организм привыкает к нему, перестает остро реагировать, чтобы не растрачиваться понапрасну ресурсы. Те, кто находились в десантных судах, пережили этот процесс. Изредка молились на разных языках, перебирали талисманы, тихо переговаривались с ближними. Новички считали, что громкая бравада отпугнет угрозу:
— Мы всех победим! — звонко заявил юнец в новой сверкающей броне. Едва ли он стрелял из настоящего оружия где-то, кроме тренировочного лагеря.
Потому юнца отправили в самый хвост. По плану тамошние канонерки коснутся посадочных площадок одного из заводов Тагге, когда более продвинутые части обезвредят местное вооружение и двинутся дальше, к Сенату.
В первых боях костяком войск Дарта Ревана выступали дроиды и закаленные в Мандалорских войнах бойцы из плоти и крови. У населения атакуемых планет на такие подсчеты не хватало времени. Империя быстро устанавливала свою власть. Зато про-республиканские обозреватели успели подметить многочисленность боевых дроидов. Это выродилось в остроты вроде «Только существо без мозгов будет поддерживать Империю» и «У большинства имперцев настоящего интеллекта нет». Они стали сходить на нет где-то между оккупацией родины распространенной в галактике расы мириалан и переходом богатых шахт Элома в руки Ревана. Шутки кончились после того, как повелитель ситхов захватил Кореллию.
Если в начале кампании добровольцы в имперские вооруженные силы вливались небольшим ручьем, то теперь они их наполняли, как река.
Реван приказал командованию привлекать неопытных солдат на ключевых объектах лишь в случае крайней необходимости. Теперь Империя может себе позволить такое. Лучше держать их на охране второстепенных участков и не самых важных конвоев. Операция на Корусанте должна пойти строго в соответствии с планом. Любая поспешность или неточность, которыми грешили недавно обученные и не познавшие всех превратностей войны, грозила замедлением захвата и увеличением жертв.
Во время снижения пилотам довелось увидеть вдали шпили космоскребов, пробивающихся сквозь неровный покров облаков.
Канонерки устремились на те участки полюсов, где темнота сгустилась, словно смола. Огни кораблей погашены. Они старались не выдавать своего присутствия раньше, чем приглушенный шум двигателей достигнет слуха обороняющихся. Дефицит техники для обнаружения незваных гостей должен был сыграть на руку.
Часть офицеров считала, что респов на полюсах слишком мало, чтобы на что-то повлиять. Контингент вероятнее всего перебросят ближе к зданиям правительственного значения, а наемники сконцентрируются вокруг активов своих нанимателей. Так зачем таиться? Но приказ Верховного главнокомандующего игнорировать не осмелились.
Канонерки летели над казавшимися нескончаемыми ледяными массами. Если бы корабли включили сигнальные огни, то поверхность бы залил оранжевый, словно пламя, и красный, как кровь, свет.
— Что-то всё легко, — насторожились в десантном отсеке одной из сотен канонерок.
— Не расслабляйтесь, — скомандовал офицер, — император обещал победу. Но никто не говорил, что она дастся без труда.
Десант действительно ждали. Кто-то из республиканских командиров всё-таки рассчитал по какой уязвимой точке ударят.
Принялись сигналить радары на приборных панелях пилотов и стрелков. Замаскированные самоходные зенитные установки раскрылись. Их яркие выстрелы рассекли темноту. Они отразились на бортах канонерок.
Пилоты считывали показания приборов, за доли секунды обрабатывали и устремлялись вверх, в стороны, пикировали, уворачиваясь от смертоносных попаданий. Они вспыхивали за иллюминаторами, их свет выхватывал лица пилотов из полумрака. Угроза исходила не только с земли. Порой небеса расчерчивали падающие с орбиты обломки республиканских и имперских кораблей. Далеко не все полностью сгорали в атмосфере. Уцелевшие останки неслись вниз с колоссальной скоростью.
Одной канонерке не повезло. Её пилот отклонился в сторону, уходя с линии огня. Маневр поглотил его настолько, что пилот не успел среагировать на летящий к его судну обломок. Столкновение. Задребезжал металл, канонерка накренилась, запертый в ней десант повело в сторону. Она сбилась с курса. Маневр не успел завершиться. Канонерку смел огонь республиканской артиллерии.
Четырьмя секундами позже в двух сотнях метрах развернулся поединок с другим исходом. Имперский пилот успел развернуться. Самоходная установка — нет. Её с целым артиллерийским расчетом погреб под собой пылающий обломок весом в несколько сотен килограмм. На льду вспыхнул огромный костер, озарявший поле боя наравне с десятками стычек. От него поднимались клубы дыма и пара. Выживших быть не могло.
Первые гражданские столкнулись с имперцами, когда канонерки подлетали к древнему архитектурному комплексу. Большая часть его скрывалась подо льдами. Имперцы нарушили покой древних гробниц вождей желлов — воинственных предков людей.
— Жги, а то ситхи нежить поднимут! — вскрикнул непривычно высоким голосом полноватый охранник.
— Я варварства совершать не собираюсь. Здесь историческое и культурное наследие Республики. Не желаю запомниться преступником для десятков поколений ученых. Этот комплекс пережил борьбу с таунгами, сотни восстаний, десятки войн, красных ситхов с Коррибана, Экзара Куна. Уж какого-то вандала и его подпевал-грабителей из Цзерки точно переживет, — отчитал утонченный смотритель местного музея.
— А мы переживем?! — не успокаивался охранник.
— Что нам остается? — тоном умудренного философа рассудил смотритель.
Он похлопал давнего знакомого по плечу. Глубоко вдохнул. Лучше уж потом платить страховой за оказавшуюся безосновательной активацию консервационных механизмов, чем лишить следующие поколения такого памятника.
На поверхности битва не затухала. Наоборот. Выстрелы всё чаще окрашивали и плавили льды. На несколько мгновений там становилось светло, будто день уже наступил.
И всё же окраин города достигло большинство канонерок. Там артиллерия замолотила, когда чернота ночи стала светлеть. Сначала угольный цвет размылся до сизого. Затем из-за горизонта показалось солнце, смешиваясь с пожарами близ полюсов. Первые его лучи коснулись космоскребов, сверкнули на корпусах канонерок и борющихся в атмосфере республиканских «Молотоглавов», отразились на дулах орудий.
Они не замолкали. Канонада в космосе, в небе и среди зданий. Её эхо разносилось всё дальше.
И всё же с каждой минутой имперские десантные суда заслоняли всё больше участков неба над Галактическим городом.
В некоторых канонерках солдаты не в серебристой броне. Ещё до десантирования они переоделись в оранжево-черную республиканскую униформу. На этом этапе она облегчала проникновение на объекты и делала провокации на территории противника разрушительнее в разы.
Кто-то ерзал, не желая соприкасаться дольше необходимого с напоминанием о своем прошлом, потерях, дезертирстве и прямой измене присяге. О том, что совершил ради подтверждения верности Империи деяния вроде бомбардировки Телоса. Об уничтожении того, что раньше защищал ценой своих жизни и здоровья.
Иные успокаивали себя тем, что это всего лишь одежда, а прошлое далеко позади. Но проигнорировать новое оформление не могли. Хотя бы потому, что следовало помнить, как дать знак своим, чтобы не пристрелили при виде оранжево-черного.
Небо над Корусантом гремело, как будто разверзлась невиданных масштабов буря и сотни молний били одновременно. Лил огненный дождь из обломков. По указанию свыше имперцы держались как можно дальше от густонаселенных районов.
Служившие Республике и её народу обороняли свои позиции — веря в идеалы своего государства, защищая себя, близких свое имущество или мстя за причиненную боль ситхами. Кто-то просто набивал карманы либо удовлетворял жажду крови и прочие низменные страсти.
Брат встал против брата. Имперский «Молотоглав», где служил младший отпрыск Кортессов, находился на расстоянии выстрела от своего республиканского собрата. Им командовал старший сын. Он удержал свое положение, невзирая на все интриги. Но того, что произошло далее, не мог предугадать ни один из братьев.
Наемники прямо посреди поля боя решали проблемы работодателей: уничтожали конкурентов, прикрывали отход и вывод активов. И когда на пути встали братья Кортессы, решение этолийских наймитов не изменилось. Их орудия скосили оба корабля. Заказ следовало выполнить. Цена неважна, если её платит не наниматель и не они сами.
В пылу схватки порой по незнанию, порой намеренно братья убивали сестер, дочери выступали против отцов, сыновья умерщвляли матерей.
Наступила кульминация Гражданской войны. Конфликт обнажал то, что было скрыто до сих пор. Выстрелы сорвали покров. Взрывы снесли ограждения закона и совести. Души охватили конфликтность, злоба, зависть, мстительность, корысть, похоть. Единичные холодные головы не в состоянии остановить пожар, охвативший сотни жилых уровней.
Над ними жертвами турболазеров становились десятки складов и торговых кораблей. Вспыхнула флотилия, перевозившая химические реактивы. В какой-то момент непрекращающиеся выстрелы задели регулировавшие погоду на планете зеркала. Атмосфера накалилась. Реакция на их выброс не заставила себя долго ждать.
Небо над густонаселенным кварталом залило красным. Поднимающееся солнце будто обагрила кровь. Воздух отдавал солью и железом. Прячась за окнами с наклеенной внахлест на рамы клейкой лентой, разумные наблюдали как багрянец расползался над ними. Для этих существ восход Империи оказался кровавым во всех смыслах.
Подкошенный фрагмент зеркала ударил по району. Гравитация неуклонно тянула обломок вниз. Он пропорол высокое жилое здание прежде, чем увязнуть в переплетении оплавленных проводов, балок и блоков. Убивал и калечил не только обожженный в атмосфере обломок. Вызванная им ударная волна прокатилась вокруг него, разрушая и погребая под завалами. Большинство раненых было обречено на смерть, если не получит квалифицированную медицинскую помощь.
Но шансы оказать её уменьшались. В условиях нарушенного боями сообщения медики не успевали добраться до пациентов. Из-за имперской блокады и спекулянтов многим не хватало лекарств и перевязочных материалов. По всему Корусанту сотни тысяч получали шрамы, которые никогда не уйдут.
Автоматизированная артиллерия Галактического города противостояла до тех пор, пока её не уничтожали. Однако по нему были разбросаны установки, контролируемые существами из плоти и крови.
На них и нацелились провокации. Имперские диверсанты учиняли их из стремления нажиться, заработать звание, отомстить, ради погони за острыми ощущениями. Взвинченные существа шли на поводу. Вспыхивали драки в беженских лагерях, беспорядки в жилых районах, трещали стекла и фасады, разгорались пожары.
Вдруг облаченный в республиканскую униформу открывал огонь по защитникам города. Смятение охватывало души, замедляло отпор, облегчая задачу захватчикам.
— Верховный канцлер бежал, убит. Сенат захвачен. Занята половина заводов. Сенаторы тысячи миров объявили о лояльности Империи. Праджи приказали сжечь Корусант. Сопротивляйтесь им, встаньте на сторону Империи и вашего подлинного защитника, — трубили про-имперские силы.
— Реван не успел завершить свой колдовской ритуал и при смерти. Ситхи поубивали друг друга. Цзерка захватывает в рабство женщин и детей. Противник терпит тяжелые потери на четырех участках, — отвечали республиканские сторонники. Их голоса становились всё тише, ведь их источники убывали. Их уничтожали физически или они переходили на сторону Империи.
Дезинформация забила радиочастоты. Разумные закрывали уши, пропуская действительно важные сведения.
Имперские канонерки пролетели между космоскребами. За ними волочился шлейф из уничтоженной артиллерии, выбитых окон, стонов и воплей раненых, криков и плача скорбящих о погибших. Имперцы нацелились на космопорт Эмеральд. Его так назвали в честь изумрудно-зеленой отделки, которая отличала его от сотен собратьев на Корусанте. Каждый день тонны грузов, множество пассажиров и ежечасно вылетавшие корабли. А сегодня — ещё и яхта с ценностями, которые хотели вывезти под шумок. Они тянули на миллиард кредитов.
Турболазеры прошлись по посадочной площадке, вынуждая единичных республиканских солдат забиться в укрытия. Застучали отъезжавшие в стороны двери десантных отсеков. Серебристые перчатки отпускали поручни и петли, выхватывали оружие. Выбрасывали канаты. Спускались по ним.
— Космопорт Эмеральд в дыму из-за учений, — хрипло заверял окружающих чудом уцелевший гражданский радиопередатчик.
— Какие к ситхам учения?! — взревел республиканский солдат, откатываясь в сторону и избегая поражения осколками брошенной в него гранаты.
Ответом ему был лающий смех с имперской стороны, перемежаемый выстрелами из бластеров.
— Они говорили, что для нас всё расчистили. Про отстреливающихся респов ни слова, — процедил сквозь зубы командир солдат, пробивавшихся к вожделенному грузу по опустевшим залам.
Количество бластерных болтов свидетельствовало о том, что численный перевес был у имперцев. Причин много, от гибели, ранений и дезертирства республиканцев до давки.
Следы одной из них смердели в зале вылета. Его лампы едва выхватывали отдельные куски интерьера вроде металлических кресел и столиков. На полутемном экране едва проглядывался пункт назначения — Балморра. Подле стойки регистрации брошенные впопыхах баулы. Некоторые раскрылись и из них рассыпались не особо ценные вещи — бутылки с водой, одежда, белье, еда, редкие игрушки, добротные канцтовары, которые можно обменять на спички или соль по прибытии. Неупакованные продукты начали плесневеть. Это было куда более эстетичным зрелищем по сравнению со следующим.
Труп был относительно свежим — запах ещё не успел пропитать всё вокруг. Многослойное одеяние скрадывало тонкую фигуру. Оно не смогло спасти при давке. На одежде отпечатались подошвы разных размеров.
Опознать расовую принадлежность удалось не сразу — лекку размозжили, лицо заволокли синяки до неузнаваемости, грудная клетка придавлена, а пальцы рук раздроблены. Юная тви’лекка постаралась унести на себе как можно больше одежды, а из обуви выбрала добротные сапоги, пусть и не по теплой корусантской погоде. Может, упала в обморок от истощения, а перепуганная толпа довершила фатальное дело.
Уворачиваясь от внезапного выстрела, имперский комиссар приметил на полу шар с кулак размером. Перекатился в сторону — предмет окрасом и формой напоминал гранату. Взрыва нет. Различил крышечку и пульверизатор.
Эти духи чертовски напоминали оружие. Их выпадения достаточно, чтобы всколыхнуть взвинченную толпу. Её первый позыв — бежать. Тви’лекка оказалась препятствием, его повалили и раздавили. Но сейчас не до достойной отправки трупа в последний путь. Очень близко жалила раскаленная плазма.
— Сдаваться не требую! Думайте, прежде чем подыхать за ворьё-богатея! Пока мы друг друга в фарш перемалываем, Корусантскую галерею растаскивают! Сядет то судно — творите что хотите! — заорал комиссар.
— Кончай брехать! — и всё же это высказывание республиканской стороны звучало тише, чем полный веры возглас, что в разгар боевых действий никаких учений нет и не предвидится.
За эту нить ухватился имперский комиссар. Переговаривались быстро, отрывисто. Выстрелы постепенно стихли. Республиканские силы заняли позиции, позволявшие защитить гражданский космопорт от разрушения, если имперцам всё-таки придет в голову подорвать объект. И не попасться противнику — некоторые зверства над пленными стали достоянием общественности.
Имперцы неслись. Лестницы, крытые и открытые переходы, коридоры. Их оглашал бег солдат. От дефицита электроэнергии перемигивались табло с указанием вылетов и посадок. В эти дни прибывающих на Корусант меньше, чем улетающих с него.
Порой за витринами и в мертвенно-пустых залах ожидания мелькали силуэты — не все гражданские успели эвакуироваться. Бряцание оружия и проблески брони убирали их с дороги.
Цель — один из частных ангаров. Мощные двери преграждали путь в него. Вскрывать электронный замок, сохраняя их в целостности, слишком долго. Затянутые в перчатки пальцы коснулись кнопок активации трех термальных детонаторов. Они полетели в дверь. Разваливаясь, она загрохотала так, что с потолка посыпалась изумрудно-зеленая краска. Она не успела осесть на серебре брони.
На бегу доставали заготовленное — гранаты особой конструкции. Яхта почти стартовала. Солдаты видели, как она приходила в движение. Воздух вокруг разогретых двигателей вибрировал. Застрекотали мелкокалиберные орудия корабля. Они скосили одного имперца. Гранаты всё равно полетели в цель — для этого задания отобрали самых метких в батальоне.
Они же вскрывали дверь поверженной яхты. Когда всё закончилось, даже имевшие лишь основное общее образование ахнули. Столько шедевров в золоченных рамах видеть никому из них не доводилось. Карманы набивать не рискнули — ситх призвал своих голодных тук’ат. У них будет пир, даже если недосчитаются хотя бы одной из десятков изящных крошечных камей альдераанской работы.
Не везде достижение цели происходило относительно бескровно.
Подстанцию, обеспечивавшую энергией десять жилых уровней, десятки больниц, несколько заводов и бесчисленные предприятия помельче, обороняли до последнего. От целого взвода республиканцев остались лейтенант, шесть еще держащихся на ногах рядовых и несколько раненых. Черно-оранжевая униформа пропиталась кровью, потом и пылью.
Имперцы ещё не подошли. Вокруг бесновались преступники и мародеры. Порой вспыхивали драки при дележке добычи. «Вот бы уроды поубивали друг друга» — позволил себе надеяться на такой исход один из рядовых. Едва ли он сам до него дотянет — рана на руке рисковала загноиться, невзирая на все усилия медика и израсходование одной из последних аптечек.
— Швырнут в это разбитое окно гранату и нам конец, — тяжело размышлял лейтенант, оценивая обстановку.
Оградить окно практически нечем. Республиканцы поспели к подстанции, когда преступники выгребли практически всё. И даже зачистка не изменила положения дел.
— Зато трупы тех ублюдков скидывать удобно, — проговорил солдат-забрак, счищая чужую кровь с ножа.
Лейтенант отвечать не стал. Взгляд зацепился за то, что преступники планировали сделать большим костром. Обломки всяческих материалов, флимсипласт, рулон с чем-то мелкоячеистым… Подождите-ка. Нейлоновая сеть!
— Вытаскивай и разматывай! — приказал лейтенант.
Сеть точно не защитит от струй огнеметов и тем более турболазеров. Лейтенант приценился к размеру её ячеек — никакая граната или бутылка с зажигательной смесью не проскочит. Скорее, она отскочит. Размер этого участка подстанции был достаточным, чтобы в таком случае не попасть в радиус поражения гранаты.
— Вешай! — команду выполнили быстро настолько, насколько позволяли силы остатков взвода.
Следование приказу их спасло, когда принялись за подстанцию. Этот объект продержался дольше всех в округе.
Подобные операции в те же минуты разворачивались тысячами в Республиканском городе. Они простирались от пентхаусов на вершинах космоскребов до подземных коммуникаций. Штурмовали склады, двигались среди станков на заводах, отстреливались в недрах электростанций, оборонялись у правительственных зданий.
Альсакан был репетицией и то легкой. Там не было столь долгой блокады, отбросившей многих на грань выживания, не облучали растаптывающей здравый рассудок пропагандой, на Альсакане не существовало такого количества густонаселенных уровней и особенно трущоб.
В Галактическом городе давки и пожары убили больше, чем выпущенные порождения ситхской алхимии.
Одуревший от страха народ уверовал, что настал последний день. Безнаказанность преступлений в последние дни Республики подстегнула его. Вчерашние сотрудники припоминали старые обиды, отправлялись громить насоливших соседей или осточертевшие рабочие места. Недавно посещавшая учебные заведения молодежь хваталась за оружие или приспосабливала под него подручные предметы: куски мебели, доски, кирпичи.
Разбиваемые витрины и двери отчаянно звенели и скрежетали. Мародеры собирали кровавую жатву среди гражданских с остервенением. Не щадили ни потерявшихся крошечных человеческих детей, ни забракских домохозяек, которые до последнего прятались от выбивших хлипкую дверь в квартиру грабителей.
— Грабь награбленное! — призывали, кричали, визжали.
Из торговых точек угоняли спидеры, выносили дорогую технику, деликатесы и алкоголь. На дешевку вроде муки и круп не разменивались. Когда ещё так насытятся?
Гиб малый и средний бизнес. Главных деятелей и виновников кризиса погромщики могли разве что царапнуть — их скашивали орудия по последнему слову техники.
Культурные ценности безвозвратно уничтожались: сжигали и растаскивали библиотеки, театры и музеи.
Народ бесновался. И исходящий яд не мог не перекинуться на солдат.
— Дак мы чтобы врагу не досталось! — издевательски убеждал республиканский, вырывая дорогой голопроектор из рук пытающейся сберечь его старухи.
— Ты, ирод, в их лагере сдохнешь! Мы — нет! — взвизгнула её соседка, обрушивая тяжелую сковороду на голову грабителя.
Вот только не учла, что подоспеют его товарищи — слишком уж задержался тот, кого они отправили за добычей. Из гражданских в той квартире не выжил никто. Вспоров подушки и распотрошив прочие вероятные тайники, помимо голопроектора вынесли пакетик с ауродиевой цепочкой и тремя кольцами. Напоследок вырвали драгоценные серьги из ушей уже мертвой старухи. То были все нажитые ею драгоценности.
Однако большинство республиканских военных физически не имело времени мародерствовать, сражаясь за свою жизнь. Зато право победителя окрыляло имперцев. Почти всегда грабили с молчаливого или вербального одобрения начальства.
Для кого-то этот хаос представлялся лестницей наверх. Помимо прочих, так рассудил один кружок знатных и богатых. Пока у их ног горели активы конкурентов, обладатели ресурсов обратили свой взор на шпили Храма джедаев. Идея быстро оформилась в план. Его транслировали толпам.
Колдуны крали ваших детей. У них пища, питьевая вода, оружие, транспорт — способы вырваться из этого ада. Колдунов теперь единицы, но их алчность не сократилась. В их сердцах нет жалости. Значит, и в ваших её быть не должно. Идите и возьмите то, что в действительности принадлежит вам. Уничтожьте тех, за которыми пришли ситхи. Отомстите за ваши лишения.
И цветастая многотысячная толпа, как бурный поток, ринулась по улицам к Храму, порождая ещё большую неразбериху среди имперцев и верных присяге республиканцев. Защитившая свою собственность элита наблюдала за зрелищем.
