Восход Империи

      Массивный купол более двух километров в диаметре напоминал щит над приземистым основанием здания Сената. И судя по прогнозам атакующих, ему суждено треснуть под ударами имперских десантников над ним и спецназа, выискивающего в какую прореху влиться. — Глянь, рванет! Не просто гриб, а ядерный! — злорадствовали имперцы, у которых хватало времени говорить вместо того, чтобы отстреливаться от лезущих из каждого угла дул. Таких везунчиков совсем немного в Правительственном районе.       Победа не спешила к имперцам. Архитекторы утверждали, что оружие способное разрушить Сенат, должно быть достаточно мощным, чтоб уничтожить всю планету. Они не солгали: крепкий фундамент, мощные стены и непроницаемая оборона не поддавались снарядам десантников, которые разрывали обшивку космических кораблей. Но Ревану не требовалась разрушать Сенат. Достаточно довести до точки кипения разумных внутри него.       Без принятия ключевых решений внутри него здание Сената превращалось в дорогую постройку, каких на Корусанте множество. Импульсно-волновой карабин не попадет в цель, если нет воли взять его в руки и нажать на спуск. Именно разумные решали сопротивляться или сдаваться.       Элитные ракетно-штурмовые десантники оказались по обе стороны фронта. Лоялисты держались за заслуженную в боях за Республику грозную репутацию неумолимой силы, которая существовала уже сотню поколений и просуществует ещё дольше. Всегда после поражения поднимались и отвоевывали победы. В разные периоды Республики военачальники желали отколоться от государства, переходили от слов, которые десантники ни во что ни ставили, к делу, которое значило для них всё. Предатели были всегда. Прихвостни заигравшегося сектанта проходили по той же категории. И всегда на ренегата находилась расстрельная команда, пусть он и успевал натворить делов. Так кто же такой Реван, чтобы ронять себя ради него? Громкие речи, долгая мясорубка при Дксуне, провал при Малакоре, плазменная заточка в бок от собственного якобы доверенного генерала, которого так и не покарали за предательство, ставящая препоны девица-магичка, свора мраккультистов с жестянками и способность выезжать за счет грызни начальства. Вот и весь сказ.       Присоединившимся к Империи Реван виделся спасителем армии, которой так часто пренебрегали во имя флота. Он приведет десант к новым вершинам. Наконец-то будет руководить солдат, а не политикан. Он даст ещё больше наград, чем Верховный канцлер: культ силы, почет и завоевания. — Спасти, разбомбив к ситховой матери, — оценил логику ренегатов один лоялист после Телоса. Вознаградил её выстрелом в грудь противостоящего десантника.       Теперь не до переговоров. Либо ты, либо тебя. Противостояние накалилось, как купол Сената. Некоторые его участки побелели, истончились, но до прорыва далеко.       Орбитальная бомбардировка не даст нужного эффекта. Столица Республики должна до основания прочувствовать свое поражение вместо того, чтобы быть испепеленной, вдохновив выживших на мщение. Сейчас оборона шла по инерции. Рушились под ногами имперской пехоты мосты и лестницы, стреляли турели и дроиды, срабатывали ловушки, но это было уже дело не рук разумных, а автоматических систем.       Некоторые республиканские подразделения от отчаяния решались показать белый флаг. Трибунал далеко. Раскаленная плазма пролетала над головой, плечами, пекла закрытые броней бока. Лучше уж сдаться, а не подыхать непонятно за что. Имперские подразделения не под руководством ситхов неожиданно щадили пленных под проповеди комиссаров, что наконец-то народ освобождается от рабского ярма Республики. Цена добытой на войне свободы напоминала о себе ранеными и убитыми на улицах планеты-города.       Смерть пробивалась всё выше и выше. Политиков и бизнесменов находили отравленными, зарезанными, застреленными, сожженными живьем, уничтоженными куда более замысловатыми способами. Что за существа обходили многоступенчатые системы безопасности, их датчики, камеры, лазеры? Охваченные страхом за свою жизнь не знали кто следующий в списке целей неуловимых теней. Смута ширилась.       Уцелевшие сенаторы-инопланетчики со свитами разбегались с Корусанта. Они разносили панику, как вомп-крысы эпидемию. Было отчего. Под горячую руку толп попали несколько народных избранников. Народ их отблагодарил, избавив от тягостей элитного имущества, обогрев зажигательными смесями, украсив шеи пеньковыми веревками и натянув их до вершин фонарей с летальным исходом.       Некоторые представители республиканской элиты держались до последнего.       Домина Вахали, урожденная Тагге, стояла в своих апартаментах прямая, как копье. Их высокие своды желтые, словно солнечные лучи. Под ними ни слуг, ни детей, ни просителей, ни союзников. Даже дорогостоящие дроиды удалились. Только она и супруг.       Корусант раскинулся за чистым до блеска панорамным окном резиденции Вахали. Века прошли с момента её создания. Она видела празднества с салютами и поднимавшийся от крематориев дым, где жгли жертв эпидемий, минуты молчания и воодушевляющие толпы речи, защитников Корусанта и чужеродных захватчиков, массовые беспорядки и поразительное единение. Победы и поражения разворачивались у подножия столичной резиденции Вахали.       Не в ней концентрировались главные богатства рода. Пресловутый Золотой триптих располагался на родном Кайкиелиусе. Всего лишь копия, пусть и высококачественная, хранилась в Гербовой гостиной двумя этажами ниже по широкой парадной лестнице. Здесь не больше минимума, нужного для поддержания деловой жизни и демонстрации высокого статуса.       Лишь апартаменты Домины выделялись. Она обустроила их по своему вкусу, привезла настоящие ценности с Тепаси. Каждый предмет напоминал о чем-то личном.       Домина упорно не смотрела в окно. Нежеланные звуки никогда сюда не доходили. Окно допускало шумы лишь по желанию хозяев, которые мановением руки активировали сложную систему регулирования громкости. Когда служанка ещё крутилась рядом, хозяйка не стала приказывать запахнуть тяжелые расшитые оранжевые шторы из настоящего бархата. Недопустимо показывать подчиненным, что опасаешься сталкиваться с чем-либо. Маска деловой дамы надежно защищала лицо. И всё равно в последние дни пища потеряла вкус, парфюмы — запах, цвета — свою яркость. Домина не чувствовала вес длинного шлейфа дорогого платья.       Хватит с неё трусости. Домина уперла взгляд в окно. Не смыкала век, как бы ни хотелось обратного. Огонь на горизонте подбирался к корусантским владениям Вахали и Тагге. Занялся пламенем шпиль элитного космоскреба, принадлежавшего младшему брату Домины. Перестреливались у транспортного терминала Вахали, через который шли тонны предметов роскоши. Если приглянуться, станет видно ещё больше стремительно теряющих в цене активов. Взор вопреки желанию выхватывал их.       Как? Как этот проходимец обвел их вокруг пальца? Домина знала ответ и одновременно страшилась его озвучить. Тагге и Вахали двигались в рамках, заданных Основателями. Если хоть что-то могло замарать династию, задействовали сторонние ресурсы. Они брали на себя удар в случае неудачи.       Сделавший себя сам в сжатые сроки вояка оказался более вдохновляющим для широких масс, чем идеи преемственности поколений и постепенного накопления влияния и капитала. Ощутив власть, Реван потерял всякие границы. Он запустил свои щупальца всюду. Наступал, пока остальные держались в изведанных территориях позади него. Домина Тагге годами плела крепкие сети. В них попадалась крупная республиканская рыба, а потом мелкая имперская. Но главная попросту разодрала сеть сверхъестественно крепкими и острыми зубами.       Наконец, супруг указал Домине на два кубка на полированном столе с пышными замысловатыми украшениями. Гризмальтская работа. Ещё одно свидетельство того, как территории выходили из-под контроля.       От древесины доносился нежный сладко-цветочный аромат. Эта особая порода добывалась только на одной планете в Среднем кольце, что взвинчивало цену до уровня высших этажей космоскребов. Место добычи полностью принадлежало Вахали. Часть записали на подставных лиц для усложнения изъятия актива. Фактическую власть всё равно осуществляла династия. Так обстояли дела с объектами и даже планетами по всей галактике. Диверсификация активов или по-простому: не складывай все яйца в одну корзину. Вот только что делать, когда в держащую её руку впились со всей силы? — Домина, ты же не… — супруг впервые за столько лет не нашел слов. Он, который не отступал даже во время самых жестких переговоров от Куата до Пространства Хаттов.       Она не ответила. За окном развернулась очередная сцена потери опорной точки в районе Сената. Обрушение моста не сбило с курса имперскую пехоту на лендспидерах и следующих за ней боевых дроидов. Замедлило, но не остановило. Перегруппировались и вновь пошли штурмовать мечущие плазму турели. При них ни одного существа из плоти и крови. Захватчики никогда не подходили так близко к твердыне Вахали. — Домина, ты же не думаешь нас двоих… — супруг повернулся и заглянул в кубки.       Так и есть. Они полны источающей горьковатый запах полупрозрачной серой жидкости. Потомки Основателей вынуждены разбираться в ядах, чтобы не стать последними представителями своей генетической линии. Вахали узнал какой перед ним. — Ты не хотел покидать Корусант, как Праджи вашу родину, — голос Домины звучал неожиданно мягко, тихо. Даже близкие нечасто слышали его таким.       Вахали неверяще распахнул глаза. Его Домина никогда не сдавалась, до последнего строила и воплощала планы. У любой династии случаются неудачи. Если бы их предки позволили себя падать в небытие при каждом проигрыше, то род бы давно угас, а все богатства отошли чужакам. И чтобы вот так всё кончилось для них двоих… С другой стороны, умереть на своих условиях безусловно лучше, чем униженно сдаваться на милость, которая не брезговала многодневными пытками перед публичной казнью. Горьковатый запах из кубков показался не столь мерзким в сравнении со смрадом пыточной.       Вахали озвучил свои чувства. Что-то зашумело. Блеснул серебром пульт в ухоженных руках Домины. — И не придется. Видимо, пора, — она вздернула подбородок, свысока поглядывая на голограмму того, как автоматические системы не оставят ничего от желанной императором добычи. В апартаментах потомка Тагге его ждут разве что ловушки. — Ты со мной? Собирайся. Нам пора домой, к тебе, — Домина поправила прическу, отстегнула стесняющий движения шлейф.       У неё появятся такие же и даже более роскошные наряды. Надо лишь уцелеть в ходе смуты. В конце концов, предки проделывали такой трюк десятки раз.       Стукнула окрашенным в оранжевый ногтем по кубкам. Их содержимое разлилось по столу. Оно зашипело. Жидкость разъедала дерево, превращая сладковатый цветочный аромат в серный и безвозвратно уничтожая предмет искусства.       Перед эвакуацией супруги вместе сбросили последние ненужные архивы в горящий камин. Резиденция превращалась в очередной убыток на балансе новоявленной власти на Корусанте. От живой Домины Вахали, урожденной Тагге, неприятностей больше, чем от мертвой.       Они не стали экспериментировать с блокадой. В лабиринтах Корусанта старожилы разбирались лучше безродных новичков. Любое пламя войны рано или поздно потухнет и его сменит дым. Под его покровом спрятаться и перегруппироваться легче.       Для некоторых пути эвакуации были перерублены. Оставалось принять с достоинством свою участь. Сенатора Пантира она не пугала. У его отца и трона Альдераана есть другие наследники. Сенатор оставался в своей резиденции, предпочтя её обреченным на провал попыткам скрыться среди простолюдинов. Правитель должен нести ответственность и за поражение. Хочешь сохранить пестуемую поколениями честь — не сдавайся под гнетом обстоятельств, не избавляйся от неё, как от хлама, отягощающего корабль беглецов. В конце концов должен же кто-то позаботиться об альдераанских пленниках на Корусанте?       Этажом ниже знатные Кортессы добрым словом поминали идею отправить по одному представителю на обе стороны фронта. Да, их близкие погибли, но династия при любом раскладе выживет из-за благосклонности победителя. У Органа всё не так однозначно.       Последние значительные представители Десяти семейств Куата покинули Корусант раньше Вахали, стоило имперскому десанту снести несколько линий обороны Правительственного района.       Родная планета милее сердцу. На поверхности — рай, созданный руками лучших специалистов по терраформированию. Даже хищники остались исключительно угодные правителям Куата. На окольцовывающих планету верфях рабочий класс находился под контролем — в любой момент можно было отключить системы жизнеобеспечения или пообещать прощение части кредитных обязательств, если сдашь зачинщика нарушения стабильности. На Корусанте простолюдины стали позволять себе слишком уж много — столице кислород так просто не перекрыть. Ничего. На территории Десяти семейств Реван скорее погибнет, чем возьмет куатскую твердыню.       Они планировали оставить противнику разве что горелые руины. В планы вмешались гризмальтские саперы. Родственница их королевы с солдатами в поместье семейства Куат. В первую очередь она приказала вынести желанные антикварные альдераанские диваны. Этакая месть конкурентке с Куата.       К концу дня родственница королевы Гризмальта со слугами не отличалась от мародеров из низов Корусанта. Разве что апломбом и лексиконом. Выносили всё, что попадалось под руку. Один солдат стащил дамские туфли с пряжками стоимостью в квартальный доход рабочего. Родовитая особа через своего глашатая призвала гризмальтцев не позориться. Они должны взять добычу побогаче. Солдат заткнул за пояс каблуки туфель с пряжками и с удовольствием раздробил кувалдой створки одного из гардеробов. Вытянул из него несколько шуб, истрепав их. Накинул на себя. Он стал походить на массивное косолапое животное.       Дом 500 по Республиканской улице превратился в огневой рубеж. Выстрелы грохотали беспрестанно. Они разили противника и в открытую, и из самых неожиданных мест. Схватка не дошла до коридоров апартаментов и частных турболифтов, но кипела вокруг. Ночью здесь стало светло, как днем. Штурм столицы стер границы между временами суток. Наступления утра не заметили за опущенными бронированными створками на окнах.       Сенатор от Юланта Финнис Аллие вынужденно остался на Корусанте. На свою ценность в пору смуты он не рассчитывал. Его родная планета не обладала средствами Тепаси или Куата, которые позволили бы бежать со стопроцентной гарантией выживания.       Сенатор сидел за своим рабочим столом, уронив голову на сомкнутые ладони. Локти на столешнице — не до манер сейчас. Пусть всё поскорее кончится. Пусть вернутся парни с фронта на фермы, минуя имперских карателей. Уж на родине что-нибудь придумают. Перезаключат контракты, завербуют контрабандистов, где надо подкупят чиновников, лишь бы не быть перемолотыми жерлами долгов, Империи и монополией «Цзерки» на многих рынках. Тут все средства хороши.       Перед Аллие положили кейс с джедайскими артефактами. Финниса признали доверенным лицом в последнюю минуту. Вот и принесла нелегкая истрепанного джедая Тейса. — Бегите.       Даже на нервах добавлять в адрес джедая ругательство «Ситх вас побери» сенатор от Юланта не стал. Оно рисковало стать пророческим. — Уж точно не в небо. Собьют. Разве что истребитель на двоих или нечто фантастическое со стелс-генератором, — отказал ветеран боевых действий. — Так только вы и ваша, как её там, ученица… — нетерпение звучало в голосе сенатора. Не хватало попасться в таком виде какому-нибудь стороннику нового строя. — И бросить своих солдат? Нет. Примите на хранение и на том закончим, — Тейс не стал обвинять сенатора в продажности или желании спасти только свою шкуру. Понимали друг друга. Оба хотели закончить побыстрее со скользким делом, пока оно не вывалилось из рук и звуком шлепка об пол не привлекло нежелательное внимание.       Цели политиков варьируются. Стандартный набор держится в пределах обогащения, влияния и похвалы в различных соотношениях. Власти на политической арене достигают явно не те, которые исполняют все свои предвыборные обещания. Лучшие места достаются окучивающим толпу и одновременно успешно проталкивающим интересы покровителей. Угнетенные явно не в состоянии ими стать. Ресурсов не хватит.       Довериться сенатору? Рискованный ход. Всё равно что идти по неустойчивому мосту во время землетрясения. Его магнитуда нарастает и неизвестно когда достигнет пика. Непонятно успеешь ли перейти мост до этого. Но выбора нет. Всё Тейс не укроет. Скорее, навесит мишень на себя и свой отряд. Выживать проще без довеска в лице чувствительных к Силовым артефактам ищеек.       Почему старик Аллие не сдаст? Не в благодарность за услуги Агрокорпуса, который уже рассеялся как дым на ветру. Артефакты из кейса нужнее на родине Финниса. Имперские запасники без них обойдутся. «Цзерка» и иже с ней пусть подавятся.       Прощание уложилось в пару слов. Сенатору необязательно знать, что ему достались слабейшие артефакты, сильнейшие остались при джедае, а он вернется к своим и затаится в низах Корусанта. — Ох, не хотел бы я сейчас быть в Сенате, — проговорил Финнис Аллие, когда джедай проскользнул в дверь. Если помрет, то пусть не у его порога.       Словно в подтверждение, Сенат накрыла тень. Несколько имперских «Молотоглавов» зависли над ним. Ракетные десантники-лоялисты перегруппировались, чтобы не попасть под обстрел орудий, попытаться пробить обшивку имперских крейсеров, деморализовать противника. Очаг республиканского сопротивления горел. Недолго ему осталось.       Аллею-церемониальный путь в Сенат образовывали статуи отцов-основателей Республики, как на подбор исключительно людей. Памятники были молчаливыми свидетелями её конца. Светлые плиты площади вокруг массивного здания закоптились от множества попаданий. Кое-где в них зияли испускавшие дым кратеры. Местные системы ПВО изничтожались имперскими частями. Но спускаться на площадь, под дула знаменитых десантников рядовые подразделения не осмеливались. Там будут как на ладони. На километры вокруг Сената не было достаточно высоких зданий, которые создадут укрытие и облегчат штурм. Пехота пристреливалась, меняла позиции, но атаковать не решалась. — Если до вечера не будет опорной точки в здании Сената, забудьте о щедром довольствии и быстром конце кампании, — озвучил последствия промедления Верховный главнокомандующий.       Наконец, атаковали — грянули выстрелы с неба. Грохот. Кажется, что даже воздух вокруг завибрировал. Вздыбились плиты. Дым заволок площадь. Сквозь его завесу мелькнуло, как что-то круглое камнем плюхнулось вниз — снесли голову статуе Основателя ближе к куполу здания. Ошибка или намеренно — в горячке боя не разобрать.       Кровь брызгала на постаменты и флагштоки. Яркие полотнища на них выстрелы превратили в изодранные тряпки. Раненые и трупы валились на изображенные на плитах символы тысяч планет и систем, которые являлись членами Республики. Круглая мозаика с гербом государства, которую за красоту и рельефность именовали Главной печатью Республики, истоптана, изгваздана.       Десантники-лоялисты не сдавались. Один «Молотоглав» лишился стабилизаторов и двигателей. Их останки запылали, словно фитиль огромной свечи. Даже дать залп напоследок не мог — вместо орудий горелые остовы. Повалился вертикально. Купол Сената задребезжал от столкновения, но не обрушился. Крейсер засел в крыше. Обычный космоскреб в первые секунды уже бы распрощался с несколькими этажами. Отдельные обломки «Молотоглава» скатывались на площадь.       Внезапно имперские корабли прекратили стрелять, начали отход. Дым сгустился настолько, что поглотил плиты, тела, флагштоки, статуи. Уцелевшие десантники вынужденно поднялись ещё выше. Вдруг у земли что-то вспыхнуло красным. Сигнальная ракета, бомба, выстрел из бластера? Нет. Красная искра поползла вверх. Следом за ней разрасталась дуга раскаленной плазмы. Сформировался красный клинок светового меча.       Его отблески выхватили державшую рукоять фигуру. Знаменитая мандалорская маска скрывала её лицо. Поднятый крейсерами ветер отвел темный плащ назад, открывая зачарованную броню. Её обладатель не сдвинулся с места. Дышать стало тяжелее. Тени от имперских кораблей расползались всё дальше. Повелитель ситхов прибыл к Сенату.       За спиной Дарта Ревана один за другим зажигались световые мечи. Красные, оранжевые, гораздо реже других цветов. Не меньше двух десятков раскаленных плазменных клинков. Они складывались в мерцающий поток. Рано или поздно он захлестнет Сенат.       Казалось, даже десантники в небе застыли при появлении самого повелителя ситхов. Но выкованная в тяжелейших тренировках дисциплина не исчезла. Приказ командира десантников, хранивших верность Республике до последнего, пробился сквозь грохот взрывов и стрекот перестрелок. Бронебойные снаряды метеоритным дождем посыпались на ситхов. Плазменный ливень накатил на них. В ход пошли даже недавно раздобытые огнеметы.       От ситхов расходились потоки Силы. Они ломали и отбрасывали снаряды, рассеивали потоки плазмы, гасили огонь, несли одаренных вперед с такой скоростью, что невооруженный глаз различал лишь их размытые силуэты.       Площадь раскалилась. Столкновение двух противоборствующих сил прогремело, будто мощное землетрясение. Ракетный ранец в умелых руках — преимущество перед рядовой пехотой, когда десантники взмывали вверх и атаковали с непривычных углов. Ситхи нивелировали его своими прыжками на метры вверх, карабкались на здание, уворачивались со сверхъестественной скоростью, вспарывали броню противников. Они не оставались в долгу. Два световых меча угасли в воздухе, выпали из израненных или вовсе оторванных рук и исчезли в дымной бездне. Одного ситха разорвало на земле прямым попаданием двоих скоординировавшихся десантников-лоялистов. Имперские конкуренты пылко отвечали снарядами и плазмой.       В небе с новой силой закипел бой. Если бы не приказ повелителя отводить «Молотоглавы», их точно бы подкосил огонь. Вполне вероятно, что в том числе и дружественный.       Повелитель ситхов находился в эпицентре боестолкновений на земле. Там, где обычный человек задохнется от дыма, разворачивалась борьба насмерть между технологиями и Силой. Она сдергивала с земли закованных в массивную броню, ураганом раскручивала и отшвыривала, дробя кости. Сминала как жестянки неприятельских боевых дроидов всевозможных конфигураций. Если они успевали выстрелить, возвращала заряд им же. Лавиной из обломков окатывала всякого, кто смел к ней приблизиться.       Десантники-лоялисты предпочли бы пригнать несколько своих крейсеров и пройтись огнем по площади и даже зданию Сената. Да, уничтожат ценнейшие символы. Да, не факт, что убьют предателя, но точно приговорят своих обездвиженных раненых. С готовностью уплатят эту цену лишь бы вывести главнокомандующего противника из строя, воплотить последнюю надежду сохранить Республику.       Под ударом не только Сенат. Голосвязь во всех подробностях передавала как подразделения в серебристой броне под командованием Дарта Малака пробивались сквозь линии обороны Дворца Республики — резиденции Верховного канцлера.       Глава Республики давно покинул её. Не хотел, чтобы из-за его присутствия стерли в порошок один из красивейших камней в богатой короне Корусанта. Малака известили, что Канцлера там не найти. Всё равно. Владыка ситхов не щадил роскошное здание, органично сочетающее в себе всевозможные архитектурные стили разных цивилизаций. Малак сжимал кулак и вихрь его Силы дробил колонны, карнизы и окна, обрушивал потолки, не считаясь с культурной и материальной ценностью.       Владыка ситхов намеренно сеял максимальные разрушения. Демонстрировал всем, что произойдет при малейшем намеке на сопротивление. Смаковал свою победу. Каждое подтверждение превосходства умножало Силу, превращало две молнии в несколько, наращивало щит, для которого попадание из бластера по касательной — крошечная царапина. Орудия противника стреляли всё реже. На некоторых участках оборона затихла.       Это же соответствовало цели Ревана, не так ли? Страхом вырвать корень сопротивления. Иногда Малаку казалось, что он понимал Ревана без слов, настолько давно они связаны. Но каждая привязанность к человеку рано или поздно становится уязвимостью.       Весть о масштабе разрушения Дворца Республики дошла до Сената. Несколько заблокированных в нем волей случая личностей попытались вырваться на волю через потайные ходы. Напрасно. Имперские разведчики, в том числе наделенные Силой, месяцами хватались за каждую зацепку, отыскивали, картографировали и под конец замуровали, будто охотники расставили ловушки на всех путях отхода.       Здание Сената превращалось в закупоренный котел. Вокруг него и под ним бушевало пламя. Внутри всё кипело. Образующийся пар выпустить нельзя. Давление в котле нарастало. Оно неминуемо приведёт к взрыву.       Ситхи и десантники перемалывали друг друга. Тем временем под покровом Силовой маскировки к дверям подобрались несколько имперских саперов и спецназ. Крупные врата с узорными украшениями не сдвинуть с места обычными зарядами. Начали устанавливать сложную конструкцию и то не факт, что ограничится только ей. Если хоть один её элемент выскользнет из рук и стукнется об пол, противник прознает о позиции и без сожалений окатит струей из огнемета.       Внезапно застучали изнутри. Один сапер отпрянул, едва удержал в побелевших руках гроздь взрывных устройств. — Сдаются! Сдаются! Сдаются! — надрывались на все лады на противоположной стороне врат.       Ловушка? Некоторые имперцы старалась сохранить хладнокровие. Иные от удивления распахивали глаза, саперы замирали, спецназовцы напряженно стискивали свое оружие, зная, что если капкан под ногами уже сработал, то скорее всего обречены. — Выходит Верховный канцлер! Остановитесь! Выпустите! — не унимались в Сенате.       Разве может такое быть? Наконец-то!       Передислоцировались, нацелили оружие на створки врат, приготовились активировать часть пристроенных к ним зарядов. С громким даже на фоне боев шумом вход в Сенат открылся.       Реван не чувствовал жизненной энергии Верховного канцлера. Что бы он на себя ни нацепил, победа будет за Империей. Или канцлера действительно среди живых более нет? Ни глаза, ни Сила не видели Тола Крессу.       Дальнейшее Реван помнил фрагментами. Многое вытеснили всплески адреналина.       Отступали десантники-лоялисты. Сенат не вскрыли снаружи, а открыли изнутри. За него не стоило бороться. Дальнейшие жертвы бессмысленны. Прикрывали друг друга, стараясь спасти хоть кого-то из своих раненых под угасающие выстрелы республиканского оружия.       Где-то в глубине здания убитые сенатские стражи в синих доспехах, которые сохранили верность клятве защищать до конца.       К ногам повелителя ситхов вынесли труп. Сквозь маску Реван вгляделся в его лицо. Смерть исказила цвет и черты. И всё же оно узнаваемо для того, кто виделся с его обладателем столько раз. Сначала предстал в роли надежды государства. Был вознагражден должностью Верховного главнокомандующего — Тол Кресса не стал цепляться за неё, зная, что это поставит под угрозу победу в Мандалорской войне. Потом спаситель обернулся врагом, который не в состоянии открыть всей правды. Так или иначе, лицо трупа несомненно принадлежало Верховному канцлеру Республики Толу Крессе. Ему не суждено узнать, что Реван предал во имя спасения народа от ненасытного катаклизма.       Что-то болталось на шее Верховного канцлера. На мгновение Реван потерял дар речи. Шелковый бабий чулок стал удавкой. Даже для отпетых преступников старались найти приличную веревку. А тут… Кто догадался, кто дал, желая освободиться побыстрее и выслужиться перед новым строем?       Увязшие в Сенате персоны нерешительно толпились за дверями. Не горели желанием приближаться к ситхам. Попадать под прицел осознавших предательство солдат-лоялистов — тоже. Преображались на глазах, избавляясь от регалий проигравшего миропорядка вроде сенаторских лент и значков, не решались заговорить первыми.       Сенаторша от Венто пристраивала свой длинный шлейф так, чтобы он закрывал глубокий разрез на длинной юбке. Поздно. На одной ноге туфля на каблуке и чулок, на другой Реван увидел исключительно обнаженную кожу. — Соизвольте объяснить кто будет подписывать легитимную капитуляцию? — быстро нашел слова повелитель ситхов. Удивительно ровный для поля боя и предательского убийства голос произносил их отчетливо. Он звучал громко настолько, что его слышали даже на другом конце Сенатской площади.       Вокруг по-прежнему горели корабли и здания, сражались и бунтовали. Весть о падении Сената и гибели Верховного канцлера ещё не разошлась. Но имперские кинематографисты поспевали к историческому моменту. Уже пристроили оборудование на вершине одного из богатых космоскребов, который очистили от снайперов. Все места, где есть хоть один голопроектор, должны уяснить, что Республики больше нет. — Или вы решили поубивать друг друга и не сдаваться Империи? — проговорил Реван. В кинохронику это не попадет.       Всяческие выражения лиц прокатились по горстке уцелевших представителей политической элиты. Их строй проиграл. Судьба его главных лиц под вопросом. Однозначно, погибать они не хотели. Изворотливость, жажда власти и наживы вступали в игру. Кто-то с имперской стороны позволил себе смешок. — С этим я и сам справлюсь, —повелитель ситхов допустил в свой голос веселье.       Его время кончилось. По связи передали, что коммуникационное оборудование работало без задержек, операторы выставили нужные ракурсы и настроили звук. Уже беспрепятственно стекались к Сенату серебристые потоки солдат и военной техники — доказательство мощи. Длинная речь здесь не нужна. — Корусанту пора сдаться. Республика капитулировала.