Глава 51. Свидетели разрушений
17 декабря 2022 г., 16:33
— Корусанту пора сдаться. Республика капитулировала.
Бастиле Шан казалось, что она слышит страшные слова Ревана отовсюду. Они гремели на имперском корабле вместе с овацией, радостными выкриками и отлетающими пробками игристого вина, которое берегли для особого случая. Трепали друг друга по плечам, фотографировались, даже обнимались. Приближенные Ревана улыбались и Бастиле. Говорили, что потери не такие высокие, как ожидалось.
Демонстрировались головокружительные кадры. Их масштаб завораживал. Они приковывали взгляд и не отпускали его — динамично сменялись, словно открывали новые грани сверкающего драгоценного камня. Главную площадь Республики всюду, докуда доходил взор, покрыл серебряный океан — солдаты, дроиды и военная техника Империи. Он мерцал на солнце, словно великолепное украшение. Ракурсы подобраны так, чтобы утвердить в мысли «Империя едина. Ничто не в состоянии разделить её. Если ты противник Империи, то ты один-единственный. Океан поглотит тебя и не останется ни следа, будто и не существовало вовсе врага».
— Сложите оружие. После капитуляции любое вооруженное сопротивление незаконно. Оно приравнивается к вооруженному мятежу с последствиями в виде лишения свободы на срок вплоть до пожизненного. Сопротивление имперской администрации незаконно.
Громкое предупреждение новой власти разносили по всему Корусанту и галактике. Руководствовались не только гуманистическими соображениями сохранить жизни внимающих сильному закону военнослужащих Республики. Их не так-то просто истребить разом и далее утилизировать тела, не породив при этом новый виток сопротивления. Такое послание с Корусанта — ещё одно подтверждение силы завоевателя. Оно заставит не особо влиятельные планеты ещё раз задуматься о бескровном присоединении к Империи или хотя бы нейтралитете.
Имперское празднование гремело. Но Бастила Шан всё же сумела различить скепсис. Ближайшее окружение Ревана не было бы собой, если бы пренебрегало им при оценке событий.
— Вице-председателя Сената не нашли, — даже под давящей, словно каменная плита, усталостью Бастила догадалась что значило отсутствие второго после Верховного канцлера человека в Республике, — будет неудобно, если он всплывет живым за границей. Главного административного помощника отравили. У нас трудности с подписанием легитимного документа о капитуляции.
Однако подобные сведения блокировались и не достигали широкой общественности. Бастиле тоже предстояло стать частью представления «Империя безоговорочно победила». Вспомнила, как обуяли чувства, и воскликнула «Никакого интервью, пока не падет Корусант!». Реван правильно подметил — джедай попросту не верила, что это произойдет и ей придется отвечать за свои слова. Повелитель ситхов прекрасно преобразовывал сказанное в действия.
Чувствующая мир сквозь Силу видела картину, какую не заметить ориентируясь на обычные зрение и слух. Сказать об этом не могла — слишком истощила Боевая медитация. Цвета и звуки вокруг гасли. Ноги подкашивались, сколько ни силилась держать осанку при подчиненных Ревана. Кто-то переложил Бастилу на диван в пустой офицерской кают-компании. Обессиленная утонула в его мягкости. Но даже сквозь тяжелый покров полусна долетала речь императора.
Каменная плита усталости истончалась, легчала и наконец растворилась. Бастила не могла вычислить сколько часов прошло. Ей придется открыть глаза. Бастила была не из тех, кого быстро охватывал страх. Она бросала вызов самому повелителю ситхов.
Бастила должна принять результат своих действий с достоинством. Если она запрется в каюте и будет лить слезы, никто не поможет Корусанту, раненым в давке и столкновениях, потерявшимся в этом безумии детям, никто не встанет на защиту разорившихся от ненасытных корпораций и бандитов.
И главное, кошмар планеты-города не планировал кончаться после громких слов завоевателя. Перед камерами выставили красивые и в какой-то мере устойчивые декорации, но за ними по-прежнему горел огонь. Он нескоро угаснет. Жизни миллиардов разделились на относительно благополучное «до» и полное испытаний «после».
Ладонь улучила подлокотник. Бастила оперлась на него и свесила ноги на пол. Голова загудела. За дверью не утихало всеобщее имперское празднование. До сих пор ни одного стакана или бутылки с алкоголем не приняла. Всё равно немного плыли контуры снаряжения, оставленного на простом столе из синтетических материалов.
Настолько разбитое состояние, что даже световой меч с Бастилы снял другой человек. Так недолго докатиться до того, что после жесткой посадки главное оружие обладательницы Боевой медитации укатится непонятно куда, а свора голодранцев сможет взять одаренную в плен.
До снаряжения рукой не дотянуться — слишком далеко. Придется применить Силу или сделать несколько шагов. Бастила не была уверена в своей способности устоять на ногах и не сверзиться позорно на пол имперского корабля. Сила отзывалась настолько медленно, что проще без неё. Вероятно, так даже лучше. Не ударят по органам чувств все страдания истерзанного войной экуменополиса.
Бастила Шан слышала про Митру Сурик, пусть Эйтрис и старалась обрубить каждый разговор о ней выражением недовольства. Даже обрывки описания участи Сурик заставляли одаренную Силой поежиться. А ведь когда-то Митра была приближенной Ревана. Его наставницу перемолол Малакор. Малак и бесчисленные разумные следом за своим лидером пристрастились к Темной стороне, которая затягивала, словно водоворот.
Никогда Бастила не чувствовала себя настолько ослабленной. Будто с высоты сбросили в мутный водоем. Не в самый глубокий омут, а несколько ближе к берегу. Однако даже такое соседство с хлюпаньем непрозрачной воды, мешающим передвигаться илом, грязью, хищными существами и паразитами неприятно. Выбираться пришлось, наглотавшись нечистот и приближаясь к пределу телесных сил.
За дверью снова речи. Хорошо, что не настолько громкие, чтобы пробурить барабанные перепонки. Потому Бастила с первого раза расслышала степенный стук.
— Не входите! — её голос звучал тише обычного, но Бастилу послушались.
Не стоит полагаться на одну Силу. Да, Бастила знала, что без неё она бы не стала джедаем. Что почти всему интересу к себе она обязана своему таланту. Что преимущество в бою проистекало из владения Силой. И всё же… Отец любил Бастилу просто так, когда она была крохой без всяческих даров и сверхспособностей. Что-то глодало душу, заставив вспоминать давно оставленное позади тепло. Обойдется и без Силы. Не станет заставлять визитера ждать, словно своенравная аристократка своего слугу.
За дверью стали сдвигать столы для застолья. Это не обладательница Боевой медитации упала, а ножка стола стукнула по полу.
Один шаг, второй — чуть качнулась, выстояла и сделала третий и наконец снаряжение при ней. Так-то лучше.
Она допустила посетителя к себе. Служба имперской безопасности в лице Готье. Охотник на одаренных. Как оказалось, рядовые ситхи его не замечали до тех пор, пока Бастила не указывала на его присутствие. Вероятно, заслуга её дара, который обострял ощущения и упрощал поиски живых существ для воздействия.
Готье оглядел обладательницу Боевой медитации и, не найдя признаков опасного для жизни состояния, поставил на стол небольшой круглый поднос. Против воли Бастила принюхалась. Её окутал аромат свежеиспеченной выпечки. Сразу захотелось откусить немного. Благо, сбоку от нескольких румяных пирожков нашлись салфетки, чтобы не испачкать руки.
— Никакого горнта, — отчего-то заверил её имперец своим тихим отчетливым голосом.
Даже будь начинка из сушеного горнтьего мяса с фирменными специфическими вкусом и текстурой, Бастила бы и её съела. Насытив голод и покончив с жаждой водой из бутылки, Бастила обернулась к визитеру. Едва ли имперский спецслужбист ограничится ролью официанта. Логика не обманула.
— Получится ли спуститься на поверхность и посетить нашего главнокомандующего? — он аккуратно выбрал выражения, чтобы не задеть приспешницу ситха намеком на её собственное бессилие.
— Да, — рано или поздно Бастила Шан должна была предстать перед Корусантом.
Переоделась в переданное немаркое одеяние, которое носили под броней рядовые пехотинцы Имперской армии. Следом закрепила на себе серебряные пластины. Получилось с первого раза — ещё на стороне Республики изучала их строение и размещение, чтобы знать куда бить с максимальной эффективностью. «Что может быть действеннее, чем использование собственных знаний врагов против них самих?» — до поры до времени Бастила выигрывала в эту игру. Поражение ударило по ней, но не убило. Значит, какой-то толк от этой идеи всё же есть.
Наконец, для полного перевоплощения в ситхского пехотинца осталось надеть шлем. Руки отчего-то дрогнули. Ну уж нет, не позволит кому-то другому взять процесс в свои руки. Волосы растрепались, пропитались потом, но всё ещё кое-как собраны. Не лезут в лицо — этого достаточно.
Взяла. Серебряное пятно замерцало перед глазами, сбивая с толку. Не выронила. Подняла над головой. Опустила — основание шлема коснулось макушки. Потянула вниз. Не боялась ослепнуть или сократить угол зрения вопреки расхожему мифу о ситхских шлемах. Забрало изменило вид окружающего мира. Окрасило в более темные тона, но не исказило контуры.
Бастилу включили в состав опытного взвода. Его вооружили так, будто предстояло во второй раз штурмовать славившийся своей военной мощью Корулаг. Слова пропаганды, что сопротивление на Корусанте подавлено очевидно содержали изрядную долю лжи. Вступающим на зачищенную территорию не понадобится настолько обширный боезапас.
Бастила чувствовала витавшее вокруг настроение. Радовались, что уцелели. Получали удовольствие, ведь опасный рубеж в виде первых колец обороны Корусанта преодолен. Это соседствовало с настороженностью. Планета наверняка выкинет несколько неприятных сюрпризов. Вполне вероятно, что на них способна и внезапно присоединенная боевая единица. Бастила полагала, что ей не составит труда взять под свой контроль сомневающихся. И всё же… Лучше не возникать. Подозревала, что Реван не спустит на тормозах вспышку своенравия на фоне не спешившего поддаться Корусанта.
Личность присоединившейся к взводу не афишировали. Полностью слиться с ним не получилось — бывшая джедай с непривычки держала бластер не так, как требовал устав, выбивалась из ритма шага, даже осанка у неё другая. Но командиру было не до пререканий с новичком. Вдобавок у Бастилы за спиной сотрудник Службы имперской безопасности, которая славилась умением добиваться своего. Он тоже не стал пренебрегать значительным боекомплектом.
Им предстояло дойти до Дворца Республики, соединиться с Малаком и шествовать до Сената. Отчего-то маршрут Бастилы проходил мимо Храма джедаев, но сил на долгие раздумья о причине не нашлось.
Слова Ревана следовали за ней через голопроекторы, коммуникаторы и пересказ разумными. Они не замолкали, когда прогудел двигатель шаттла. Они слышались в потрескивании пожаров и грохоте обрушений на Корусанте. Бастила ступила на его поверхность. Чужеродная, неживая Сила дымным ветром прошлась по одаренной, ведь экуменополис жил за счет механизмов, которые синтезировали то, что на большинстве планет давала природа. Отчего-то в уголках глаз стало влажно. Ветер доносил отзвуки речи захватчика. Они ввинчивались в уши, когда проходили мимо огромных рекламных щитов. Корусант ими изобиловал. Экраны работали даже на фоне разрухи. Казалось, с них не слышно ничего другого, кроме требований и похвальбы новой власти.
Высадились в относительно сохранившемся жилом районе. Потрепанные фасады и выбитые либо треснувшие стекла не в счет. Бастила чувствовала себя как в клетке, ведь вокруг сплошь дюракрикт с вкраплениями в окнах — разноцветных штор и реже комнатных растений. Пришлось задрать голову, чтобы увидеть хоть кусочек неба. Дым в нем почти рассеялся. Выли сирены пожарных и медиков. Восстановить их присутствие в перешедших под контроль районах — одно из первых распоряжений Ревана.
Граждане слышали о нем. Отчаявшиеся тушить пожары, задыхаться, вытаскивать из-под завалов обгорелых, переломанных и задохнувшихся сдавались на милость победителя, чтобы спасти тех, кто всё ещё не соединился с Силой. Малейший бунт — и помощь отменяется. Граждане обязывались сами выискивать угрозы. Или делали вид, что покорились новой власти.
— Забрал всё, отдал половину и будьте счастливы! — выкрикнул кто-то, но найти его не успели. Не до того.
Под очередным рекламным щитом Бастилу потянуло заткнуть уши. И вдруг тишь. Только непонятно откуда взявшийся треск помех. Бастила подняла взгляд. Действительно, трансляцию прервал посеревший экран с белыми вспышками. А вдруг? Имперцы вокруг насторожились, перехватывали оружие, касались своих коммуникаторов. Зря.
Всё ограничилось помехами. Никаких обличительных речей в адрес нового режима и пламенных призывов свергнуть его. Гибель Верховного канцлера создала вакуум. Он засасывал то, что могло остаться от сопротивления. Отсутствие единого лидера не давало нанести хоть сколько-то весомый удар.
Бастила услышала, как угасли помехи. На их место пришла имперская трансляция, пока беззвучная. Слов не требовалось. Фиолетовые точки с гербом Империи располагались стабильно. Нередко они этим не ограничивались — вытесняли красные точки, которые обозначали её противника. Ощущение, будто это на казавшуюся более-менее пригодной для жизни землю неуклонно надвигалась река, чье русло повернули.
Вот только обладательницу Боевой медитации не так просто обвести вокруг пальца, как истощенных страхом, голодом, жаждой и кровопотерей. На экране показывали инфографики с захватом отдельных районов, а не Корусанта целиком. Если всё так хорошо, почему бы не прибавить масштаба по излюбленному имперскому рецепту и не показать карту полностью занятой столицы?
Если обычный житель квартиры на Корусанте откроет окно и выбросит из него кредитный чип, то не заметит, где он скрылся. Его поглотит чернота чрева планеты. Даже просто достигнуть его дело не одного дня.
В короткую передышку после Мандалорских войн падавану поручили простое на первый взгляд задание. Найти источавший Силу артефакт. Она была настолько сконцентрирована, что даже внешне выдавала необычность предмета. Ребенком Бастила без труда отыскивала такие на пару с отцом-охотником за сокровищами.
Падаван не успела пресечь нелегальную сделку в космопорту. Она сбилась с ног, сканируя километры жилых уровней, но артефакт будто сквозь дюракрит провалился. Подросток считала, что у неё всё получится, дали бы ей больше времени. С высоты собственного опыта Бастила понимала, что не вмешайся мастер, с ценностью можно было попрощаться. Её едва отбили. Доставляли артефакт дольше, чем его искал опытный в таких делах джедай. Даже управлявшей целыми соединениями кораблей Бастиле казалось, что в нутре Корусанта можно целый Центурион спрятать и его не хватятся.
Она на ходу сверились с голокартой. Крайне полной картой, пусть и отображался только близлежащий район и пролегающая по нему дорога. Бастиле местность напоминала многослойный пирог. Высота зданий варьировалась даже в пределах одного уровня — приземистые кантины и магазины, превосходящие их склады, средней руки офисы и высотные жилые дома с парковками и общественными посадочными площадками. Бастила не гений-тактик, но догадывалась, что это осложнит городские бои. А ещё палитра точек выходила далеко за пределы имперского фиолетового и республиканского красного.
Разобраться в нескольких цветах и их оттенках помогла легенда с более чем десятком наименований. Как минимум две из них принадлежали известным даже Бастиле криминальным группировкам.
Карта постоянно обновлялась. Перестали гаснуть красные точки Республики, ибо они практически скрылись. Разноцветные точки налетали на фиолетовые. Они тоже не избегали затухания. Это значило уничтожение подразделения. Ни одной фиолетовой точки ближе к лифтам вниз. Оттуда на уровни выше хлестали, как гной из вскрытой раны, бандитские группировки. Сколько бы ни бахвалились имперцы, Корусант не стал их вотчиной. Реван мог занять опорные точки на поверхности, но низы долго не поддадутся. Месяцы уйдут на то, чтобы декларировать наличие хоть какой-то имперской власти настолько далеко.
И вскоре Бастила узрела наглядное подтверждение. Ей не пришлось углубляться в трущобы планеты-города. Достаточно просто спуститься вниз на пару уровней.
На залитом солнцем маршруте вспылили делящие награбленное банды. Они в несколько раз превосходили количеством взвод Бастилы. Она всё равно порывалась установить справедливость. Что для обладательницы Боевой медитации какие-то маргиналы?
Запретили свыше. Вместо расправы с волной преступности скомандовали зачистить некую подстанцию. Бастила недовольно сузила глаза и проследила за голографической картой. Крошечная красная точка — республиканские силы пульсировала близ вершины подстанции. Две фиолетовые имперские постоянно передвигались, будто без особых успехов меняли одно укрытие на другое. А вокруг бушевали разнородные преступники, пусть и меньшим числом, чем на не настолько разграбленных территориях. Не худшая замена. Так и быть, Бастила на неё согласна.
Пришлось преодолевать пролеты безыскусных крупных дюракритовых лестниц — лифты повреждены. Чем ниже, тем меньше солнца. Зелень исчезла из поля зрения. На Корусанте как нельзя лучше наглядно осознается значение фраз «социальный лифт» и «социальная лестница».
Визор, конечно, приглушал цвета. Бастила уверена, что и без него простые районы сплошь из дюракрита не отличались красочностью. Уцелевшие яркие рекламы потухли. Фонари побиты.
Снимать шлем ради картинки наступавшая с имперцами не рискнула. Одаренная кожей чувствовала агрессию. Она готова ударить из-за погруженного во мглу угла или одного из сотен окон и сразу же скрыться в лабиринте Корусанта. Секундная слабость и набросятся здешние хищники.
Она расслышала их ещё на подходе к подстанции. Выстрелы, ругань, рык, стоны, крики. Разведчик из взвода выпустил юркий дрон, чтобы уточнить обстановку. Сила добавила недостающие детали.
Ограду на большинстве участков снесли. Кое-где тлели её останки. Ценное растаскивали. Его всё меньше, армия всё ближе, борьба за награбленное ожесточеннее. Не будь трансформаторы и выключатели прикрыты относительно добротными конструкциями, то от них бы оставили ошметки. Мародеры почти добрались до основного узла. На вершине подстанции едва теплилась жизнь.
Повреждения коммуникаций ощутимые. Вдали того гляди угаснет мертвенно-бледный знак у забаррикадированного входа в больницу. На одних резервах укрывшимся в ней не протянуть. И в густонаселенной округе таких объектов наверняка множество.
Проход внутрь подстанции закрывала задраенная дверь. На её фоне слабым аргументом выглядела нейлоновая мелкоячеистая сеть на разбитом окне. Поначалу Бастила даже не догадалась зачем она здесь.
— Столько гранат извели, — имперский офицер прокомментировал ошметки у подножья, — прикрепи крюки, они перестанут отскакивать, зацепятся за сеть и дело с концом. Если б только наших не отогнали.
Вооруженные до зубов бандиты не давали прохода. Здешнее подразделение едва дождалось поддержки. Обладательница Боевой медитации обернула Силу в его пользу, пусть её и замедляла усталость. Весть о подходе подкрепления ободрила, придала сил отстреливаться и маневрировать, сопротивляться превосходящему числом и знанием местности противнику, но на одной надежде победу не заработать.
— Пора избавиться от отребья, — звонко произнесла Бастила, демонстративно зажигая свой новый световой меч.
Зажужжала раскаленная плазма. Обладательница подогнала его рукоять под свою руку. Соответствующим образом настроила кристаллы и фокусирующие линзы. Сила возвращалась к ней, порождая желание опробовать результат кропотливой работы в реальном поединке.
«Кого она имеет в виду?» — почти сразу же задались вопросом привычные к ситхским выходкам. Кого придушат: голытьбу Корусанта или неуспешные по мнению ситки боевые единицы?
Офицер не стал ей противоречить. Только коротко скомандовал пресекать вмешательство извне. Бастила считала, что это результат её авторитета, а не указаний сверху. Уловила, что так и просилось на офицерский язык фразочка: «и следите, чтобы золотая девочка не повредилась».
Она покажет на что способна. Здесь вольготнее, чем в коридорах кораблей и зданий. Проще, чем под разрывными снарядами имперских ракетных десантников. Бой удавался. Дымчато-серые клинки рассекали воздух и отражали бластерные болты. Бастила не тратила время на то, чтобы не навредить стрелкам. Достаточно, что они её не задели. Отступающих преступников не преследовала. С ними методично расправлялись перегруппировавшиеся имперцы. Несколько выстрелов по беглецам со стороны жилого массива свидетельствовали о пылкой «благодарности» местных в адрес мародеров. Не особо метких — непрофессиональные стрелки значительно уступали обученной пехоте.
Конец. По ощущениям Бастилы прошло несколько взмахов светового меча. Судя по тому, как дышал рядом с ней один из дождавшихся подкрепления, не столь одаренные персоны испытали большую нагрузку. Закономерно.
Бой оказался самой простой частью. Для Бастилы хуже оказались его последствия. Она чувствовала, как на подстанции цеплялись за жизнь. Будто крошечный огонек пытался уцелеть под порывами ветра. Непрошеные эмоции просочились в сознание.
В тесном помещении на вершине подстанции света много. Оттого отчетливее виднелись смертельные и нет раны. Сил говорить нет. Жажда комом в горле, а голод выкручивал желудок. Боеприпасы иссякли — не осталось даже на последний выстрел, чтобы убить себя и не достаться жаждущему возмездия противнику. Разве что вздернуться на трубах. Желание не погибать за то, что исполнял приказ и защищал, практически погасло. Его крошечные искры обречены — не истекут кровью, так имперцы расстреляют. И всё же, всё же… Пусть обойдется, пусть случится чудо.
Имперцы взяли передышку. Садились на подвернувшиеся предметы, снимали рюкзаки, утоляли жажду, перезаряжали оружие.
— А тех вон в петлю! — даже сквозь шлем Бастила чувствовала злобу указавшего на вершину подстанции имперца. Он встретился с засевшими в ней ещё до того, как иссяк их боезапас и нагрянули преступники.
И его соратники были не против. Один даже достал веревку. Другой взглядом нащупывал фонарь, который назначат виселицей.
— Вон те у главного входа больницы подойдут. Высокие и с крепкими длинными лампами — быстро управимся, — экзекуцию поддержали.
Первое, что испытала Бастила — отторжение. Оно заклокотало в районе груди, готовясь выплеснуться словами. Республиканские солдаты защищались! Если бы они пали, то угасла бы больница. Резервные генераторы в таких небогатых районах далеко не бесконечные. Их отключение сулило увечья и погибель пациентам. Пусть уж лучше имперцы основательно примутся за грабителей. Правда, они дают отпор. Не в состоянии поддерживать порядок? Что же, в имперской армии не место слабым. Если ты устанавливаешь правила, будь готов следовать им даже при учете негативных последствий.
Но слишком резко выражаться нельзя — велик риск вспышки гнева у окружающих. Конечно, она в большей мере навредит им, а не искусной в фехтовании обладательнице Боевой медитации. Но объясняться с Реваном почему придется тратить ресурсы на новое подразделение не хотелось. Другие темы будут лучше.
В кои-то веки Бастила решила апеллировать не к чувствам, а к рациональности.
— И кого вы погоните восстанавливать разруху вокруг? Будете выволакивать граждан из домов? Или ловить бандитов на их территории и условиях? Вздернете давших присягу и защищавших родной дом и отвратите от себя тех, кто мог бы подчиниться.
Кто-то хмыкнул. Раздались смешки. Истощенные боем позволили себе ругань, пусть и не упоминавшую приближенную к Темной стороне напрямую. Сразу же безоговорочно подчиняться некой ситке не собирались. Или узнали Бастилу Шан по голосу и вспомнили о её прекратившемся сотрудничестве с Республикой? Вот только многие имперцы делали то же самое, от рядовых до высших эшелонов в лице Саула Карата.
— Мы уходим. Вы остаетесь, — бросил командир подразделения Бастилы, поднимаясь с обломка ограды и отряхиваясь.
Раньше игнорирование вывело бы Бастилу из себя. Она больше не какой-то там падаван, значит, пора действовать по-другому.
— Приказываю взять их в плен и конвоировать в фильтрационный лагерь. Не вредить гражданским. Пресекать преступность.
Пора доказать, что ей следует повиноваться, как ситху. Хватило мановения руки девушки, чтобы весившая несколько десятков килограмм глыба поднялась в воздух. Для первоначальной демонстрации.
Скепсис по отношению к приказу всё равно не исчез.
— Так там ж двухсотые. За них нам гробовые платить придется!
Вот ведь… Мерзкий. Не желал обеспечить достойное погребение. Близкие никогда не узнают, что стало с дорогим человеком: умер ли он, ранен, угнан в рабство, валяется где-то без памяти или решил сбежать от них и начать с чистого листа? Терзания обеспечены. Да, Бастила когда-то принадлежала к Ордену джедаев, но это не делало её бесчувственным механизмом. Она помнила боль окружающих при подобных случаях в детстве, пусть родители и старались уберечь любимое чадо от трагедий.
— Ладно, возьмем в плен. Остальных в кислоту, чтоб уж точно на нас гробовые не навесили!
Рукоять меча, конечно, удобная. Её так хотелось вновь пустить в ход. Нет, это не мысли готовой защищать мир Бастилы. Хватит. Конец. Она отняла руку от рукояти. Жест неуверенности не могли не заметить. Но озвучивать не стали. Подначивать ситха — себе дороже.
— Пока вы кислоту найдете, здесь всё разграбят, — неожиданно поддержал её кто-то из Бастилиного подразделения.
Он прав. Храм! Его судьба ушла на задний план при перспективе ничего не сделать, чтобы предотвратить расправу. А ведь его тоже наверняка сейчас оскверняли.
— Да, наш император вашим делом не займется. Оно слишком незначительно. Здесь решаю я. Управьтесь и поживее.
Она махнула рукой, словно приказывая убираться из её поля зрения. Бастила кожей чувствовала, как нерешительно выглядывавшее население не так боялось имперцев после такого распоряжения. Конвульсии повешенных защитников Корусанта явно бы взбудоражили народ.
Непонятная гордость переполняла Бастилу. Даже не потому что на месте у неё оказалась власть над жизнью разумных существ. Она ведь действительно близка к Ревану. Стояла и сражалась рядом с ним. Позволяла себе говорить в лицо то, что побоятся даже просто подумать, не то что озвучить. Столько влиятельных людей вынуждены просить у него аудиенции — аристократы, богачи, ученые. Лишь бы он уделил им свое время. Даже Мецетти столько не имеет.
Находясь в нескольких кварталах впереди, Бастила чувствовала: её приказу подчинились. Хоть что-то хорошее в этом пекле. Здесь огонь беспорядков практически погас, но оставшийся от него дым отравлял окружение.
Пару из попавшихся на пути лифтов для перевозки нескольких десятков человек одновременно успели разминировать и восстановить. Нескольким соседним не настолько повезло. Створки одного изрешетили бластерные болты. С других не успели снять мины и они сдетонировали, искорежив технику. В целях безопасности офицер приказал разбиться на группы и подняться наверх по более надежным лестницам. Там вероятность ловушек меньше.
Если бы Бастила вошла в лифт и пропустила постепенный переход между районами, то при открытии створок контраст бы резанул по глазам. А так… видела постепенное нарастание разрушений при переходе в более богатый район. Тело поднималось, а душа опускалась. Улицы пострадали сильнее — у большинства зданий были вмонтированы автоматические системы защиты для охраны хозяев и их имущества. Редкую зелень в виде деревьев и кустов в тяжелых кадках либо испепелили, либо изломали. Иной раз на пути путались кадки, вырванные из дюракрита вместе с удерживавшими их железными опорами. Роскошные рекламы практически не уцелели — участники массовых беспорядков вымещали на них злобу. Ещё остервенелее обошлись с витринами магазинов и их содержимым. Оказывается, в предыдущем районе было не настолько худо.
И точно ни в том, ни в этом не было так плохо до войны. Бастила вспомнила. Когда-то она была здесь. Вместо зияющей погромом витрины — кафе с яркими коктейлями и мороженым всяческих расцветок. Мастеру надо было уладить какие-то мирные дела, но Бастилу отчего-то с собой не взял.
Сначала подвел к прилавку и предложил выбрать форму вафельного стаканчика и пять из нескольких десятков вкусов мороженого. Вообще, джедаю не пристали такие излишества. Еда нужна для поддержания тела, только и всего. Но раз уж предлагает мастер… Если он что-то делает, значит, так надо. Бастила не без удовольствия съела по шарику орехового, карамельного, шоколадного, со вкусом кафа, кисловатого цитрусового. Пусть джедаю и нельзя привередничать в еде, но про себя Бастила решила, что предпочитает ореховое.
Остаток ожидания падаван провела, созерцая красивую замысловатую мозаику на стенах. Рисунок не помнила. Чего точно не было, так это антивандального стекла на ней. Нет смысла его устанавливать, здесь приличная публика и регулярно дежурили полицейские.
Никакие солнечные лучи не могли облагородить регресс. По уцелевшим на стенах осколкам мозаики не догадаться что было изображено.
Дальше гиканье собравшихся групп гражданских, словно нож по стеклу. Одежда и лица потасканные, руки запачканные. Что-то продолговатое, словно куколки, отложенные неведомыми большими насекомыми, свешивалось с фонарей. У Бастилы засосало под ложечкой. Прищурилась. Обомлела. То были богато одетые висельники. Женщины почти все со следами неоднократного надругательства. Изодранные длинные юбки со шлейфами этого скрыть не могли.
Бастила помнила вид трупов и раненых, с которыми сталкивалась всё чаще и чаще. Память не стерла эпизода, как с Реваном похоронили растерзанную мандалорцами семью фермеров с далекой планеты, чье название знают разве что её жители и навигационные компьютеры немногочисленных пролетающих мимо кораблей. Но побороть омерзение к виду сейчас не сумела.
А в нескольких метрах стояла статуя из мрамора в типичном для богатых кварталов столицы стиле. Чудом всего-то один раз осколок задел изящные плечи да чернота попаданий бластера прошлась тут и там. По сравнению с остальными частями ансамбля, от которых остались разве что ошметки мрамора, практически не повредилась.
Вот и решили ощутившие себя победителями имперцы выбрать столь приметное место для фотографирования. Имперцы и имперки снимали шлемы, кто с пафосом, кто с радостью, кто с облегчением, что выжил и не сильно ранен. Выставляли ракурсы, позировали, покрикивали на нерасторопных товарищей, которые не спешили выдавать голографии. Смотрите, оставшиеся в захолустье, я пробился на вершину Корусанта! Один имперец нагнулся и из его кармана выпала крупная брошь.
— Гоните их работать, — практически выплюнула Бастила и махнула головой в сторону предающихся удовольствиям.
— Манекенщицы, заканчивайте крутиться перед снайперами, — подначил Готье.
Если они и хотели возразить, то знаки отличия спецслужбиста и световой меч изменили линию поведения. Пришлось вновь заняться проверкой всё ли разминировано, чтобы начальство не отчитало или чего похуже.
Захваченный суд наспех перекраивали в место военного трибунала в исполнении новой власти. Бастила видела, как в его направлении двое рядовых корусантских мужчин подталкивали в спину обезоруженного имперского солдата. У одного корусанти на запястье бинтовая повязка, сквозь нижние слои которой проступила кровь. У другого по скуле расплывался синяк, но признаков перелома нет. У обоих руки в копоти и дюракритовой крошке.
Шлем имперец умудрился потерять. Зато на шее, словно диковинное ожерелье на шее туземца, висел ободок унитаза. Его поверхность красиво блестела, будто на неё нанесли ауродиевое напыление. Или обработали специальным составом перед отправкой в мебельный магазин для нуворишей. Подсумки солдата опухли. Бастиле казалось, что торчавшей из одного из них серебряной вилки с филигранью точно быть не должно.
Зрелище абсурдное до нервного смеха. Разруха и беззаконие, казалось, породили массовое сумасшествие. Может, потому и выхватил солдат такой «трофей». Человек походил на зверя в хомуте.
— Пшел, пшел! —мародера подгоняли, как животину, запряженную в гужевой транспорт, какой в ходу на совсем отсталых планетах.
И по мнению Бастилы такое отношение мародер заслуживал. Раскаяния на его лице незаметно, зато досада Она не остановилась для уточнения обстоятельств. Храм гораздо важнее.
Она невольно ускорила шаг. Смазались виды разрушений в богатом квартале. Её взор направлен туда, где должны были выситься шпили твердыни джедаев. Увидела их — чуть отлегло от души. Облегчение отступило на второй план при виде валившего дыма.
Первая реакция — негодование. Сжала губы, сузила глаза, словно пыталась высмотреть виновника. И лишь потом пришло осознание, что запах горелого не щипал ноздри, а вытекающая из Храма струя слишком тонка, чтобы значить масштабные пожары.
Разведчики взвода достали бинокли. Через них с безопасного расстояния наблюдали за Храмом.
— Сильно там мародерили, но вроде убрались восвояси, — сделал вывод один из разведчиков, подкручивая колесо фокусировки и приближая изображение.
Бастиле техника не требовалась. Её заменяла Сила. Храм действительно пострадал. Расколотые статуи, выбитые ворота, двери и окна, расколоченная мебель, разграбленные хранилища, обрушенные колонны и потолки. Вот только зияющей утраты ключевых артефактов Бастила не чувствовала. Что-то ушло с эвакуирующимися джедаями. Многое похоронено под обломками, но уцелело. Фундамент здания не нарушен.
И главное, масштабной расправы над носителями Света не произошло. Ни один хранитель не расстался с жизнью на ступенях твердыни, ни один юнлинг не захлебывался от отчаяния вперемешку с собственной кровью, хлещущей из нанесенных ран. Но касалось это только джедаев. Множество простых разумных поглотил хаос. Пятна подсохшей крови и прочих жидкостей можно смыть, но эхо боли долго будет курсировать между стенам Храма. И не найдется джедаев, которые его исцелят. Бастила это понимала.
Но для постороннего наблюдателя Храм выглядел поврежденным и ограбленным. Фактически таковым он не был, зато не привлечет мародеров, ведь они переключатся на более привлекательные локации, где добра побольше.
И всё же, если бы Бастиле попался под руку кто-то из грабителей, она не уверена, что попыталась бы решить дело миром.
— Пусть приберутся, — бросила напоследок обладательница Боевой медитации.
Правительственный квартал встретил её отдаленным выстрелами автоматических систем защиты. Имперцы пытались совладать с ними. Трупы в покореженной серебряной броне практически не вызывали чувств — эмоциями их с того света не вытащить. Выносили с простреливаемых участков живых орущих, но чаще стонущих на грани слышимости из-за кровопотери — район густо заминирован, но попавшиеся в ловушку понимали это слишком поздно. К ним Бастила испытала тень сочувствия.
Но уж точно не к тому, кого встретила свешивающимся с фонаря. Бастила думала, что этого дельца изуродовать невозможно. Не внешне — пластические хирурги сделали лицо привлекательным. Толку, если порченная Сила исходила от гнусного нутра?
Одной рукой этот представитель человеческой расы подписывал чеки на выделение сумм благотворительным обществам Корусанта. Доходили ли все деньги до нуждающихся доподлинно неизвестно. Новостные каналы утверждали, что порой такое происходило. В некоторых неподконтрольных СМИ всплывали факты злоупотреблений.
Другой — снимал все прибавки к зарплате за мельчайшие проступки работников многочисленных мероприятий в Среднем и Внешнем кольце. Уцелевший оклад едва позволял прокормить самих себя. Накопить на личный спидер — фантастика. Формально же средняя зарплата оставалась соответствующей нормативам, ибо статистика не учитывала штрафы. Некоторым обделенным работникам удавалось защитить свои права через республиканское правосудие.
За пределами его юрисдикции происходило нечто худшее. Рабовладение — наименьший из грехов, увиденных и почти доказанных мастером Бастилы перед гибелью. Правоохранительные органы и журналисты то ли не могли, то ли не хотели разобраться и поставить точку.
Обладательница Боевой медитации даже почувствовала облегчение — больше отравлять мир такая персона не будет.
Бастила явно поторопилась, решив, что на сегодня с ядами закончено. У изящной ограды одного поместья трупный смрад вперемешку с парами алкоголя ударил в нос. Несколько дорого выглядевших деревянных бочек уцелели. У других вышибли дно, чтобы добраться до вина внутри. Отпили и тем самым подписали себе смертный приговор.
В некоторых хрустальных бокалах и походных стаканах, которые выпали из сотрясающихся в конвульсиях рук, сохранялись остатки красной отравы. Согнанные республиканские пленные силились разобраться с мертвецами в гризмальтской броне. Некоторые напоминали вздувшиеся от накопившихся токсинов консервы. Бывшие хозяева украденного явно не желали, чтобы оно досталось другим без последствий.
— А вот это подарим Бастиле Шан! — Бастила узнала исполненный энтузиазма голос.
Родственница гризмальтской королевы восседала на явно дорогих старинных диванах, вынесенных на парадный вход поместья. Её ухоженная рука указывала на серебристый пояс с лазоревыми вставками. Он явно не принадлежал Гризмальту. Узор характерен для Куата. Ну уж нет, ворованное Бастила принимать не собирается, даже если и украли у не славившегося добротой семейства Куат.
— А с этим что прикажете делать? Инвентаризировать? Проверить на яды и подать к столу? — прислужник гризмальтской воровки ткнул датападом в ящики с золотистым игристым. Они проводили инвентаризацию украденного, наглецы!
«Помни о Реване, ты должна успеть к нему» — твердила себе Бастила. Отчего-то на периферии сознания алел фирменный красный плащ Малака.
— Наши жизни стоят явно больше бутылки игристого. Я бы не полагалась на ядоискатели. Онара любит устраивать приятные сюрпризы, — лицо доброжелательное, но тон голоса, будто аристократка собиралась кромсать эти самые сюрпризы.
Чем ближе к главным символам павшего государства, тем хуже чувствовала себя Бастила. Пропаганда могла создавать облик восходящей на небосвод сверкающей Империи, но одаренная Силой видела другую сторону. Раненых, искалеченных не только физически, но и душевно. На одного обогатившегося приходилось несколько пострадавших обездоленных.
Бастила почувствовала себя так, будто небо заволокли непролазные свинцовые тучи. Того гляди молнии ударят по зданиям. Моргнула несколько раз. Сконцентрировалась и оглянулась. Нет, оно по-прежнему голубое и даже солнце светило. Запоздало догадалась, ощутив знакомый пожар в Силе. Малак.
— Вижу, вы выяснили кто нас ждет впереди. Постараемся не погибнуть, — шепнул Готье.
