Восход Империи

      Бастила покрутила головой, оглядывая Залы исцеления при Храме. Раньше ей здесь бывать не доводилось.       Покров Силы скорее перестраховка. Медики полностью погружены в работу. Раненые слишком истощены, чтобы приглядеться к двум из десятков снующих фигур.       Попискивало уцелевшее оборудование. Если бы джедаи уничтожили его или позволили погромщикам разнести здесь всё, многие имперцы сейчас бы лежали в морге, а не на койках вокруг. «Император c Бастилой Шан посещает раненых» — хороший сюжет для пропагандистов Тиллето, но Реван сюда пришел не за ним.       В одном из тесных кабинетов повелителя ситхов ожидали со смешанными чувствами, но больше всего ощущалось нетерпение. Было отчего. До сих пор наука не разобралась в сущности исцеления Силой. Неоспоримо лишь его могущество.       Опытный адепт с помощью одной Силы оставлял от глубокой загноившейся рваной раны на коже поверхностную тонкую розоватую полоску. Не было ни намека на ожидаемые в таких случаях высокую температуру и слабость. Нередко полоска даже не бугрилась в отличие от типичных шрамов. Мастерам достаточно считанных часов для такого эффекта. Сила открывала огромный простор в манипулировании клетками не только в плане уничтожения.       Реван предпочитал неживые механизмы. Они более предсказуемые. Но и об исцелении Силы знал, пусть и не продвинулся далеко по этому пути.       Научное сообщество его не особо рассматривало. Не в последнюю очередь из-за редкости подобных мастеров Силы. Да и они подчас не горели желанием раскрывать все свои тайны широкой публике. Ими двигали не то гордыня, не то опасение, что открытие послужит неблаговидным деяниям и они перевесят. Многим не одаренным существам вроде тех же арканианцев такое положение выгодно. В итоге немногочисленные нарушители статуса-кво плохо кончали.       Представший перед императором и обладательницей Боевой медитации человек знал об их судьбе. Всё равно не собирался отказываться от своих идей, пусть и не афишировал их.       После встречи с преступниками стоящий у обычного рабочего стола медик не казался чем-то сверх того, что Бастила способна вытерпеть. К имперским мундирам она привыкла. Свое присутствие считала самим собой разумеющимся на императорских аудиенциях любого уровня. Её вклад давал ей право.       Бастиле Шан сегодня довелось удивиться. Когда дверь закрылась за парой, Реван рассеял покров Силы. Обычный имперский служащий при виде самого императора и обладательницы Боевой медитации бы принялся всячески угождать. Этот не сделал ничего сверх устава. Светловолосый человек излучал спокойствие и сдержанный интерес. — Вчера вечером вынесли все стулья, а вернуть забыли, — описал он хорошо поставленным голосом обстановку кабинета, поглядывая на Бастилу.       Её прикосновение Силой не вызвало отторжения. Большинство обычных разумных его не замечали. Этот ощутил его во всей полноте. Виду по привычке не подал. — Едва ли мне доведется сегодня спокойно сидеть. Полагаю, предстоит выслушать именно вашу идею. И сомневаюсь, что она полностью этична, — настороженно рассудила Бастила.       Уголки губ медика едва заметно приподнялись. Мысль провернуть беспрецедентное зародилась у Ревана. Поэтапное воплощение идеи с опорой на познания в медицине — вот чем занялся человек. — Изводить стопки листов флимсипласта на втолковывание этики — бумагомарательство. Она либо есть, либо нет. Порой лучше бы не заявляли о её существовании, умножая обман. Я не буду вещать об этой материи. Сегодня средства соответствуют цели, — выверенным ровным тоном изложил свою позицию. — Я не буду вступать в конфронтацию, — неожиданно объявила Бастила, одновременно её брови приподнялись от удивления.       Но она не была бы самой собой, если бы не выдала что-нибудь соответствующее приверженцу Светлой стороны: — Я чувствую, что вы пережили слишком многое. Оно сформировало ваши взгляды. Вы будете отстаивать их. Я вам это дозволю. Хотя презрения к некоторым вашим коллегам в вас достаточно.       Ей сдержанно кивнули. И не стали отрицать наличие такого негативного качества, как горделивый взгляд свысока. Он появился по причине, которую Бастила уже упомянула.       Реван прокручивал пресловутую цель в голове. И раз за разом убеждался, что она правильная. В противном случае он бы вообще не тратил свое время на этого деятеля. — Если не вдаваться в подробности, требуется прочистить организмы обитателей Корусанта. Все токсические воздействия к нулю не свести. Наша цель — облегчить состояние и заодно подсократить криминальную хронику. У этого непростого пути есть четыре вехи. Образцы веществ. Среда для их воздействия — чувствительные к Силе добровольцы.       Легкое изменение тона голоса выделило скептицизм по поводу того, насколько добровольно подопытные вольют в себя несколько видов отравы. — За счет своей чувствительности к Силе они запустят ускоренный процесс нейтрализации воздействия веществ, который обычным организмам недоступен. Наконец та, которая экстраполирует его в масштабах планеты.       Бастила — последнее звено вкупе с беспрецедентным эхо Силы. Оно и разнесет его результаты по планете. Между тем с каждым часом эхо слабело. — Зачем травить невиновных? Почему нельзя проанализировать состав крови больных на оборудовании и смоделировать процесс через него? — Бастила готовилась выдать ещё больше аргументов почему не стоило накачивать живых существ ядом. — Такого оборудования было очень мало. Всегда. Сейчас либо уничтожено, либо вывезено. Нет времени искать то, что каким-то чудом оставили в темном углу Корусанта, — отрезал Реван. — Понимаете ли, оборудование для таких анализов… Дорогое уж точно. Сложное — относительно. Оно не особо распространено. Некоторые в обществе считают, что чем быстрее такие личности погибнут, тем лучше. Меньше трат и возни. Но в открытую от них пока избавляться нельзя, вот и ищут обходные пути.       Мозгоправ попытался разложить по полочкам причины. И попутно настроить Бастилу на то, что действия Империи — единственно возможные и даже неожиданно гуманные. Ему бы в Комитет по пропаганде, но он не одобрял способы деятельности пропагандистов. — А обеспечить всех лекарствами? — не сдавалась Бастила.       Ладонь Ревана потянулась ко лбу. Учитывая масштаб заварушки, до всех они не дойдут. Столько достать точно не получится. Корусантские склады разграбили или скупили спекулянты. Хоть всех контрабандистов, шпионов и ситхов-убийц отправь, плюнув на стратегию — нужного из Союза семидесяти планет не утащишь за такой срок.       Это государство очень умело хранило свои тайны. Изловят там тренированного чувствительного к Силе, никакие возгласы Министерства иностранных дел «Мы их не посылали! Это джедаи-тени! К Империи пересечение границ вашей собственности и кража образцов отношения не имеют!» не спасут неокрепшую власть от укромных ударов Союза.       Мозгоправ попытался разъяснить это как можно мягче, убедительнее и одновременно быстрее — последний пленный прибыл в Храм. — Ваш выход.       Тон повелителя ситхов прошелся ледяным ветерком по тесному кабинету, погасив диспут. Утихла Бастила. Мозгоправа заметно передернуло.       Невозможно успешно применить Боевую медитацию, когда прямо у твоих ног корчатся подопытные. Но тонкая стенка кладовки не могла отделить Бастилу от того, что бушевало в одной из палат Залов исцеления.       Там ни одного джедая. Ситхов среди подопытных тоже не было. Реван не собирался жертвовать настолько тренированными единицами. Отобрали девятерых пленных с искрой Силы в них. На том закончили. Время неуклонно сокращалось.       До этого такой трюк с Силой в масштабах целой планеты никто не проворачивал. И не провернет. Мощности эха хватит на один раз. Мозгоправ пусть фиксирует внимательно показатели для своих дальнейших изысканий, второй попытки не будет. Как и второй головы, которая отрастет после отрубания первой в случае неудачи.       Повелитель ситхов чувствовал, как подрагивали искры жизненной энергии за стеной. Пленники разношерстные, но все изможденные. Грядущее их не воодушевило. Почему-то казалось, что увидят императора с приспешницей и сразу обретут положительное единодушие. — Пока эти крысы жрали и спускали бабки на психотропы, чтоб спокойно было, мы за дом боролись и завалы разбирали. Если б не они, не подыхали б так позорно… — отплевывался молодой корусантский ополченец. — Да как ты смеешь! Их обманули! — воскликнула девушка.       Потом сразу же тяжело задышала — сердечница. В её возрасте дефект вовсю исправляли операцией, но война урезала доступ к медицине для большинства. — Идеалистка, — устало произнесла другая, куда более потрепанная. — Собрались как-то в одной комнате психиатр, ополченец, студентка, эскортница, сучка с родословной, ледоруб в моем лице и Сила знает кто ещё… Звучит как начало анекдота. Только мне юморок не нравится, — вдруг подал голос парень. — У вас выдался уникальный шанс покончить с причинами ваших бед.       Параллельно упомянутый психиатр как ни в чем ни бывало заготовил повышенные дозы разных наименований. Начнут с легального препарата, причиняющего наиболее болезненный синдром отмены и при этом одного из самых распространенных. Закончат на том, что будет в крови последнего выжившего подопытного. — Ну да, нет человека — нет проблемы. Или беды, — флегматично отозвался ледоруб. — Да, Таллийка-то это прекрасно знает, — мощно хохотнул свободный разумный — конвоир, — Или тебя лучше звать таллий ? Отравительница ты наша. — Ваша методичность на пути к цели заслуживает быть отмеченной. Целых пять дней постепенно повышали дозу, чтобы преступник не успел осознать, что с ним в действительности и точно не получил помощь… А ведь могли бы просто пырнуть ножом, — вдруг похвалил отравительницу психиатр.       Бастила негодующе выдохнула через нос. Надо будет после спросить её о причине. Сейчас Ревана поглотил эксперимент. — Будто он помощь обеспечивал… Если бы не его тупость, мы бы стольких трагедий избежали.       Похоже, отравительница погрузилась в безрадостные воспоминания времен блокады. — Повторяю: это ваш шанс доказать всем вплоть до научного сообщества, что распространяемые средства всё-таки обладают губительными эффектами.       Вот тут мозгоправ лукавил. Во-первых, не было достаточно искушенного в химии, биофизике и прочих дисциплинах чувствительного к Силе, который на бумаге подробно распишет процессы взаимодействия молекул во время борьбы с воздействием препаратов. Во-вторых, Реван не собирался позволять публиковать записи. Тогда Союз семидесяти планет слишком быстро догадается, как его надули. Он примет контрмеры. Повелителю ситхов не хотелось обрекать своих подданных на них. — Да, ваши знакомые пострадали безвозвратно. По сути вас заставляют действовать ради чуждых личностей, но они тоже чьи-то знакомые и близкие. Скорее всего, кто-то из них поможет сладить с вашими утратами. Вы будете искуплены. Вас не привлекут ни к какой уголовной ответственности. — Да ты прямо девочка с картинки. Сначала отказывается от корма, а как сказали зачем нас с Силой воссоединят — сразу вместе с ложкой проглотила, — оценил ледоруб порыв одной подопытной. — Заткнись, — прошипела отравительница. К концу слова стали заметно тише.       Вещества начали действовать. — Моя цель не стереть вас, а доказать определенную точку зрения посредством ваших действий, — отвлеченно заметил проводящий эксперимент. — Девять против миллионов, Бастила. Чем больше медлим, тем больше трупов и инвалидов. Считай. И, похоже, категорически несогласных как минимум на одного человека меньше, — Реван заранее пресек возражения Бастилы.       Далее она их себе позволить не смогла. При Боевой медитации ничто не должно поколебать концентрацию. Иначе всё зря.       Пока никто не погиб. Сердцебиение переходило границы норм. Тряслись. Задыхались. Тревога терзала остатки рассудка. Кое у кого прибавлялись к ней галлюцинации. Судя по обрывкам речи, всевозможные: зрительные, слуховые, обонятельные, вкусовые, тактильные. Приятных среди них не нашлось.       Повелитель ситхов и сам влился в поток Силы. Искажения измененного веществами сознания он всего лишь наблюдал — столь мощному одаренному они навредить не в состоянии. Бастиле тоже. Всё же ей доводилось направлять исходы боев, где гибли и калечились тысячи.       По Корусанту будто прошлись мощные потоки ветра, сметая наваждение со своего пути. Реван чувствовал, как сознания обретали ясность, пульс, давление и температура возвращались в норму, улучшался обмен веществ. На место напряжения приходил долгожданный покой, но он не нес с собой боли.       Отказывались от грабежей складов. Отворачивались от спекулянта, оставляли при нем упаковки, казавшиеся несколькими часами ранее сокровищами, и сохраняли свои последние деньги. Откладывали початый блистер куда подальше.       От поверхности экуменополиса к самым его недрам. Стоило очищению пройтись по ним, энергия иссякла. Бастила опустилась прямо в руки Ревана. Он подхватил её и прижал к себе. Подобные сцены из прошлого с другими людьми мелькнули и погасли. — И даже никого не надо в крематорий. Сходим отметить? — в соседнем помещении конвоиры с удовольствием оценили результат.       Имперский мозгоправ приводил в порядок своих подопытных. Ему не сопротивлялись — сил не было. Попутно он негодовал о масштабах равнодушия врачебной общественности к негативному воздействию на здоровье масс. Искренне, как ни странно. — Хочу. Оторвать. Им. Руки. За то. Что. Они. Сдел… али, — отрывисто, но зло прохрипела девчонка-отравительница, выгораживавшая принявших препараты. — Ваша тяга к символизму в духе древних легенд «Око за око, зуб за зуб»… Вас определенно зачислят на Коррибан. Ещё кое-что. Приказы отдает голова, а не руки. Займемся-ка ей. И перед этим попробуем что-нибудь помимо отрубания.       Ревану показалось, что он слышит речь наставницы. «К способности дурманить других и доминировать над ними в той массе, о которой ты говоришь, лучший путь лежит не в грубом повелении. Манипуляция совершается движущими событиями. Или предназначенными создавать движение. Она вершится преподаванием, примером, присуждением. А величайшие из побед и вовсе не в манипуляциях, а в простом просветлении других. Просветлении истиной в твоём понимании».       Датапад вывел положение дел в столице. Количество преступлений, смертей и увечий за последние часы значительно снизилось. Эффект стоил потраченного времени.

***

      Существа из плоти и крови вместе с техникой разбирали завалы. Интенсивно работающие механизмы вздымали потоки воздуха, перемешанного с пылью. Они подхватили плащи пары, стоявшей на одной из немногих уцелевших гражданских посадочных площадок. Места на этой было предостаточно, но Бастила предпочла стоять рядом с повелителем ситхов. Её заливали лучи закатного солнца.       Сильный гул двигателей и скрежет раздвигаемых обломков докатывались досюда. Но Сила позволяла нивелировать этот минус. — Бастила, ты готова? — донес через неё Реван. — К этому всегда, — с готовностью отозвалась.       Она двинула губами. Гул скрадывал слова в отличие от переданных через Силу мыслей. Они не разошлись с делом.       Телекинез — одна из возможностей Силы, которая давала весьма интересные результаты при наличии фантазии и научных познаний. Перемещение предметов в пространстве открывало простор для воздействия на всевозможных уровнях, в теории масштаб составлял от отдельных атомов до многотонных конструкций. Нужно лишь вычленить достаточно мощный поток и развернуть его в правильном направлении.       Повелитель ситхов закрыл глаза — потухли виды экуменополиса вокруг. Затихли гул и голоса. Растаял маслянистый запах отработанного топлива и нагретого дюракрита. Не ощущались ветер и тепло солнца. Крупицы Силы формировали нити. Они сплетались в крепкие канаты.       За счет развитой концентрации Реван одновременно визуализировал завалы далеко внизу. Неверное движение способно обрушить их на воздушные карманы с уцелевшими или перегрузить конструкции пострадавших от боев зданий, что приведет к не менее печальному исходу. При выявлении точек воздействия Силой Бастиле пришлось положиться на более опытного одаренного.       Повелитель ситхов вытянул обе руки вперед. Поднять сотни тонн с правильных участков — это не вскрыть щелчком пальцев банку с газировкой в другом конце комнаты.       Невидимые глазу канаты обвились вокруг обломков. Реван чувствовал, как Силовые потоки давили на тело, тянули его вниз. Они грозили обрушиться, если управляющий ими хоть на мгновение ослабит концентрацию. Миллиметр за миллиметром Реван преодолевал сопротивление. Мышцы гудели. Это ничто по сравнению с наградой.       Вытянутые руки перпендикулярны площадке под ногами. Сила передавала расположение объектов. В воздухе на уровне посадочной площадки зависли десятки тысяч кусков того, что раньше была зданиями и снующей между ними техникой. Выше поднять их не удавалось.       Они медленно рассеивались по сторонам, оседали на безопасных участках. Но расслабляться рано. Распределены сотни, а оставались ещё тысячи. Терпение. Оно тоже понадобится в борьбе с тысячелетним чудовищем.       Последний осколок дюракрита лег вдали от живых. То, с чем обычные разумные и машины бы справились за неделю, Сила позволила сделать за меньший срок.       Больше никто здесь не задохнется под обломками. Наконец-то получится похоронить мертвых. Уцелевшим окажут помощь: обработают и перевяжут раны, зафиксируют поврежденные кости и начнут сращивать переломы, дадут смесь дыхательных газов, компенсируя долгое нахождение в духоте, прислонят бутылки с водой к растрескавшимся от сухости губам. Всё же повелитель милостив к тем, кто исполняет его требования.       Реван открыл глаза. Небо вокруг затянула темная ночь. Огни столицы горели ярче, чем в блокаду — восстановлено поступление электроэнергии с Сарапина. И всё же они уступали тому, что было до войны.       Их отблески играли на каштановых волосах Бастилы, очерчивали её профиль. Веки по-прежнему сомкнуты. — Открой глаза. Мы закончили, — тихо сказал Реван.       Больше не мешался шум машин. Их работа здесь уже не требовалась.       Зашелестел плащ Бастилы. Всё произошло быстро. Она повернулась к Ревану лицом. Подошла вплотную. Сплела его пальцы со своими. Её лоб лег на его плечо. Тихонько выдохнула. Стояли грудь к груди на посадочной площадке в гуще ночного Корусанта.       На долгие ласки сил не было. Выдался непростой день. Лишь в дальнейшем достоверно узнают, какие последствия для Империи повлекут сегодняшние действия.