Восход Империи

      При виде частей мандалорской брони, разложенных на полу у корабельной камеры-одиночки, Реван инстинктивно изготовился. Отсекающее её от коридора силовое поле гудело. Брошенный за него мандалорец не позволил себе ни единого стона, несмотря на потемневшую от синяков и расчерченную ранами кожу. Время от времени прорывалось только отяжелевшее дыхание. В присутствии повелителя ситхов малочисленные конвоиры молча стояли навытяжку. Они были предупреждены о визитёре. Пленник наверняка ощущал прорывающееся сквозь покров Силы, наспех наброшенный Реваном, но едва ли догадывался кто именно его источник.       Матовое силовое поле позволяло разглядеть любое подозрительное движение за ним. Конвоиры поглядывали и туда, и на единственную дверь в тюремный блок. Камеры слежения под потолком работали. Это подтверждал ровный свет миниатюрных индикаторов на их корпусах. Фильтры монотонно гоняли по кругу сухой воздух.       Повелитель ситхов видел крепко сбитое тело пленника. Оно получало шрамы, в том числе глубокие, но сумело прожить достаточно, чтобы они успели побелеть.       Не в последнюю очередь благодаря отказу идти напролом и умению подбирать цели. Отсутствуй хотя бы одно из этих качеств, мандалорец не щеголял бы изготовленным до капитуляции «Василиском». После неё захваченные у его народа смертоносные машины переплавили на глазах побежденных, армии победителей и народа Республики.       Что заставило выживших мандалорцев отбросить секретность, рискнуть одними из немногих сохранных машин и устремиться за куском покрупнее? Ясно, что не только перезвон кредитов.       Реван анализировал оппонента. Он не выкрикивал оскорблений, не пытался иным образом вступить в контакт. Этот переживший войну мандалорец знал, что лучшая стратегия при столкновении с настолько опытным одаренным — молчание. По той же причине взгляд упирался в пол. Направленной на чужой разум Силе требовался вход в него. Вступить в контакт, словесный, зрительный ли — приоткрыть дверь туда.       Повелитель ситхов настолько развил умение, что в определенных случаях мог смотреть сквозь неё. Вместо пораженчества мандалорец прокручивал план своего побега. Бить кулаками и ногами по силовому полю бессмысленно. Чтобы оно исчезло, требовалось перегрузить поле или расковырять его генератор. Стандартная вентиляционная система на кораблях вроде этого слишком узкая, чтобы через неё прополз человек. Придется пробиваться через дверь.       Если бы не тщательный обыск ранее, то у запертого в камере появился бы шанс реализовать свой план. Две обнаруженных в самом начале навороченных отмычки перекочевали в карман одного из конвоиров в качестве сувениров. Некоторые остановились бы после такой добычи, что и собирался сделать их обладатель. Его сослуживец проявил дотошность и следовал протоколу до последнего с присказкой «Устав кровью писан». Так нашлось ещё несколько отмычек, припрятанных в разных местах. С ними дотошный имперский солдат расправился, разломав подошвами сапог. Мандалорец потом пытался заманить обладателя сувениров к себе, но не вышло.       Запертый в камере чувствовал незнакомца, считывал непривычную реакцию своих конвоиров, за которыми наблюдал вполглаза, пока двигался по пунктам своего плана. Однако мандалорец не отвлекался от него, тем самым не открывал ворота в крепость своего разума.       Такие поддавались пыткам медленнее обычного. При достаточном количестве времени не проблема, но повелитель ситхов не собирался растрачивать его попусту.       Реван не стал разглядывать лицо разумного. Потому что разглядеть у мандалорского племени разумность ветеран войн с ним едва ли в состоянии.       Ненасытная тварь с планеты вечных штормов терзала Ревана, чтобы получить от него то, что мандалорцы добровольно согласились совершить. Тогда они упивались мыслями о насилии и грабеже, весть о которых разнесётся по Республике и за её пределами.       При вспоминании собственные эмоции ощущались Реваном как разгорающееся пламя. Он не стал его сдерживать. Для повелителя ситхов покой — это ложь. Со страстью приходила сила.       Скрывающий Ревана покров испепелен. Поток Силы вздёрнул подбородок захваченного мандалорца. Неожиданный мощный удар пробил брешь. Сила хлынула в неё.       Повелитель ситхов краем глаза увидел, как связанное невидимыми верёвками тело мандалорца вздёрнуло под низкий потолок, дрогнули даже вооруженные конвоиры, мигнули световые индикаторы камер слежения. Перебой в подаче энергии вызвало не вторжение бросившихся на выручку пленнику, а мощь высвобожденной Силы.       Взор Ревана шарил по коридорам вскрытого сознания. Когда он достиг нужной части, пришлось отключиться от окружения и погрузиться в неё.       Познания в языке врага вновь окупились. Иначе повелитель ситхов не понял бы о чем яростно спорили собравшиеся в полных доспехах под едва проницаемым покровом джунглей: — Забудем о ситховой маске! Кланам нужен лидер, иначе мы не выживем! — Если лидер неспособен найти маску Мандалора, он слабее упрятавшего её Мясника. — Да с чего вообще верить в его «спрятал»?! Он её уничтожил и сейчас смеётся над нами! — Со слабым лидером мы обречены. — Мы и так обречены! Нас загнали туда, где даже кольто для раненых не добыть!       Вокруг раздались голоса в поддержку готового отринуть традиционную передачу власти во имя выживания. Металлические перчатки потянулись к бластерам, ножам и прочему вооружению. — Мы добудем бакту. Кто сможет, тому и быть Мандалором. Он вырвет маску из коченеющих рук Мясника. Или хотя бы отправит его в Пекло или во что там дар’манда верят, — это обещание возвысилось над сборищем.       Его сделал облаченный в доспех, поблёскивающий, будто он из бескара высшего качества. Этот доспех не походил на разложенный за границей силового поля.       Останавливаться на достигнутом повелитель ситхов не стал. Он искал информацию о пунктах сбора, схронах, поставщиках, контрактах.       Спор оказался основателен. Ряды мандалорцев редели, как и их ресурсы. Осталось множество схронов на Дксуне и в некоторых иных местах, но пойди доберись до них будучи заброшенным в другие сектора галактики, израненным и с конкурирующими группировками на хвосте. Отчаяние толкнуло некоторых поставить себя и «Василисков» на кон.       Реван продолжал до тех пор, пока обыскиваемое им сознание не померкло. — Жаль, вы тогда не перестреляли друг друга. Твой конец был бы менее болезненным. Маска цела. Насчёт неспособного её добыть были правы, — высказался Реван на мандалорском.       Данная Силой связь распалась, так что повелитель ситхов не мог быть уверен дошло ли сказанное во всей полноте. Зато конвоиры схватились за оружие, стоило им услышать язык своего многолетнего противника. Оно опустилось, когда до них дошло, что слова из уст Ревана, а не каким-то образом вырвавшегося из камеры узника или пришедших ему на подмогу. — Понимаю вас, — оценил повелитель ситхов реакцию подчиненных.       Оправданий с их стороны не последовало, хотя мысль как бы загладить направленные на самого главнокомандующего дула наверняка витала на фоне тихого гула вентиляционной системы и её фильтров. Прогоняемый через них сухой воздух приобрел металлический оттенок.       После краткого устного поощрения отыскавшего все мандалорские отмычки, повелитель ситхов двинулся на выход. — Убраться? — постарался выслужиться прихвативший две из них в качестве сувенира. — Так точно, — отозвался Реван.       Он прогонял в голове полученную информацию. Мандалорцы отчаялись. Готовых отступить от традиции во имя объединения и выживания всё больше. Если вторжение на Тайферру признают провалом, их количество возрастёт. Неровен час, появится мандалор без маски, но способный организовать уцелевших.       Реван описал броню предложившего атаку на Тайферру максимально подробно и запросил поиск такой среди трупов и пленных. Правда, повелитель ситхов ставил успех под сомнение. Когда маленькая победоносная кампания кончается провалом, её зачинщики слишком уж часто смываются.       Напряжение рассеивалось, но не у вышедшего из тюремного блока Ревана. Сила струилась не только сквозь покинутое жизнью тело мандалорца. Конвоиры прислушались к плавно удаляющимся шагам, не сдвигаясь с места. — Кончайте уже стоять столбом и пялиться. Надо будет — главком вам в затылок дышать будет, а вы до самого трибунала не поймёте, — выговорил приверженец устава так тихо, что при отсутствии обострённого восприятия его слова не долетели бы до одаренного. — Да за что трибунал-то? — возмутился удовлетворившийся второй находкой и проигнорировавший дальнейшие пункты. — Тебе повезёт, если ты до него доживешь! Мандалорец тебя этими припрятанными отмычками бы и заколол! Или голову об стену разбил! Или!.. — сорвался тот, кто настоял на дополнительных проверках. — Дело говорит, — вмешался третий.       Он прищурился и недоверчиво ткнул тело мыском сапога. — Да мёртв гад. Повелитель бы его иначе не оставил. А чтобы нас оставил по-другому, приберитесь уже! — Так точно, — ответил не понявший было за что ему причитался трибунал и схватил мандалорца за руки.       Убедившийся в его обезвреживании взялся за ноги. Двое подняли тело. Все находившиеся в комнате выдохнули и расслабились. — Ты только на пенное всё своё поощрение не спускай. Или позвони своей перед этим. Она тебя ждёт до сих пор. Не всем так везёт, — без тени непонимания или насмешки предложил оставивший пикировки по поводу требования в свой адрес соблюдать закон до последней буквы. — Да я этот их тарисианский эль и пальцем не трону! Ракгулов там уже столько, что они аж тут сыпятся. Мало ли что в нём.       «Позвони своей перед этим…» — Ревану даже голокоммуникатор активировать не нужно. Бастила ждала в каюте.       Вот только поворачиваться к повелителю ситхов не спешила. Она стояла у иллюминатора, скрестив руки за спиной и задрав подбородок. — На корабле были личные вещи не только тех преступников, знаешь? Удостоверения личности. Серебряный кулон с голубым кристаллом. Расшитая вручную мужская куртка. Флакончик с духами, которые пахнут цветами даже после дезинфекции. На мостике откопали дата-чип с семейными фотографиями — эти грабители собирались стереть их и использовать его снова. А теперь некому это вернуть!       Задавать вопрос «Ты видела содержимое дата-чипа?» бессмысленно. Видела и приняла близко к сердцу, иначе бы не вспыхнула так. — По дороге сюда они захватили пленных, которых утащили за собой на тот свет? — Прямо у нас под носом. Сейчас некого казнить за это, — отсекла Бастила, следя за отражением Ревана в иллюминаторе.       Она не упала без сил на койку, а продолжила стоять. Апатия — смерть. Бастила не спешила сдаваться ей. — Никто не запрещал нам добраться до ответственных за всё. Одно дело отсечь палец, а другое — голову.       Хищная ухмылка Бастилы отразилась в иллюминаторе.

***

      Раньше по здешним гиперпутям безопасно путешествовали в одиночку, пусть и вооружившись. Ныне оказавшиеся против своей воли на судне, откуда они не выбрались — случай не единичный. Новые отчёты подтверждали. Война наплодила тех, кого теперь мог отпугнуть разве что арсенал целого каравана.       У Бастилы накал эмоций не спадал. Реван читал это во вздёрнутом подбородке, движениях, ставших резче. Она не стала скрывать своё состояние даже на оживлённом мостике корабля повелителя ситхов. Вот только выговориться, упорядочив чувства, и извлечь из них пользу у неё не получалось. Отбрасывая возможность существования чего-то у себя, ты не успеваешь его изучить. Так делали джедаи с эмоциями. И безнадёжно теряли связь с окружающими их разумными.       «Разложи уже эту гремучую смесь на фракции и найди им применение» — почти приказал Реван.       Ему не дал подступивший к Бастиле солдат. Тот самый конвоир из тюремного блока, предложивший не спускать всё на алкоголь, а сначала созвониться с близкой. Солдат представился в соответствии с уставом. Рассказал, что ни следа девочки с тех самых семейных фотографий на судне атаковавших Тайферру не нашли. Нет, ребёнка не сбросили в шлюз со всеми пожитками, как прилов за борт при промышленном рыболовстве. Зато кое-кто выкроил время запустить поиск по базам данных. — Вы жили у моря, не так ли? — вместо гневной отповеди за занимание такими мелочами ответила смягчившаяся одарённая. — Я… Так точно. На Месемврии. Мир в Среднем кольце. Там моря — не пародия корусантская. Корусантские могут хоть сотню на любой вкус вырыть, но наши были, есть и будут.       Бастила вдруг приподняла уголки губ. Ревану она напомнила об озере, успокоившемся после краткой бури. Отчего оно разволновалось?       Вокруг месяцами без перерыва жгли турболазеры, падали бомбы, обрушивались здания, одновременно с этим обрубая множество жизней. Как на этом фоне Бастила смогла расслышать историю пары погибших да ещё и не проигнорировать её?       Ответ пришёл не сразу. Наверное, та уже не безымянная пара, в чьи лица Бастила успела взглянуть, напомнила ей о семье, отце-охотнике за сокровищами и матери. Себя обладательница Боевой медитации представила на месте потерявшей защиту девочки. В таком случае ни Орден джедаев, ни сосуществование с повелителем ситхов не смогли стереть память о прошлом и связь с ним. Удивительно.       Покой вскоре покинул Бастилу, уступив место мстительному блеску в глазах и пробегающим между пальцев правой руки крошечным разрядам. Их потрескивание перекрывалось шагами пришедшего в движение экипажа. — Откуда? — поинтересовался Реван, подходя к только-только окончившим дешифровку и всё ещё сидящим за экранами и клавиатурами. — Это судно с… заражёнными постоянно крутилось вокруг, — вместо краткого названия цивилизованного мира прозвучали только координаты.       При их упоминании знакомые с местной спецификой выдыхали сквозь сжатые зубы или даже тихонько ругались.Повелитель ситхов с этими координатами не сталкивался, но без труда догадался что за ними стоит — разросшееся за счёт войны гнездо падальщиков. — А ведь ещё чуть-чуть и данные бы сгорели. Очень уж продвинутая система безопасности для судна рядовых пиратов — запускалась при отсутствии определенных действий в течение двух часов. От таких ожидаешь установку чего попроще, если оно вообще будет, — развёл руками отрапортовавший о находке.       Рядом с ним громоздилась стопка скрепленных листов флимсипласта, исписанных заметками и цифрами. Поверх них лежала канцелярская принадлежность, словно сошедшая с картины о быте знати в старину — тонкой работы перо из серебра.       Губы Бастилы приоткрылись. «Стой. Ставки слишком большие и я не в состоянии доверять своим подчинённым. Не извещай наших противников о своих догадках кто именно двигает пешки».       Ставки действительно высокие, ведь просто так подручных не снабжают программным обеспечением выше среднего. Это только начало. Может быть уже сейчас в пиратском гнезде жгут доказательства попытки применения биологического оружия в виде ракгулов. И, скорее всего, таймер с обратным отсчётом был запущен в момент, когда по имперскому флоту разошлась весть о находке. — Что же, нам по пути. Зачистим пиратское гнездо.       Озвучил повелитель ситхов одно, но в действительности готовился к другому.       При поверхностном анализе штамм ракгульей чумы выглядел тем же, что бушевал в Подгороде Тариса, от которого власть имущие отгородились слоями жилых уровней, стремительными лифтами и их непрошибаемыми дверями. Это объявили во всеуслышание.       Подразделение имперских войск радиационной, химической и биологической защиты в отличие от одного конвоира устав и дальнейшую проверку не проигнорировало. Её результаты выдали узкому кругу.       Ревану захотелось выплюнуть одно-единственное слово. Хлёсткое и нецензурное, какое слетало с уст экипажа корабля, который напарывался на препятствие, порожденное глупостью противника, и убийственное для обеих сторон.       Перехвативший коммуникации ситхского флота мог бы подумать, что повелитель ситхов в гордыне своей и жажде побыстрее расправиться с покусившимися на ценнейшую бакту ринулся в разбойничий притон без толковой подготовки и понятия не имеет с чем в действительности столкнётся. Он бы ошибся.