Драпетомания

Каждый божий день одно и тоже. Нудный звон будильника жутко раздражает. Мэй принимает сидячую позу, уткнувшись лицом в раскрытые ладони, и прерывисто дышит из-за резкого прерывания сна — опять на работу. Начинать день с негативных мыслей, должно быть, неправильно, но уже вошло в привычку, иначе сконцентрироваться на работе потом будет сложнее. Сегодня по плану собрание начальников отделов, встреча с представителями некой компании, название которой уже вылетело из ее головы, проверка нескольких отчетов и как всегда забитая письмами электронная почта. Ничего нового. Девушка мысленно представляет, как она подходит к кабинету и видит перед собой Аманду, которая выливает на нее еще неясную тучу информации, и невольно вздыхает. Громко и протяжно. Так отчаянно, как будто всем существованием кричит «за что мне все это?». Нет, Мэй любит свою работу, просто иногда ее нервная система не выдерживает. Сэллина говорит, что периодическое перегорание с таким количеством нагрузки — состояние вполне себе ожидаемое, и что нужно не забывать отдыхать или, как минимум, сменять обстановку. У Мэй нет возможности ни на то, ни на другое. По крайней мере сейчас. Лежащий рядом Луис, как обычно, пока просыпаться не собирается: он всегда встает на двадцать минут позже. Девушка с полным отсутствием энтузиазма кидает в блендер замороженные ягоды с бананом, украшает все это дело шпинатом и заливает миндальным молоком — зеленый смузи с утра, все как положено у богатых. Лениво зевая, тянется к пульту и нажимает на кнопку, после чего шторы на огромных панорамных окнах тут же начинают разъежаться по сторонам — тоже что-то на богатом. Простая вода в стакан тоже наливается не просто так, она проходит через уникальную шестишаговую систему очищения, как убеждали в магазине, когда они покупали этот водоочиститель, и насыщает ее минералами. Мэй, честно говоря, ни на что из этого уже не обращает внимания. То, что в первое время казалось ей удивительным миром, который она видела только в фильмах, сейчас является ее рутиной, от которой, как бы возмутительно это не звучало для людей с более низким заработком, она уже порядком устала. Да, богатые тоже могут жаловаться. Звук уведомления на телефоне выбивает из девушки повторный вздох. Громкий и протяжной. С этой работой нельзя даже два часа перед началом рабочего дня провести в спокойствии и уединении. Нехотя разблакировав телефон, Мэй уже мысленно готовит себя к разочарованию, но, к удивлению, внезапно облегченно вздыхает и как-то совершенно глупо и по детски улыбается: вот оказывается чего ей не хватало. «Доброе утро!» — бросается текст под прикрепленной фотографией. На самой фотографии Тэхен с растрепанными синими волосами и довольной улыбкой, а на фоне явно недовольная и сонная Сэллина в черной толстовке с капюшоном, добродушно показывающая средний палец в камеру. Ничего нового, но от этого только приятнее. «Я пришел готовить ей завтрак, потому что она со вчерашнего дня ничего не ела, а она уже полчаса посылает меня на хер» Мэй переводит взгляд на время и тихо усмехается: еще бы она не посылала его на хер в без пятнадцати семь утра. «Кстати, сегодня большой заезд, пригласили гонщиков из Сиднея. Ты же не собираешься вместо этого засиживаться на работе?» А вот это уже очень интересно. От одного лишь предвкусия адреналина у девушки начинает покруживаться голова. Говорите, нужна смена обстановки, чтобы справиться с перегоранием? Мэй мысленно расчитывает рабочее время и оценив, что если очень постараться, то до девяти часов можно с чистой совестью закончить все дела и доехать до мототрека, а значит, у нее нет причин отказываться. Даже если бы были, найти оправдания не составило бы труда. Мотоцикл всегда в приоритете. «Тогда выедем вместе, Сэллина тоже поедет. Только я могу попросить тебя кое о чем?» Этот смайлик с ехидной улыбкой в конце ничего хорошего не предвещает, особенно когда его отправляет Тэхен. «Возьмешь с собой того красавчика-коллегу? Я не против научить его кататься» И снова этот смайлик. Этот парень невыносим. «Его не привлекают парни, Тэхен» «Это мы еще проверим» И теперь попробуй доказать ему это, не поверит. Самоуверенный и влюбленный Тэхен — самое опасное комбо, по крайней мере теперь для Чонгука. Мэй с широкой улыбкой блокирует телефон, откладывая его на край стола, и мысленно благодарит чудактоватого соседа подруги за поднятое настроение. Теперь ожидания от этого дня не такие уж и плохие. — Аромата бекона все еще нет? — раздается за спиной хриплый от сна голос мужа, из-за которого девушка невольно вздрагивает. Разлив готовый смузи по стаканам, разворачивается к нему лицом и слегка приподнимает губы в улыбке, когда видит его чуть опухшее лицо с растрепанными волосами. — Пять минут. — девушка сокращает расстояние между ними и подает ему напиток в руки, — Доброе утро. Легкое касание щеки губами тоже часть ежедневной утренней рутины, пожалуй, единственное, что еще не превратилось в привычное дело, на которое уже тяжело обращать внимание. Мэй как раз таки наоборот обращает на это внимание детально, каждый раз наблюдая за реакцией мужа, это помогает дать понять в каком состоянии духа проснулся он на этот раз. Однако, девушка отдаляется от него с той же улыбкой и понимает, что появившееся благодаря Тэхену настроение внезапно исчезает, и на его место приходит неясное недоумение и тревожность. — Все в порядке? — Луис замечает ее внезапно дернувшиеся зрачки, переместив хватку на тонкое запястье. — Да. — тон голоса, к счастью, не подводит, — Почему спрашиваешь? — Просто. — улыбается он, пробежавшись взглядом по ее лицу еще раз, после чего вновь наклоняется и оставляет короткий поцелуй на губах девушки, — Я пока умоюсь. Мэй, на самом деле, сама не уверена, что стало внезапной причиной ее беспокойства. Должно быть то, как она коснулась губами его щеки — на этот раз приятный момент утра ощутился несколько иначе. Что-то не так. Запах прожареннного до хрустящей корочки бекона заполняет кухню моментально — все как Луис любит. На широкой тарелке размещаются два кусочка теплого хлеба из тостера с размазанным по ним авокадо. Мэй присыпает их сверху специями, помещает рядом бекон и переносит тарелку на стол, за которым уже в ожидании сидел Вильсон, уткнувшись в экран телефона. Должно быть, уже проверяет почту. — А ты? — мужчина вопросильно приподнимает брови, — Есть не собираешься? — Не хочу. Смузи вполне достаточно. — усаживается рядом и делает первый глоток. Вкус банана и ягод освежает. А еще, обычно Мэй никогда не отказывается от плотного завтрака. — Над чем смеялась там так тихо? — Луис пытается вернуть жену к разговору, откусывая кусок тоста с авокадо, — Обычно по утрам ты возмущенно бубнишь. Бывают люди, которые не делают этого? — Да так, фотографию смешную увидела. — девушка намеренно избегает употребление слов «друг» или даже «Тэхен», потому что легче просто промолчать. — Это радует. В последние дни выглядишь очень загруженной. — сдержанно улыбается он. — Тебе кажется. Все как обычно. Только аппетит пропадает, что совсем ей несвойственно, выспаться никак не получается, голова жутко болит из-за постоянного страха вызвать новый конфликт, а так, в принципе, все как обычно. — С сотрудниками работается нормально? — вдруг интересуется Вильсон и нервно поджимает губы. — Ты же только недавно был у нас. — Мэй недоуменно хмурится, — Думаю, ты и так видел, что все нормально. — Конечно видел. — Тогда к чему вдруг такой вопрос? По Луису несложно определить, когда он нервничает, по крайней мере для Мэй, которая запомнила каждую его повадку наизусть: избегает зрительного контакта, поджимает губы, понижает тон голоса. Понять бы еще почему это происходит с ним за обычным завтраком. — Просто. — неловко откашливается он, — Выглядишь усталой, поэтому переживаю. Видел я, как тебя сотрудники каждые пятнадцать минут навещают. — Это часть моей работы, мне не привыкать. — отмахивается она, — Кстати, ты в итоге поговорил с командой Джереми? — Да, они дали отчет, показали поверхностно. Были незначительные замешательства в процессе, но, в целом, все было отлично. — Как и следовало ожидать. — вдруг сгибает губы в улыбке Мэй, — Они серьезно единственные в отделе, на кого я могу полностью положиться. — Действительно? — с легким удивлением выгибает брови он. — Да. — согласно кивает, — Я им очень благодарна. Облегченный вздох, и Луис, наконец-то, позволяет себе расслабиться, откинувшись на спинку стула и устало прикрыв глаза, пока Мэй, пожаловавшись на яркое солнце, направилась к пульту от кондиционера. Он, должно быть, полный идиот, раз настолько близко принял слова этого программиста к сердцу. Если сама Мэй говорит, что все в порядке, то кто он такой, чтобы упрекать его в этом? Как он мог вообще переживать из-за этого? Совсем не в стиле Вильсона. На то, чтобы привести себя в порядок и собраться у пары уходит еще около двадцати минут. Пока Луис сосредоточенно застегивает манжеты на рукавах, встав перед зеркалом, Мэй тянется к излюбленному парфюму «Ежевика и Лавр» от Jo Malone и расслабленно прикрывает глаза, наслаждаясь ароматом. Сдержанный, но необычный — все как она любит. Поправляет низкий хвост с ровным пробором посередине, накидывает удлиненный пиджак и, когда развернувшись замечает загруженного мужа у зеркала, невольно улыбается и подходит к нему, решив помочь ему с галстуком. Столько лет прошло, а он все никак не научится завязывать его самостоятельно. — У меня никогда как у тебя не получается. — Вильсон внимательно всматривается в черты лица жены, приподняв уголки губ. Взгляд у нее сосредоточенный, особенно с этим строгим макияжем в виде, так называемого, умеренного смоки айс и красной помады, которые так точечно подчеркивают ее острые черты лица. — Ты просто ребенок. — просовывает конец галстука, чувствуя его теплое дыхание на коже лица, — Только и ждешь нарочно, чтобы я его завязала. — Конечно, это мой любимый момент по утрам. — осторожно касается ее серьги, — И я вовсе не ребенок, но совершенно не против иметь хотя бы одного. Дыхание Мэй замирает моментально. Этого стоило ожидать, но девушка все равно чувствует, как резко сжимаются все внутренности от одного лишь упоминания. И так каждый раз, стоит ему только поднять эту тему. В последнее время он делает это довольно часто, такими вот, казалось бы, неуместными и неожиданными образами, и Мэй может понять причину этому. Но Мэй не может реагировать на это так же спокойно как и он. Ей все еще больно думать об этом. Она тоже совершенно не против иметь хотя бы одного ребенка. Хотя бы одного. — Я знаю. — выдавливает из себя улыбку, поднимая на него взгляд с дрожащими зрачками, — Всему свое время. Медленно поправляет галстук на его шее, разглаживает пальцами воротник, выпрямляет плечи его рубашки и отчаянно пытается скрыть свое волнение. — Может наше уже настало, м? — его пальцы внезапно касаются ее подбородка, заставляя вновь поднять на него глаза, — Сколько мы еще можем ждать? — Я не знаю, Луис. Мы ведь можем обсудить это потом, не так ли? И так каждый раз. Потом. Не сейчас. Еще рано. Что угодно, только бы не говорить об этом. К счастью, Луис в этой теме не настойчив, как бывает это в большинстве случаев. Заметив волнение жены, он лишь без лишних слов притягивает ее лицо ближе к себе, из-за чего той приходится приподняться на носочках, и приподносит ее губы к своим, нежно целуя. Мэй ему за это безмерно благодарна. Она тянется к нему в ответ, обхватив его шею руками, и старается не думать об учащенном пульсе и легком подрагивании рук. — Не переживай так. — остранившись произносит он, продолжая бегать взглядом по чертам ее лица, — Я просто хочу убедиться в том, что этого ребенка хочу не только я. — Тебе и не нужно сомневаться. — грустно улыбается она. — Лучше скажи мне, во сколько ты сегодня вернешься домой. — решает перевести тему он, отстранившись от жены, — Я просто буду поздно, сейчас надо поехать в один отель, чтобы встретиться с директором «CBA», после этого придется возиться с ним до десяти часов. Ты же, надеюсь, не задерживаешься? Мэй, сама того не ожидая, мысленно ликует. — Задерживаюсь. — осторожно подтверждает она, — Из-за конца месяца накопились отчеты, думала поразбирать их. Раз уж тебя не будет, мне некуда торопиться. «А еще я собираюсь на мототрек в компании людей, которых ты на дух не переносишь, как и мое само увлечение мотоциклами, поэтому я лучше скрою от тебя правду и не буду провоцировать конфликт, так будет лучше для нас обоих» — Хорошо. Только тогда позвони мне и не оставляй телефон на вибрации, меня это жутко злит. — Вильсон накидывает на плечи идеально выглаженный пиджак, после чего цепляет пальцами ключ от автомобиля. — Хорошо. — все так же сдержанно отвечает она. — Тогда я поехал. — повторно целует ее напоследок, со смехом стирает тыльной стороной ладони след помады со своих губ и, наконец, покидает пентхаус, оставляя Мэй в тишине. Нет, она не любит врать или умалчивать о чем-то рядом с мужем. Да, она чувствует себя виноватой и слегка напуганной. Но есть вещи, ради которых приходится идти на такие меры, они для нее имеют большую ценность — Луис этого никогда не поймет. Поэтому один раз скрыть правду не так уж страшно, не так ли?

***

— Сильно не удивляйся. — обреченно вздыхает Мэй, дожидаясь, пока лифт поднимет их на пятнадцатый этаж, — Они очень… — неловко чешет переносицу, — хаотичные. К такому повороту событий ее никто не мог подготовить, и Мэй даже не драматизирует. — Я уже заметил. — доносится с усмешкой в ответ. — Мне правда жутко неловко. — Это забавно, не переживай. Забавно, невероятно. У кого еще запланированный вечер на мототреке может превратиться в операцию по спасению разбитого сердца Тэхена? Правильно, только у них. Что в этом неловкого? Теоретически — ничего, дело привычное, у этого несчастного друга никогда задница на месте не сидит, фактически — Чонгук, которому она с энтузиазмом предложила присоединится к заезду еще рано утром, и который теперь вместо этого вынужден стать свидетелем яркой эмоциональности синеволосого и пика раздражительности Сэллины, что с ней происходит только тогда, когда он находится рядом. Мэй не знает ни одного человека, кто мог бы также легко выводить эту девушку из себя. Тэхен же в этом профессионал. С тихим звоном лифт раскрывается на пятнадцатом этаже, выпуская двух коллег. Мэй, подойдя к двери, повторно вздыхает, словно «господи, боже, дай мне сил» и нервно нажимает на звонок. Когда дверь открывается и на пороге появляется Сэллина с очень «дружелюбным» лицом, девушка понимает, что дела оказались немного хуже, чем она ожидала. — Ты тоже? — с искренней радостью приветствует их подруга, направив нечитаемый взгляд на переминающегося с ноги на ногу Чонгука. Потом удивляется, почему люди так шарахаются от нее. — Видишь ли, в наши планы не входили страдания Тэхена. — отвечает за него Мэй, скрестив руки на груди, — Зная, что это займет, при лучшем раскладе, полчаса, я не стала оставлять его ждать в машине. — Ясно. — Сэллина пропускает их внутрь, — Может так даже быстрее справимся. Когда находясь уже на пути к мототреку на телефон Мэй пришло сообщение с довольно кратким, но громким содержанием в виде «Хоби его послал», понять, что надо разворачиваться и менять свои приоритеты не составило никакого труда. Уже заученная практика. И сейчас, смотря как причина всей драмы лежит на диване обняв руками подушку, невольно хочется смеяться, насколько это бы не было неуместным. Как так вышло, что эта синяя макушка может своими капризами заставить их забить на все свои планы? И как вообще Сэллина столько лет жила без Тэхена? Это взгляд у нее задолбавшийся, на деле не было еще ни одного раза, когда она все-таки захлопывала дверь перед ним в четыре часа утра или жаловалась на то, что ее постиранные подушки теперь залиты его слезами. Своеобразное проявление дружбы у этих двоих. Чонгук, тем временем, замирает у двери и, неловко почесывая затылок, оглядывается по сторонам: просторная, но небольшая квартира отделанная в довольно классическом, но в то же время необычном стиле. Смотря на Сэллину, видеть здесь темные оттенки почему-то кажется чем-то ожидаемым, начиная от серых однотонных стен и заканчивая темно коричневой и черной мебелью с приглушенным освещением — квартира буквально олицетворяет ее ауру. Когда они проходят в гостинную, где гармонично разместились телевизор, книжная полка, фортепиано и диван с креслом, ситуация начинает казаться еще забавнее: видеть на этом сдержанном фоне развалившегося на диване Тэхена со своими взъерошенными ярко синими волосами и такого же цвета толстовкой кажется идеальным объяснением крайне измученного выражения лица девушки. — За десять минут до выхода он позвонил этому Хосоку узнать, приедет ли он на заезд, тот, вполне ожидаемо, на седьмой за день звонок не выдержал. — обьясняет Сэллина, облокатившись о дверную раму, — Теперь у него апатия. — Насколько все трагично? — Насколько я знаю, Хосок никогда до этого не посылал кого-либо. — Значит очень трагично. — обреченно выдыхает Мэй и, откашлявшись, наконец подходит к Тэхену, который за все это время так и ни разу не оторвал пустого взгляда от книжной полки. Ситуация конечно интересная, только вот Чонгук не совсем понимает, собственно, что здесь происходит и, самое главное, каким образом он здесь оказался, что теперь ему приходится стоять, забившись в углу, и пытаться делать вид, что его совершенно не напрягает взгляд этой Сэллины, которая выглядит так, словно готова наброситься на него в любую секунду. У Мэй определенно очень интересные друзья. — Тэхен. — осторожно подает голос Мэй, усаживаясь на корточки рядом с диваном, — Не хочешь поговорить со мной? Ответа, вполне ожидаемо, от него не приходит. Он лишь лежит совсем не моргая и плотно сжимает губы, чтобы не сорваться на эмоции. И так происходит, как минимум, раз в месяц: откуда у Тэхена столько энергии и мотивации на поиск нового предмета воздыхания — никто и не представляет. — Хочешь мы поедем в МакДональдс? — не сдается девушка, — Я куплю тебе макфлури с орео. И снова никакой реакции. — Или еще лучше, Сэллина прокатит тебя на своем Сузуки! — пытается звучать восторженно, но и это оказывается безуспешным. Где-то за спиной доносится разочарованный вздох подруги, которая, по правде говоря, лучше отдаст почку, чем позволит Тэхену приблизиться к своему мотоциклу — он прекрасно об этом знает, поэтому и не ведется. Он не настолько наивный. — Ладно, не прокатит, а прям отдаст тебе его полностью покататься. Без ограничений. Только Мэй, судя по всему, этого не понимает. — Ну или хочешь… — Так до утра проторчим. — вдруг раздается измотанный голос Сэллины, из-за которого Мэй невольно вздрагивает и тут же разворачивается на ее голос. Судя по интонации, до чего-то додумалась. Судя по ее взгляду, додумалась она до Чонгука. Как там говорится: клин клином вышибает? Когда подруга, закатив глаза, внезапно разворачивается к все еще растерянному коллеге, глаза его заметно округляются — еще бы. Когда она, сократив расстояние между ними, все также внезапно хватает его за руку и тянет за собой, у Чонгука сердце проваливается в пятки в буквальном смысле этого слова. Мэй, наблюдающая за этим со стороны, лишь в отчаянии хлопает ладонью по лбу и мысленно проклинает подругу: конечно, пострадал от Хосока, пусть теперь и пострадает от Чонгука, который, еще хуже для Тэхена, вообще дышит ровно к парням. Но Сэллину, которая была вынуждена терпеть его с шести утра, сейчас это совершенно не волнует. Ее волнует только мототрек и Сузуки, иначе возрастает риск предать свое хладнокровие — тогда ситуация станет необратимой. — Ким Тэхен, — девушка встает прямо перед ним, загараживая книжную полку собой, — если ты сейчас же не встанешь, я выставлю Чонгука за дверь. Чонгук, который теперь не врубается еще больше, на самом то деле не против. Однако внезапно вздрогнувший Тэхен, видимо, совершенно не рад такому раскладу событий. — Как видишь, я уже схватила его за руку. — угрожающим тоном продолжает Сэллина, полностью осознавая, что давит на необходимые триггеры. Кто-кто, а синеволосый точно знает, что его соседка позволяет физический контакт кожа к коже только в двух случаях: когда это делают ее одноклассницы и когда она неконтролируемо зла. Учитывая, что Чонгук для нее по-прежнему незнакомец, догадаться, что сейчас она говорит как раз таки про второй вариант несложно. — Хорошо, хорошо. — тут же подскакивает Ким, — Я встаю. Его растерянное лицо с растрепанными волосами и сжатой меж рук подушкой выглядит до жути забавно — Мэй снова хочет неуместно рассмеятся. Она следит за тем, как Тэхен начинает испуганно бегать взглядом по комнате и понимает, что ее подруга, вообще-то, жестокий и бездушный человек. — Это манипуляция и бесчеловечность по отношению к чувствам человека. — драматично цокает Мэй, заметив, как Сэллина вздыхает уже, наверное, в сотый раз. Правда теперь расслабленно, что хоть немного успокаивает. — Это борьба за здоровье психики и нервной системы. — девушка тянет абсолютно потерянного Чонгука к дивану и усаживает рядом с Тэхеном, — Говорю как психолог. А за импровизацию спасибо. — обращается уже к программисту и, наконец-то, спокойно выходит из комнаты. С этим драматичным соседом даже переодеться спокойно невозможно. Надо будет все-таки разместить рекламу о продаже квартиры — Сэллина задумывается об этом каждый раз, когда он появляется на пороге ее квартиры. — Мэй? — единственное, что получается выдавить из себя у Чонгука, когда девушка скрывается за углом. Мэй, тихо хихикающая себе под нос, лишь стыдливо прикрывает глаза и отчаянно мотает головой. — Не спрашивай. Просто посиди так пять минут, ладно? Тэхен, обнявший коллегу за руку, в их разговор даже не вникает, растянув губы в довольной улыбке. Чонгуку же, кроме того как просто моргать и в недоумении оглядываться то на начальницу, то на неясного парня, выбора не остается. — От тебя даже пахнет привлекательно. — синеволосый расслабленно прикрывает глаза и укладывает голову на его плечо, после чего Чонгук понимает, что выбора у него действительно нет. Потому что понимать, в принципе, больше нечего. Подумаешь, планировал провести веселое время на мототреке, а вместо этого оказался на диване рядом с синеволосым чудиком в обнимку. С кем не бывает. Просто все пошло немного не по плану. Совсем немного. — Посмотри только, — возмущенно поражается Мэй, — как будто и не страдал минутой ранее. — Если бы я знал, что ты все-таки приведешь его, я бы вообще не страдал. — обидчиво отвечает Тэхен, прижавшись еще ближе к парню, на что тот лишь неловко отводит взгляд и сжимает плечи, — Утром ты меня отшила, потому что видите ли, его парни не привлекают. — Потому что так оно и есть. — глаза слегка закатываются. — На кофейной гуще гадала или в лоб спрашивала? — синеволосый невольно подается вперед, после чего резко разворачивается лицом к Чонгуку, вводя его в еще более неловкое поражение, — Она спрашивала тебя об этом? И как он все-таки умудрился попасть в эту компанию? — Нет. — отвечает тихо и с явным дискомфортом, выраженным в виде разминки шеи, — Но она и не солгала, так что… — Ясно. — обидчиво цокает сосед, заставив обоих напрячься. Второй такой приступ драматизма они уже не выдержат, Чонгук даже на секунду жалеет о том, что его не привлекают парни, — Не то, чтобы я на это расчитывал. У тебя на лбу написано, что ты гетеро. — со стороны слышится расслабленный выдох Мэй, в то время как Тэхен так и не выпускает бедного программиста из своих объятий, — Но фактически ты привлекательный и еще, оказывается, обалденно пахнешь, поэтому буду расчитывать на то, что ты не против моей тактильности. Я вообще обниматься люблю. — Я заметил. — откашливается Чон, не зная куда деть взгляд. Нет, Чонгук вовсе не против всего, что здесь происходит. Его принцип поведения довольно прост: можно сделать, если несложно. Посидеть в обнимку с другом начальницы и выслушивать от него очень прямолинейные комплименты для него несложно, да и проблем в этом не видит. Но все равно чувствует себя он крайне неловко — такого расклада событий он никак не ожидал, даже представить не мог. В голове слишком много вопросов, но в то же время кажется, что не зная на них ответов жизнь будет спокойнее. Пожалуй, одно из самых мудрых заключений на сегодня. — Я возмещу тебе обедом за свой счет. — пытается сдержать усмешку Мэй, наблюдая за этими двумя, — Прости, что так вышло. — Я могу возместить. — встревает синеволосый, подскочив с места. — Тэхен. — девушка тут же бросает на него угрожающий взгляд, на что он обидчиво поджимает губы и медленно возвращается в прежнюю позу. Чонгук, постепенно привыкающий к происходящему, наконец выпускает невольный смешок и неверяще мотает головой, осозновая насколько, оказывается, у него скучная жизнь. — Значит позвала ты меня из-за него? — вдруг обращается программист к начальнице, вопросительно изогнув бровь с довольной ухмылкой. Мэй от этого вопроса на секунду теряется, забегав глазами, после чего тут же расширяет глаза и начинает забавно махать руками: — Нет! Вовсе не из-за него! Это было по-моему собственному желанию, честное слово. — ее лицо становится забавным, когда она оправдывается, — Я наоборот переживала о том, как мне уберечь тебя от него. Он после первой встречи с тобой каждый день спрашивал о тебе. — Вы так говорите, как будто я его тут насильно совращаю! — вновь возмущенно подскакивает Тэхен. — Ты делаешь это всегда. — внезапно доносится голос Сэллины у двери. Судя по внешнему виду, ей наконец-то удалось спокойно переодеться: черные джинсы с такой же водолазкой, поверх кожаный пиджак. Выглядит довольно просто, но стильно, как она и любит. Под недовольные возгласы соседа, собирает волосы в высокий хвост, придавая образу больше выраженности, после чего бросив короткое «поехали» совершенно спокойно разворачивается с ключами от машины меж пальцев и вновь скрывается в коридоре. Возмущения Тэхена, как и следовало ожидать, ее не очень-то и беспокоят. — Вот так всегда, я к ней с любовью, а в ответ только хладнокровие. Если бы Шекспир был жив, он наверняка бы позавидовал драматизму Тэхена. — Поверь мне, только ты способен довести своей любовью абсолютно безэмоционального человека до нервного срыва. — усмехается Мэй, следуя за подругой. — Это не повод клеветать меня. — он нехотя поднимается с дивана, — У меня даже в планах не было совращать Чонгука. — Почему тогда так настойчиво просил меня взять его с собой? — уже раздается ее голос по коридору. — Потому что он вам всем нравится, не только мне. — невозмутимо произносит он, ускоряя шаг. Чонгук, идущий прямо за ним, на секунду замирает, — Ты была такой раслабленной тот раз, когда каталась с ним, Сэллина меньше занудствовала и даже не стала устраивать ему допрос. Думаете я настолько слепой? — Ким натягивает на ноги кроссовки, после чего поднимает взгляд на стоящих в легком изумлении коллег, — Подумал, что было бы здорово с ним в нашей компании, вот и все. — внезапно сгибает губы в ухмылке и также неожиданно выходит в подъезд, оставляя их переглядыватья с недоуменными взглядами. Чонгук, по правде говоря, только сильнее запутался. Но, стоит признать, слышать это все-таки приятно. И неожиданно. Казалось бы, он ведь мало чем выделяется, и нарочно произвести на кого-то впечатление даже не пытается. Просто поддерживает разговоры и настроение, потому что Чонгук довольно общителен и любит находиться в компании людей, но не больше. Он никогда не ожидает от людей какой-либо реакции на себя, да и редко когда получает ее. Чонгук обычный, он всегда так считал и считает до сих пор. Поэтому слышать такие слова от малознакомого парня для него является чем-то совершенно новым и непривычным, ведь неясно на каких основаниях он вообще пришел к таком выводу. — Тэхен просто ведет себя по-детски. — объясняет ему Мэй, когда те двое уже полностью исчезают из поля зрения, — На самом деле, он внимательный и сентиментальный, очень любит людей. Не пойми его неправильно. — Даже мысли такой не было. — улыбается он в ответ, выпрямляясь в спине, — У тебя приятные друзья. — Даже Сэллина? — девушка с ухмылкой выгибает бровь. — Даже Сэллина. Тэхен прав, видеть Чонгука здесь на удивление приятно. Никакой принудительной рабочей обстановки и формальностей, только искренние эмоции и предвкушение веселого вечера. Да, решать любовные проблемы горе-друга не входило в их планы, но и сказать, что это испортило весь настрой тоже нельзя. Напротив забавно, позволило почувствовать себя расслабленней. У Мэй, на самом деле, есть другая проблема, которая беспокоит гораздо больше страданий Тэхена. И появилась она намного раньше этой. Чон гребанный Чонгук в черной кожанке, черт бы его побрал. Не пялиться открыто на него весь вечер — пытка еще та, и для нее это действительно большая проблема. Человек она довольно открытый и по мелочам не смущающийся, поэтому когда видит перед собой субъективно красивого человека, никогда не упустит шанса сказать об этом, не переживая за то, как это воспримется. Чонгуку она говорила об этом уже много раз, потому что в ее глазах он действительно выглядит хорошо: ухоженный, подтянутый, стильный. Но Мэй также считает, что у всего должен быть свой предел — и в своем желании задаривать людей комплиментами, и в сбивающей с толку привлекательности этого коллеги. Он действительно думал, что надев эту кожанку поверх водолазки и уложив волосы на бок таким образом, что теперь отчетливо виднеется его андеркат с тремя проколами в ушах, кто-то сможет ходить рядом с ним спокойно? Господи, как же Мэй понимает Тэхена. Ну да, она замужем. Подумаешь. Это не мешает ей ценить красоту. Вот, допустим, теперь Чонгук стоит перед матовой черной Ямахой Тэхена посреди мототрека и спокойно беседует, периодически зарываясь в свои уложенные волосы. Красиво же. Все тут на него смотрят: замужние, женатые, парни, девушки. Людей сегодня непривычно много, и так или иначе каждый второй останавливается, заметив новое лицо. Новое привлекательное лицо. А еще эта оглушающая музыка из колонок, которая так вписывается под его стиль. — Сейчас сожрешь его глазами. — раздается голос у уха, из-за которого Мэй тут же подскакивает, скрестив ладони на груди. Она разворачивается и, заметив Сэллину с едва заметной ухмылкой на лице, тут же одаривает ее ударом по плечу. — Необязательно указывать на это так прямо. — фырчит девушка, переводя все внимание на подругу. — Мало кто любит, когда на них так открыто смотрят. — натягивая перчатки на ладони, отвечает Сэллина, — Но я не осуждаю тебя, потому что действительно привлекает внимание. — Вот и я о чем. Это объективно. — Звучит так, как будто ты оправдываешь себя. — усмехается она. — Нет, — мотает головой, — я пялюсь объективно. Еще бы понять, что это вообще значит. Шум разговоров и музыки смешивающийся с ревом моторов и колес наокнец позволяют расслабиться — Мэй жутко не хватало этого. Людей здесь сегодня действительно непривычно много, учитывая, что здесь все друг друга знают. Однако с гонщиками из Сиднея атмосфера меняется кардинально, пальцы невольно сжимаются в предвкушении профессиональной гонки. Не то, чтобы их любительская сильно отличалась, но с появившимся соперничиством адреналин невольно ударяет в голову. — Переведи дыхание. — вновь отвлекает ее Сэллина от наблюдений, — Выглядишь слишком взволнованной. — Потому что я взволнованна. — переминаясь с ноги на ногу произносит Мэй и возвращает внимание с гостям из Сиднея. Со стороны доносится обреченный вздох подруги, которая явно не рада ее настрою. — Адреналин — твой худший враг. Держи себя под контролем. — девушка осматривает свой шлем, после чего поднимает взгляд на Мэй. Этот взгляд она знает наизусть — дело серьезное, никаких шуток. — Я приехала, в первую очередь, повеселиться, а только потом уже на гонки. — успокаивает она подругу. Однако, когда она решает продолжить разговор, ее внезапно останавливает вибрация в кармане кожанки. Интуиция подсказывает ей, что Луис, и интуиция оказывается права. «Ты все еще на работе?», «Когда собираешься домой?», «Тебе действительно необходимо задерживаться до поздна?». — Могу взять. — заметив высветевшееся на экране имя предлагает Сэллина. — Чтобы послать его на хер? Нет, спасибо, я не готова выслушивать еще одну лекцию от него. — недовольно бормочет Мэй, после чего решительно нажимает на кнопку сброса вызова и открывает диалог с сообщениями. Надо поступить умнее, не врать, но и не выдавать правду, которая разозлит его. Сегодня она уже позволила себе ложь, от второй самой станет крайне некомфортно. Хотя чувствует она себя так еще после первой. «Не могу ответить, занята. Наберу позже» Это тоже может его разозлить, но не настолько как факт того, что сейчас она на мототреке со своей, как говорит он, чокнутой компании друзей и, еще хуже, с Чонгуком, который с недавнего времени стал темой-табу между ними. Уж лучше так. — Вы, я так понимаю, собираетесь участвовать. — сквозь громкий шум слышится бодрый голос приближающегося к ним Тэхена. Девушки одновременно переводят на него взгляд, а после замечают идущего след за ним Чонгука. Объективно привлекательного Чонгука. — Собственно, мы ради этого и приехали. — Мэй убирает телефон в карман и натягивает на лицо улыбку. — Тогда я забираю у вас Чонгука. Меня лично гонки не привлекают, зато шанс прокатить его и поучить вождению — очень. — синеволосый оборачивается на программиста и, дождавшись, когда он подойдет к ним, совсем по свойски закидывает руку на его плечи. Чонгук, судя по расслабленному виду, со своей сегодняшей участью уже смирился. — Тебя такой вариант устраивает? — скептичеки выгибает бровь девушка, невольно осматривая его с ног до головы. — Более чем. — Чон прячет руки в карманы кожанки и в предвкушении оглядывается по сторонам, — Хочу посмотреть на твою езду без необходимости сдерживаться. Его улыбка обращенная к Мэй заставляет ее немного смутиться. Признавать этого не хочется, но у нее неконтролируемо бьется сердце от желания отдаться скорости, не переживая о его безопасности, как в прошлый раз. Тогда она безусловно насладилась и осталось довольной, но сегодня событие редкое и позволить себе упустить его — настоящее кощунство. — Значит на езду со мной тебе все равно? — хмурится Тэхен, заглядывая тому пристально в глаза. Закатить глаза и вздохнуть у Мэй с Сэллиной получается автоматически. — Вовсе нет. — тут же начинает оправдываться Чон, на что синеволосый лишь довольно лыбится. Этот парень совсем не может жить без внимания к себе любимому. — В общем, терпения и сил тебе. — перебивает его оправдывания Сэллина, приобняв свой шлем, — Будет нелегко. А нам пора. — поворачивается к подруге и кивает в сторону главного мототрека, вокруг которого уже собралась огромная куча взбудораженных людей. Мэй, кивнув в ответ, хлопает по плечу коллегу и, напоследок улыбнувшись, ускоряет шаг, чтобы догнать Сэллину. Чонгук, провожающий их взглядом до тех пор, пока они не скрываются в толпе, внезапно ощущает прилив взолнованности — ему нетерпится увидеть эту гонку. Жизнь у него действительно скучная, наверное поэтому его не напрягает тот факт, что он внезапно оказался в компании причудливых людей. Себя в роли мотоциклиста он никогда не представлял, да и не думал об этом вовсе: работа, дом и банальные будни — ему в принципе большего и не нужно было. Теперь же он готов передумать. На удивление, ему нравится стоящий вокруг гул, непрекращающиеся разговоры, взбудораженные крики, свисты, непонятная музыка бьющая из колонок со всех сторон. Люди с совершенно разными стилями одежды, манерой поведения — все это притягивает и позволяет почувствовать себя живым. — Они часто выигрывают? — перебивая громкую музыку, обращается Чонгук к синеволосому, пока они приближаются к толпе. — Конечно. — с театральным возмущением отвечает Тэхен, словно для него это нечто само собой разумеющееся, — Мэй особенно, ее ведь не просто так здесь прозвали скоростным маньяком. — Скоростной маньяк? — выглядывает через многочисленные головы Чонгук, чтобы разглядеть происходящее. — Сейчас сам увидишь. У нее просто отключаются все инстнкты самосохранения, как только она заводит мотоцикл. Восхищаться ли этим или все же беспокоиться — вот в чем вопрос.  — А ты почему не участвуешь? — наконец найдя свободное место с открытым видом на мототрек, Чонгук останавливается и переводит внимание на Тэхена. — У меня с инстинктами самосохранения все в порядке. — он забавно хмурит брови, — Я здесь просто любитель за компанию. Ну и ассортимент потенциальных партнеров здесь интересней. — на этом он устремляет взгляд на программиста и подмигивает, заставляя того выдавить нервный смешок и тут же отвернуться. С этим ажиотажем и обстановкой он уже успел забыть о том, что его не совсем добровольно сделали козлом отпущения. — Да расслабься, не собираюсь я к тебе клеиться. — заметив реакцию парня, синеволосый обидчиво толкает его в плечо, — Тебя самого, в принципе, не сильно это напрягает я смотрю. — Всмысле? — Мы уже минут десять держимся за руки. Чонгук, в легком удивлении расширив глаза, опускает взгляд на их руки и осознает, что Тэхен оказывается прав. — Да мне, в целом, нормально. — пытаясь спрятать внезапное смущение, программист вновь отворачивается, — Мне несложно постоять так, если тебе хочется. Своим принципам изменять он не собирается, даже в такой ситуации. Человек любит тактильность, Чонгук против нее ничего не имеет. В чем тогда проблема подержаться за руки? — Только взгляни на эти манеры. — довольно лыбится Тэхен, вновь толкая его в плечо, — Наверное, ты популярен среди девушек, жаль конечно. — кажется у Чонгука сегодня не вечер, а испытание под названием «не выдай свою неловкость и не красней». Он только собирается раскрыть рот, чтобы сказать, что на популярного он никогда и не претендовал, но синеволосый внезапно срывает свою ладонь, которой до этого крепко держал его, и начинает громко кричать, помахивая кулаками в воздухе — гонка начинается. Чонгук, переведя взгляд на трассу, лишь тихо усмехается всей абсурдности ситуации и, отбросив лишние мысли, решает сконцентрироваться на гонке. Выискивает взглядом знакомый мотоцикл, Yamaha YZF-R1 цвета матовый асфальт, смотрит на загоревшиеся синие фары и, сам того не замечая, сгибает уголки губ в предвкушении. Скоростной маньяк звучит опасно, но жутко привлекательно. Для человека без опыта все здесь будет вызывать восхищение. Он может и ни черта не разбирается в подобных гонках, но наблюдать за тем, как десять мотоциклов по сигналу срываются с места, а люди в шлемах стремительно подаются вперед, вызывает невольные мурашки по всему телу. Видеть, как мотоцикл Мэй вырывается на один бог знает какой скорости одним из первых — более того. Эти свисты и крики, голоса, музыка и подпрыгивающий Тэхен рядом только подливают масла в огонь, из-за чего Чонгук, сам того не ожидая, начинает громко хлопать и присвистывать. Атмосфера действительно чертовски заразна. — Не волнуешься, когда они ездят на такой скорости? — вновь обращается он к синеволосому, когда толпа постепенно начинает затихать. Тэхен подпрыгивает еще несколько секунд, пытаясь разглядеть своих подруг, после чего, наконец, успокаивается и разворачивается к Чонгуку лицом: — За Сэллину не сильно, у нее бошку от адреналина не срывает. А Мэй этим часто грешит. Дальше мелких аварий еще конечно не доходило, но все равно напрягает. Понять, что для Мэй гонки — это один из способов борьбы со стрессом, который помогает ей ощутить свободу в полной мере, на самом деле, не так уж и сложно. Чонгук невольно уходит мыслями к заместителю начальника и задумывается, насколько велика доля его влияния на это: он не ограничивает Мэй открыто, со стороны никто и не подумает об этом. Он делает это неосознанно для них обоих, в виде самых мелких и банальных проявлений. Но что если однажды этого станет слишком много? В какой момент из этих моментоа Мэй испытает невыносимое желание ускориться еще сильнее? И чем это может закончится? — Ну что, теперь наша очередь? — вырывает его из мыслей голос Тэхена, — Качество езды Мэй не обещаю, но я, знаешь ли, тоже не промах. Мотоциклисты уже скрылись из поля зрения, поэтому у Чонгука, в принципе, мало вариантов. Особенно учитывая ехидный взгляд синеволосого и его довольный тон голоса. Такому человеку невозможно отказать. — Не сомневаюсь. — также улыбается он в ответ и, когда получает счастливую реакцию парня, тихо усмехается себе под нос. Действительно не откажешь. Тэхен, впрочем-то, парень добродушный и простой, в самом хорошем смысле этого слова. Чонгуку нравятся простые люди: они не слоняются по крайностям, не тянутся к конфликтам, им несложно быть открытыми и просто плыть по течению. Он сам себя таким считает, поэтому ему и кажутся такие люди приятными. Да, большую часть времени ведет себя по-детски, но это не настолько трагично, как выражается Сэллина. Хотя если учитывать то, что она не из тех людей, кто открыто выражает свою заботу и любовь, рядом с ней Тэхен наверняка и не такие спектакли устраивает. Ему просто нужно немного больше внимания. Кататься с ним тоже весело, неимоверно, если не учитывать его недофлирты каждый раз, когда Чонгук садится на заднее сиденье и невольно обхватывает его за талию стоит ему немного ускориться. Но к этому тоже можно привыкнуть, со времнем даже неосознанно входишь в роль. Спустя почти полтора часа беспрерывной езды и экстренного курса по вождению, они каким-то образом оказываются в пяти километрах от главного мототрека. Чонгук слезает с мотоцикла первым, с расслабленным вздохом стягивает шлем и тут же поправляет уже несуществующую укладку — оно того стоило. Здесь однозачно спокойнее и тише, уши словно сбрасывают с себя тяжесть. Оглянувшись по сторонам, слегка удивляется — красиво. Вокруг невысокие холмы темнеющие на фоне почти исчезнувшего солнца, за ними едва просачивающая красная линия света. Деревья и трава умиротворенно шелестят на ветру. Никакой жары и беспрерывного шума — идеальная обстановка для завершения дня. — Здесь небольшая кэмпинг зона для мотоциклистов. — Тэхен замечает заинтересованный взгляд Чонгука, — Думаю, Мэй и Сэллина тоже приехали сюда. — Кажется, ты прав. — произносит Чон, вглядываясь в два силуэта окола забора стоящие в нескольких метрах от них. Протягивает синеволосому шлем и чуть прищуривает глаза: совсем непримечательный мотель на холме огражденный забором, за ним красивый пейзаж. Должно быть, это место для мотеля выбрали осознанно, чтобы после шумной гонки постоять здесь с банкой пива и наслаждаться видом автралийской природы. Чонгуку нравится. — Давно вы здесь? — бодрым голосом отзывает Тэхен подруг, стоило им только приблизиться к ним, на что те спокойно поворачивают головы, видимо, оторвавшись от разговора. В руке Мэй, как и представлял Чонгук, бутылка пива, у Сэллины — энергетик. Обе выглядят расслабленными, на секунду даже можно заметить легкую улыбку на губах Сэллины. — Мы не успели на конец гонки, но слышали, что Сидней не сильно впечатлил. — синеволосый по свойски пропихивается прямо между ними, закидывая руки на их плечи, в то время как Чонгук лишь скромно встает с краю и переводит взгляд на пейзаж. Невероятно красиво. — Не то, чтобы кто-то ожидал от них чего-то впечатляющего. — подмечает Сэллина, отпивая напиток, — Но было весело. — У вас как все прошло? — вступает в разговор Мэй, оглядываясь на парней. Чонгук с этими чуть растрепанными волосами и растегнутой кожанкой снова недобросовесно заставляет ее остановить свой взгляд на нем. — Катались в обнимку полтора часа, теперь могу спокойно помирать. — ухмыляется Тэхен, тут же получая в ответ вполне ожидаемы вздохи. Самому от этого забавно, — А так, думаю, еще два-три заезда и можете смело принимать его в ряды гонщиков. Будет лицом вашей компании. Чонгук уже перестал смущаться. Просто усмехается себе под нос и наслаждается его компанией. — Так и думала. — делает глоток из банки Мэй, после чего поворачивает голову к коллеге, — С такой харизмой грех не быть мотоциклистом. А вот теперь он смутился. Совсем немного. Главное не выдать этого. — До тебя далеко еще. — Чонгук отрывает взгляд от заката, — Я правда удивился. Перед глазами все еще отчетливо виднеется этот синий свет матовой Ямахи с уверенно сидящей на нем девушкой и заостроненный шлем, сквозь который можно ощутить ее взгляд. — Начинается служебный флирт. — Тэхен драматично вздыхает, освобождая плечи подруг. Реакция на его слова по-прежнему стабильна, — Не хочешь пофлиртовать со мной тоже? — цепляет пальцами край рубашки Сэллины и начинает назойливо дергать его. Со стороны любой бы подумал об одном и то же: старая замужняя пара. — Нет. — доносится равнодушно в ответ. Чонгук вновь невольно усмехается. — Тогда купи мне покушать, я голоден. — не прекращает он, подключая вторую руку. — Нет. Или назойливые брат с сестрой, которые постоянно проклинают друг друга. — Как хочешь. — синеволосый вдруг опускает ее рубашку и разворачивается в сторону входа в мотель, — У меня все равно твоя карточка на телефоне. А сам уже победно ухмыляется, зная, что на счет три Сэллина начнет материться себе под нос, а на четыре раздраженно вздохнет и поплетется за ним, понимая, что другого выбора у нее нет. Повторять ту историю, когда она впервые привязала свою карту к его телефону и через час увидела сообщение о снятии семи ста долларов ей вовсе не хочется. Чонгук и Мэй с улыбкой на лице наблюдают за тем, как Сэллина ударяет парня по затылку, прежде чем войти мотель, после чего одновременно усмехаются и возвращают взгляд к горизонту, за которым уже почти скрылось солнце, оставляя после себя тонкую линию света. Внезапно наступившая тишина ощутимо оседает в ушах, единственное, что ее нарушает — это приглушенная музыка, доносящаяся где-то очень близко. Приглянувшись, замечает в ухе девушки наушник и легкое подрагивание пальцами в такт музыке. — Держи. — Мэй замечает краем глаза его взгляд и без лишних слов протягивает второй наушник, — С начала гонки кручу ее на повторе, одна из любимых песен Сэллины для заездов. «STARSET — DIE FOR YOU» — ее лирика уже вызубренна наизусть. — У вас отдельный плейлист для этого? — Чон цепляет наушник пальцами и вставляет его в левое ухо. — У Сэллины. Перед каждой гонкой она выбирает песню, своеобразная традиция. — внезапно начинает копаться в кармане, после чего вновь протягивает руку парню, — Будешь? По привычке две взяла. Все еще холодная бутылка пива, такая же, как и в ее руках. У Чонгука отказываться причин нет, поэтому он лишь тихо благодарит и сразу же с хрустом открывает ее. Идеальное дополнение. — Она не пьет? — вопросительно выгибает он бровь, вспоминая энергетик в руках ее подруги. — Вообще. Ничего алкогольного. — тон у Мэй почти недовольный, — А иногда так хочется просто посидеть за стаканчиком и поболтать, одной ведь неинтересно. — Понимаю. — улыбается он, — Так полагаю, она из тех кто заберет пьяную тушу из клуба, подержит волосы над унитазом, но сама в это ни ногой? — Именно. — улыбается в ответ девушка, мысленно удивляясь его проницательностью, — Раньше увлекалась периодически виски, но потом как рукой сняло. Сейчас кроме жуткого отвращения, ничего к алкоголю не испытывает. И все опять сводится к Новой Зеландии и ее возвращению спустя года без вестей. Много чего изменилось с того момента, отношение к алкоголю лишь самая малая часть этого. У Мэй от этих мыслей всегда появляется неприятный осадок в груди, поэтому она спешит сменить тему, прежде чем Чонгук решит как-то прокомментировать это. — Надеюсь Тэхен не сильно смутил тебя? — изучает его расслабленный профиль лица, — Прости, что так вышло. — Было здорово. Вы наговариваете на бедного парня. — его губы сгибаются в легкой улыбке. — Не исключено. — улыбается она в ответ и делает очередной глоток, — Но спустя столько лет общения с ним, думаю, это можно оправдать. — Он всегда таким был? — Не могу сказать точно. — она отводит задумчивый взгляд в сторону, — Они с Сэллиной познакомились, потому что оказались соседями. Он живет с братом несколькими этажами ниже. Без понятия, как им удалось подружиться, но теперь друг без друга жить не могут на самом деле. — Чонгук мысленно соглашается, пусть и не знает их настолько близко, как Мэй. Когда люди вроде Сэллины терпят свою противоположность, это редко бывает из уважения или манер, для этого нужны искренние и сильные чувства, — В моей памяти он всегда был таким. В детстве их с братом воспитывал только отец, поэтому Сэллина для него как старшая сестра, мать, подруга и все что возможно совместить. Оттуда и детское поведение. Должно быть, невольно задумывается Чонгук, хорошо иметь близких людей рядом. — А для тебя? — переводит он внимание на девушку, разглядывая ее профиль. Выглядит спокойнее, чем на работе, это радует. — Кто они для меня? — уточняет она, не отрывая взгляда от неба, на что получает короткий кивок, — Тэхен действительно как младший брат и собутыльник одновременно, с ним можно строить из себя идиотку и не переживать за свой образ. — ее глаза сгибаются в дугу из-за улыбки, — А Сэллина… — внезапный вздох, — Мне кажется, не существует слова, которое может описать наши отношения. — Больше чем подруга, но и значимее чем сестра? — предполагает Чон, поднеся банку к губам. Мэй, повернувшись к нему лицом, едва заметно удивляется: он довольно просто понимает ее цепочку мыслей. — Именно. Даже скажу так: если бы мне пришлось обрывать все связи и оставить в своем окружении только одного человека, им была бы Сэллина, без каких-либо раздумий. Чонгук, сглотнув, изумленно вскидывает брови. — Я бы подумал о Луисе. — вырывается у него из губ, из-за чего он тут же оглядывается на ее реакцию: замешательство и напряжение. Брови ее сводятся к переносице, до этого расслабленные плечи теперь вновь сжались. Мэй упирается локтями в забор и начинает задумчиво покручивать бутылку в своих руках. Для завершения образа не хватает только сигареты во второй руке, но Чонгук хочет верить в то, что этим она не увлекается. — Я бы тоже. — оборвав затянувшуюся тишину, произносит она уже тихим голосом, — Наверное звучит странно со стороны, но мне было бы спокойнее с Сэллиной. Чонгук все еще смотрит. Следит за движением ее зрачков, за разлетающими на ветру волосами и сам поджимает губы, вспоминая о последнем разговоре с ее мужем. Все еще чувствует неприятный осадок от его поведения и слов. Если бы Луис попал в такую же ситуацию, Мэй без лишних размышлений вступилась бы за него, в этом сомнений у него почему-то нет. Однако у Луиса иные приоритеты, которые вовсе не касаются собственной жены. Чонгуку все еще сложно смириться с этим. — Это не звучит странно. — решается он. Скрещивает руки на груди и устремляет взгляд на холмы, чувствуя, как девушка изучает его лицо, — Хотеть быть с человеком, рядом с которым можно не сомневаться в своем комфорте, безопасности, которому не страшно доверить самое ценное — нормально. — скулы его невольно напрягаются, — Не думаю, что это возможно рядом с Луисом. — краем глаза замечает, как постепенно опускается ее голова, — Но я могу ошибаться. Только сам так совершенно не считает. — Если бы мы завели этот разговор два года назад, я бы выбрала Луиса. — честно признается она. От Чонгука скрывать что-либо тяжело, да и не очень-то хочется, — Но в последнее время отношения с ним ощущаются несколько иначе. Слишком много сомнений. — Например? В ответ тишина, перебиваемая шелестом листьев. Вполне ожидаемо. — Не знаю. — все же произносит она, так и не подняв головы, — Сегодня утром все было хорошо. Знаешь, я очень люблю этот короткий час перед работой за завтраком с ним, так умиротворенно и искренне. Правда очень люблю. — Чонгук наблюдает за тем, как она прикусывает губу, — Но сегодня ничего не почувствовала. Впервые. Легкий алкоголь все же дает знать о себе, теперь она не может удержать язык за зубами. Мэй, в принципе, не умеет не выговариваться каждому встречному, но в полностью трезвом состоянии это еще можно немного контролировать. Сейчас же, видимо, эта бутылка пива расслабила ее, о чем она будет позже жалеть. Или это просто попытка оправдать свое желание поговорить с ним? — Это пугает. — продолжает она с тяжелым вздохом, — Надеюсь временно. Мама всегда говорит, что счастливый брак не бывает идеальным. — Может так и есть. — Чон переставляет затекшую ногу, — Я в брачной жизни совершенно не разбираюсь. Он улыбается, натянуто. Ему есть что сказать, но он предпочитает занять роль слушателя. Когда человек запутался и хочет просто освежить голову, забивать ее непрошенными советами и потенциально губительной субъективностью не самый лучший выбор. В конце концов, это совершенно не его дело, как высказался Вильсон. — Прости. — грустно усмехается девушка, задвигая выбившуюся прядь за ухо, — Все наши разговоры сводятся к нему, это, наверное, утомляет. — Вовсе нет. — Лучше расскажи о себе. — неожиданно просит она. У Чонгука от этого едва заметно расширились глаза, — Я все время только о своих тараканах говорю, ты молчишь, а я ведь почти ничего не знаю о тебе. Говоришь, что у тебя скучная жизнь, но я не верю, что у человека, который так разбирается в людях, ничего не происходит. По крайней мере, не происходило раньше. И правда, они никогда не говорили о нем, Чонгук осознает это только сейчас и, признаться честно, не сильно удивляется: у него редко появляется желание рассказывать о себе. — И откуда такой вывод? — склоняет голову он, наблюдая за выражением лица девушки. Песня в наушнике начинает крутиться во второй раз, на удивление вписываясь в атмосферу. — Опыт не приходит просто так. Не встречала еще ни одного мудрого человека в своей жизни, который бы не проходил через дерьмо. — Предполагаешь, что причиной моего понимания людей стал дерьмовый опыт? — Скорее всего. — неуверенно кивает девушка и делает глоток из бутылки, — Может необязательно дерьмовый, но однозначно не самый приятный. В конце концов, здесь уже играет роль субъективное восприятие. Погода приятная, проникает прохладным ветром под одежду и освежает воздух, создавая подходящую атмосферу для разговоров. Чонгук на секунду прикрывает глаза, делая глубокий вдох, после чего медленно выдыхает. Пока еще не удается понять, что содействует такому внезапному умиротворенному состоянию — Мэй или пиво, но чувствует он себя непривычно хорошо. — Было бы драматичнее, если бы я сейчас сглотнул пива и поведал тебе историю о темном прошлом, но ничего такого не было. — тихий смешок, — Но субъективное восприятие у меня действительно чувствительное, иногда мне кажется, что слишком. — По тебе видно. — непринужденно подмечает Мэй, — Поэтому и предположила так. За трепетной добротой и пониманием редко скрывается беззаботность и счастье. С этим можно поспорить, но у Чонгука для этого нет причин. — Может потому что я слишком много думаю о людях. — он чуть сощуривает глаза, задумавшись, — Что-то вроде альтруизма. Родители у меня не самые эмоциональные люди, брат тем более, поэтому я всегда пристально изучал их реакции, чтобы не сделать глупых ошибок. — Обычно дети в таких ситуациях наоборот начинают злиться и требовать внимание, нет? — В этом и парадокс. — голос его чуть затихает и становится хриплым, что не ускользает от ушей Мэй, — Наверное я родился таким. Чонгук действительно крайне внимателен к людям вокруг себя, Мэй ни раз замечала это в обычных рабочих буднях. Начиная от банальной вежливости и манер, и заканчивая безвозмездной помощью любому из коллег — он никогда ни в чем не отказывает. Любой другой бы в большинстве из этих ситуаций поставил бы свой комфорт в приоритет, потому что это совершенно естественно и нормально, но не Чонгук. Если ему несложно, он делает. Только под «несложным» он, наверняка подразумевает все кроме того, что напрямую приводит к смерти, хотя это еще стоит проверить. Мэй встречала в своей жизни сумасшедших альтруистов и знает, что для некоторых из них смерть ради других лишь дело просьбы и необходимости. Один из этих альтруистов сидит там, внутри мотеля, и прожигает недовольным взглядом Тэхена. Однажды она почти отдала свою жизнь, Мэй вспоминает об этом каждый день и с того момента ни разу не усомнилась в том, что такое действительно существует. С того же момента не перестает бояться за таких людей — никогда не узнаешь в какой момент их приспичит пожертвовать своей жизнью. Если быть очень искренней, Мэй очень хочется, чтобы эта черта обошла стороной хотя бы Чонгука. Нет в этом ничего хорошего. — Когда ты сказал про то, что это нормально хотеть быть рядом с человеком, с которым чувствуешь себя в безопасности и комфорте, я подумала, что ты, должно быть, сам когда-то испытывал это желание. — провожает исчезающую линию света взглядом, — Теперь, полагаю, ты говорил не о себе. Чонгук чуть хмурит брови, покружаясь в воспоминания. — Ты тоже неплохо разбираешься в людях. — ухмыляется он, посмотрев на девушку. — Нет. — тут же мотает головой она, — Просто провела паралелль с похожим альтруистом и подумала, что бы его натолкнуло на такие слова. Напряму упоминать Сэллину она не решается, слишком болезненно говорить об этом. — Серьезные отношения у меня были лишь однажды. — объясняет Чонгук, перед этим сделав несколько глотков напитка. Мэй, смотрящая то на его серьги, то на его руки, закатом и холмами больше не интересуется, — Я тебе вроде рассказывал об этом поверхностно. — девушка кивает, — Закончились они спокойно и без драмы, также как и начинались, и продолжались. Она просто пришла в один день и сказала, что больше ничего не чувствует и, кажется, встретила другого человека. Говорит он совершенно спокойно и раслабленно, Мэй это удивляет. Пытается уловить в его взгляде хоть какое-нибудь замешательство или напряжение, но тот соврешенно не подает виду. — И что сделал ты? — осторожно интересуется она. — Отпустил. — по-прежнему спокойно, — Сказал «хорошо», попросил не извиняться, после чего она ушла. — Так просто? — брови Мэй невольно сводятся к переносице. Для нее все это звучит немыслимо. — А что я еще мог сделать? Насильно оставить рядом? Тогда отношения уже не имели бы никакого смысла. Если ей больше некомфортно и она не чувствует себя в безопасности рядом со мной, я не имею права противостоять этому. Она поняла, что ей лучше с другим человеком. Мэй уже слышала когда-то похожие слова. — Это из-за любви? — ее взгляд все еще не отрывается от его лица, — Главное, чтобы она была счастлива? — Да. — без лишних размышлений отвечает он, и Мэй, наконец, видит эту едва поблескивающую грусть в глазах. Его скулы чуть сжимаются, кадык начинает подрагивать: хорошие намерения не всегда приводят к счастливым воспоминаниям. Он вновь подносит напиток к губам и делает несколько глотков, стараясь избавиться от появившегося напряжения. — Должно быть, тяжело было отпускать. — после затянувшейся тишины подает тихим голосом Мэй, — Чувства. — Тяжело. — взгляд его опускается к своим ладоням, — До сих пор периодически вспоминаю о ней, но никогда ни о чем не жалел. Мэй тяжело его понять, и возможно она никогда не сможет. Для себя она сделала вывод довольно давно: люди либо хотят отдать всю любовь, либо получать все для себя. В ее случае второй вариант подходит больше всего. Нет ничего хуже недробовольного одиночества и чувства ненужности. Мэй важно знать, что ее любят и о ней думают, иначе очень больно. Она не думает, что смогла бы также просто отпустить человека из своей жизни. — Нормально ли тогда больше хотеть быть счастливой, чем делать кого-то таким? — едва слышно произносит она, оторвав взгляд от коллеги. Солнца уже почти нет, становится прохладно. Мэй допивает последние капли из банки, после чего начинает задумчиво теребить ее в руках. — Невозможно быть счастливым, когда несчастен другой. — Чонгук внезапно выпрямляется в спине, поправляя кожанку и спрятав руки по карманам, — Хотеть может и нормально, даже необходимо. Но невозможно. Если бы я не опустил ее тогда, любовь была бы односторонней. В этом не может быть ничего счастливого. — Ценить чувства и проявлять любовь, — девушка задумчиво поджимает губы, после чего разворачивается к коллеге лицом. Тот, оказывается, все это время смотрел на нее, — это нужно для счастливых отношений? Голос ее невольно подрывается, Чонгук это слышит, и слышит отчетливо. Видит отчаянье в ее глазах и неясный страх. В такие моменты хочется протянуть руку или просто обнять, чтобы человек почувствовал себя защищенным, но приходится сдерживаться. В голове много мыслей, в горле много слов, которые хочется произнести, но неуместное чувство ответственности не позволяет ему выпускать их наружу. Да, Чонгук считает его неуместным. Но он также считает, что слишком многое себе позволяет. — Думаю, да. — наблюдает за разлетающимеся на ветру волосами, — Это должно исходить от обоих. Замужняя здесь вроде бы Мэй, но она поднимает глаза на Чонгука и понимает, что этот человек знает гораздо больше, чем показывает. Он молчалив и скромен, но много думает. И в те самые в редкие моменты, когда он произносит свои мысли в слух, ей хочется ему верить. — Спасибо, что делишься этим со мной. — улыбается она, встречаясь с его зрачками. В наушниках по-прежнему играет die for you, и Мэй кажется, что теперь она полюбила эту песню еще больше. «В большинстве случаев, мы любим песни не за их звучание или текст, а за ассоциации, которые они вызывают» — сказала однажды Сэллина, но смысл этих слов дошел до нее только сейчас. — Мне несложно. — тоже не сдерживает свои губы он, сгибая их в улыбке, — Просто хочу, чтобы ты понимала, что заслуживаешь рядом человека, который всегда будет делать тебя счастливой.