неоправданный ничтожный проект.

не суйся сюда.

      Болтая стройными ножками, еле достающими до пола, малолетка сидела на холодном подоконнике, теребя локоны русых ухоженных волос, которые чуть не доставали девочке до её аппетитной невинной жопки, законом неприкосновенной для взрослых похотливых рук.       Облизывая губы, Кирилл откровенно пялился на сиреневые короткие домашние шортики Глеба, которые парашютом надувались на детском теле. Развратность в глазах девочки искрилась, словно при сварке, да и она не скрывала своей ранней похотливости по отношению к мужчинам, гордо вздергивая нос, когда темы заходят дальше поцелуев. Она была не ханжой, но и легкодоступной добычей тоже не была. Золотая середина среди женского всемирного общества. Неважно, что этой девочке всего максимум пятнадцать лет.       Виктор Цой также не без греха, оставил поколению откровение, вылил тазик грязной правды на восьмиклассниц — девственницы, которые представляют, как ты ебёшь их по ночам во всех позах, еле сдерживая стоны и желание осуществить мечты в реальность только потому, что мамочка в соседней комнате услышать может «мольбы о помощи». А если она позвонит, ты ведь не откажешься, дорогой. Только мамочке её скажешь: «Ничего страшного, я за ней пригляжу». А потом расстегнешь ширинку и проткнешь девственное тело, лишишь её детства, громко вздыхая на ушко, стараясь не кончить слишком быстро, чтобы не разочаровать это ангельское создание, присланное к тебе откуда-то свыше, чтобы ты и её очернил своей похотью, развратом.       Педофилами не рождаются, ими становятся… И если в детстве над тобой надругался отчим, жирный и мерзкий, пьющий и воняющий дерьмом, то это не дает тебе право ломать жизни другим. Иди нахуй. — Как зовут? — осмелился спросить Кирилл, едва переведя напряженный взгляд с её молодых упругих грудей на карие огромные глазки, искренне светящиеся от удивления. Изначально она думала, что Кирилл просто умственно отсталый и говорить не может… а тут такое. — Теона, — улыбнулась девушка, так же смотря на приятеля парня своего кумира. Разглядывая его откровенно непривлекательное тело, если сравнивать с идеальным, поистине великолепным телом Артема, улыбка девочки расширилась вдвое больше, а руки перестали надоедливо теребить локоны, естественно упокоившись на подоконнике. — А Вас как зовут? — Кирилл, — едва ли не прошептал рыжий. Он хотел сказать что-то ещё, и даже набрал для смелости побольше воздуха в прокуренные гашиком лёгкие, но в комнату вошли озадаченные Глеб с Артемом, на удивление, без побоев и без криков закончив беседу на кухне. Целую вечность они что-то там обсуждали, да и Теона уже продумывала план действий на 2025-й год от нечего делать, но парни вошли слегка раньше, чем ребята начали окончательно съезжать с катушек. — Я же говорил тебе сюда больше не приходить, идиот… — злобно прорычал Артем, стиснув зубы, сжал добела сильные кулаки и перевел властный взгляд на длинноволосую девчушку, так неожиданно свалившуюся на его голову. Она совершенно не вовремя появилась в их жизни, но зато теперь Артём осознал свою главную ошибку — нельзя так демонстративно показывать миру об их «взаимных чувствах». Нужно быть осторожнее, иначе группка из сталкеров-школьниц начнет стремительно пополняться. Нельзя так часто попадаться миру на глаза вместе с Глебом, ибо его персона притягивает слишком много внимания.       Хотя…       Это может стать хорошей наживкой. — Дорогой, я имею право придти сюда в любое время, — усмехнувшись, лениво протянул Кирилл, поудобнее пристроившись на диване, изображая пафосную сученьку в адиках за семьсот рублей с Московской Ярмарки. Этот рыжий человек был слишком сложным, не учитывая даже того факта, что иногда он любил накуриться или ещё чего, что несомненно делало его наиболее ебанутым, чем прежде. В основном, он берёт дань у своих рабочих за счёт мефедрона, гашиша и нескольких весёлых препаратов, которые пополняли «казну», то есть жирное пузо Кирилла. Лёгкие, сознание, физическое состояние — всё было подорвано атомной бомбой из пустых амбиций. Тем не менее Кирилл был главарём самой крупной банды, у него было много денег, сук-моделей с разноцветными блёстками на смазливых ебальниках, которые никак не могли удовлетворить его потребности, но бабушки за денюжки сношаться с «правнуком» не соглашались. Ему было сложно, но он всё понимал. Всё, кроме того, что болен. — Кто эта девица? Почему мы раньше не виделись? — дружелюбный взгляд мужчины перевёлся на малолетку с милой улыбкой и огромными сиськами. — Потому что она не Алла Пугачёва, забей… — Артём закатил серые глаза за орбиты и саркастически фыркнул, не сходя с центра дешманского красно-чёрного ковра из алиэкспресса.       Айсик, улёгшись в ногах Теоны, что было удивлением, ибо собака никогда не была ласкова даже к собственным хозяевам, положил белую голову на вытянутые передние лапы, плавно закрывая чёрные глазки-пуговки. Глеб, внимательно прищуриваясь, чтобы лучше разглядеть новоиспечённого члена в их довольно патриархатной квартирке, пырнул Артёма указательным пальцем в бок, шепнув на ушко: «Это и есть тот самый хуй с бабкоёбскими наклонностями?» — А ты в жопу долбишься, но я же ничего не говорю, — обиженно рявкнул Кирилл, очевидно услышав довольно не тихие, колкие словечки Глеба, этого похотливого самца, который не успел ещё и появиться, а уже однозначно был в чёрном списке. Но пока ещё карандашом. Голубым. — Так вы всё-таки долбитесь? — звездопадом засияла Теонка, спрыгнув с подоконника и, едва ли не придавив Айсика ногами, кинулась в объятия Голубина, который в ту же секунду отодвинулся слегка влево, позволив девочке поцеловаться с дверью.       Изящным движением руки схватив бутылку водки, на которой почему-то был изображён Ленин, Голубин вылил четверть содержимого в стакан и залпом потушил свою жажду обжигающей нутро жидкостью богов и дьяволов. Ей богу, словно водичку сглотнул.       Подойдя к Кириллу ближе, Глеб не менялся в лице совершенно, оставаясь холоднокровным лидером, жаждущим лишь одного — править, властвовать. Не будем учитывать факт пассивности Голубина в потрахушках, это здесь практически ни при чём. Глеб всегда осознавал, что является самым настоящим лидером, качества которого передаются испокон веков. Из поколение в поколение качество лидерства не унималось, это генетика, чёрт её драл, с характером ничего не поделаешь. — Хочу прояснить одну деталь, — быстро пролепетал Глеб, стараясь уловить момент, когда алкоголь ударит в голову, но ничего не происходило, а время шло, а напряжение раздражало сильнее, чем сплюснутое обкуренное лицо рыжего. — Не смей переходить мне дорогу, — тонкие пальцы сильнее сжали бутылку не с самым приятным содержимым, а глаза забегали в предсмертной агонии. Пора писать завещание. — Не смей мешать нам… — левая ледяная рука прижала кадык большим могучим пальцем на несколько мгновений, не позволяя вдыхать такой необходимый для жизни кислород. Задыхаясь, Кирилл выдернул руку Голубина, чтобы тот не сумел окончательно его прижать к стенке и запретить дышать. В эту секунду Кирилл даже осмелился представить данную картину, но более, чем смех, у него не проступилось. — Ты лишний здесь. — А как же девка? — истерически засмеялся Кирилл, слегка пугая резким приступом смеха новую подружку Теону, что так внимательно и недопонимающе наблюдала за весьма неуважительным отношением к человеку, совершенно беззащитному и беспомощному. Теона следила за тем, как Артём бесстыже хватает взрослого дядьку за шиворот и тащит через весь коридор, собирая пыль на полу штанами за семьсот. — Не суйся сюда, — спохватился Артём и, грубо вышвырнув бывшего друга за дверь, укрылся в ванной комнате, не появляясь оттуда больше получаса. Нет, он не убил себя, это однозначно, просто сейчас, да, именно сейчас в больную голову врача-гинеколога врезались моменты воспоминаний, которые делали больно, которые терзали душу.

кто в этом виноват?

      Он переживал, как никогда раньше. Артёму даже пришлось закинуться несколькими обезболивающими таблетками своей частично парализованной матери, хотя особо-то и не знал приличную дозу для несовершеннолетнего подростка. Да ладно, не так важна сейчас доза, как важна Катюха из соседнего класса. Она правда такая милая, кажется, было бы по приколу жениться на ней. Артём такое не часто себе напридумывал, но семейная жизнь ему была абсолютно по душе, особенно с этой великолепной девушкой, цветущей, умной и мудрой.       Она была воплощением женственности, плавно смешивающейся с каплей похоти, присущей грешным земным женщинам. Однажды Артём даже осмелился позвать её в кино на любимый ужастик, но озвученный отказ был чётким подтверждением ничтожности персоны Шатохина. Худощавый, глупый, безвкусным и дешёвый — нищая версия, она не тянет сильные игры и ужесточённые уровни. Единственное, что тянет эта нищая версия, так это канат. Такой весь потрёпанный… канат… своей жизни. Его не мало раз пытались перевести на свою сторону, но как видите, Шатохин ещё жив, хотя этому никто и никогда не был рад.       Артём был благополучно впущен в среднестатистический довольно не бедный дом и, шагая по маленьким ступенькам вверх, разок ударился о верхнюю не приколоченную перилу, которая бесстыже свисала прямо на проходе. Вытерпев тихий, но милый и даже нежный хохот уборных за спиной, Артём на удивление бесшумно открыл старую скрипучую дверь на мини-чердак, больше схожий с уютной пастельной девичьей комнаткой, которой можно было бы даже похвастаться, но красивые и умные подруги, дети состоявшихся воров в законе, не поняли бы такого откровенного жеста со стороны леди. И что теперь делать?       Встать на табуретку и скинуть её под ногами на счёт «раз-два-три», посильнее затянув петлю? Да даже если это приведёт к инсульту или разрыву глотки, то пожалуйста, леди никогда не останавливаются на половине дороги. — Ах, Кирилл… Пожалуйста, помедле… Ах!.. Чёрт!.. — доносились родные шептания женского псевдо-невинного голоска девушки, что так естественно скакала прямо на глазах влюбленного в неё паренька на хуе его же собственного лучшего друга. — Тупая пизда, ты даже, блять, этого не заслуживаешь! — в потоке страсти рычал ей на ухо ещё совсем молодой огненно-рыжий Кирилл, пока морально здоровый и в совершенной физической форме. Залившаяся румянцем бледная кожа лица сияла сквозь начинающийся закат. На чердаке пахло сексом, мерзостью и предательством. Едва ли не скоростные движения внутри женского влагалища приводили в восторг юное мужское тело, а напряжённые мышцы сильнее выделялись на фоне хрупкого существа под ним. — Так что молись Господу Богу за такое дарование, шлюха… — по всему пастельному чердаку раздался звонкий шлепок, и приглушенный подушкой умоляющий голосок Екатерины перевоплощался в сладострастные стоны и отвратительные на слух шлепки задницы о низ живота парня, едва ли не вдалбливающего стонущую развратную девчонку в кровать.       Видимо, только Артёмушка верил в неприкосновенность и такую возбуждающую, будоражущую невинность сие божественного для него создания, но всему всегда приходит конец и эта подростковая светлая влюбленность не исключение одного из миллиона. Светлое поливается тьмой, а на девственные лица однажды польются капли спермы.       Екатерина, поддавшись сильным мужским рукам, повернулась к огромному пульсирующему хую своим совершенным личиком, высунув клубничный язык навстречу багровой головке. Не в состоянии более смотреть на эту отвратительную ужасающую картину, где во все дыры ебёт твою мадам сердца и души Лучший Друг, возможно, Ненавистник, Главный Враг, Артём блеванул на первую попавшуюся поверхность, в последствии оказавшейся дорогим персидским ковром. — Я ненавижу… б-блять! — вскрикнул Артём и, потрясываясь из-за очередного нервного срыва, полетел вниз по лестницам, стараясь как можно скорее выбежать из этого проклятого блядского дома.       Он бежал со всех своих длинных и худощавых ног, иногда падая на асфальт коленями вниз, но он снова вставал и бежал, не обращая внимания ни на боль, ни на позднее время, ни на маршрут. Шатохин не знал, куда бежал, просто бежал.       Проблевался ещё раз, запачкав газон местного депутата неизвестного района, дочь которого скоро тоже пойдёт на трассу. В голову вдруг пришла идея.

***

      На следующий день Екатерину никто не видел. И в субботу её не нашли. За завтраком через месяц она не вернулась. Вечером через год её останки были найдены в деревне Терехово, когда собака нашла чей-то череп.       Кто ж её убил, несчастную?