неоправданный ничтожный проект.

      Лучи солнца приятно обжигали кожу лица, а горячие крепкие руки сжимали в объятиях слабое тело Глеба, еле дышащего под давлением тела Артема. Длинными пальцами перебирая мягкие воздушные прядки светлых волос, Шатохин размышлял о последующих действиях. В любую свободную секунду в голову пробираются различные сумасшедшие идеи, и не было такого, чтобы Артём хоть разок не думал о дальнейшем исходе событий. Его гложили эти предположения о том, как трагично всё может закончиться, как легко на него могут выйти, если полиция хоть разок подумает лучше, копнет глубже в ситуацию, но безмозглые сотрудники правоохранительных органов демонстративно не делали ни-че-го, полагаясь на «большее количество улик». Приятно разочаровывали.       С удовольствием вдохнув приятный тонкий запах парня, Артем лениво чмокнул сонное лицо, еле слышно шепча: «Просыпайся, солнце». С трудом распахнув огромные свои глазищи, Глеб расплылся в лучезарной улыбке, закинув правую ногу на торс мужчины, который выглядел так, словно его ебали всю ночь и без передышки. — Так приятно просыпаться с тобой в обнимку… — всё ещё не до конца проснувшись, пролепетал Глебушка умиляющимся голоском. Парень обвил крепкую мужественную шею длинными своими руками, а взгляд, влюбленно-безразличный, устремлялся прямо-таки в глазницы «товарища». — Ты спал вообще? — Рядом с тобой невозможно уснуть, — ухмыльнулся Артём, чмокнув Глеба в нос. — Ты постоянно дергался. — Прости, — улыбнулся парень, совершенно не чувствуя за собой какой-либо вины, ему было забавно слышать такие слова от Артёма. Шатохин на удивление был слишком спокоен, даже чересчур. Раньше в такой ситуации он бы мог просто презрительно фыркнуть что-то или начать предъявлять претензии, а сейчас Артём лишь мило улыбался Глебу, заботливо поглаживая его по спине. Сев на мужчине верхом, Глеб облокотился руками о его грудь, заглядывая прямо в серые бездонные глаза. — Мне нужно будет сходить к Алесе… — он словно ожидал от Артёма какой-то негативной реакции, скорее сделав вопросительный акцент на сказанном, а не утвердительный. Артёму это, безусловно, понравилось. Шатохин же этого и хотел, чтобы Глеб любил его до такой степени, чтобы тот делал всё, что он скажет. Властная улыбка натянулась на лице. — Хорошо, — коротко ответил Артём, рассматривая стройное худощавое тело молодого человека, пальцами прикасаясь к самым нежным и чувствительным местам. Когда Артём прикасался к ним, кожа вздрагивала, затем, мгновенно привыкнув, трепетала от наслаждения. — Не хочешь со мной? — руки Глеба потянулись к рукам похотливого Шатохина, стараясь как можно деликатнее отстранить их от себя, но наглый мужчина не собирался уступать, ведь Глеб теперь всецело принадлежал ему. С чего бы вдруг отказываться от того, что ему было более чем по праву положено? — У меня есть кое-какие дела… Но если хочешь, могу подвезти, — голос его был настолько холодным, что по спине пробежался неприятный озноб. Руки плавно стаскивали с парня последние лоскуты одежды, а дыхание учащалось, предвещая что-то очень сладкое и горячее. Томно выдохнув и впившись алыми влажными губами в гиперчувствительную зону низа живота, Артём резко поменял позу, кинув Глеба на спину, а сам повис над ним, бесстыже разглядывая наполовину голое юное существо. — Собирайся, — неожиданно подорвался с места и быстрым шагом почалил на кухню. Глеб был в растерянности, даже в замешательстве, ибо стручок-то проснулся, а рукоблудием заниматься особо не хотелось, но чёрт возьми, этакий грубый жест со стороны Артёма чертовски завёл Голубина.

в морге.

      Теона, рыдая, смотрела на труп своего отца. Она глотала слёзы, сжимала кулаки и сдерживала сдавленный вой внутри себя, дрожа, словно листик осиновый. В морге было холодно. Голова папочки была расплющена в мясо. Переехали грузовиком. Тёплая рука Кирилла сдерживала нервный срыв под контролем.       Выйдя из морга, Теона заорала на всю больницу, закрыв лицо ледяными ладонями. Поломанные ногти выглядели мерзко. Рыжий человек обнимал трясущееся тельце девушки. Они не знали чувств друг друга, но присутствие рядом взаимно сдерживало бесов тяжеленной железной цепью. Врачи прибежали на девичьи крики. Никто ей больше не мог помочь.

в больнице.

— Ты как? — сочувственно улыбался Глеб девушке, что стремительно шла на поправку. Лицо больше не казалось усталым колхозным дном, теперь Леся была похожа на человека, в отличии от своего псевдо-парня, похожего на нарика на отходняке. Хотя, стоп… — Уже лучше… — слабым голосом произнесла Алеся, с удовольствием принимая бледно-розовые пионы и пакетик с разнообразными фруктами. — Ты много работаешь? — С чего ты взяла? — сочувственная грустная улыбка не смела сходить с миловидного мужского личика Голубина, а гладкие руки заботливо сжимали ладошку девушки. — Такие синяки под глазами… — всё шептала Леся, грациозным движением подушечек пальцев проведя по синим участкам кожи под глазами Голубина. Девушка сжала в ладонях щекастое чудо и, слегка приблизившись к нему, хотела было поцеловать его в полные сладкие губы, но Глеб быстро среагировал, крепко обняв девушку. От него пахло улицей, где продают пончики за восемьдесят рублей. — Скучал по тебе, — его голос был жалким. Он правда скучал по ней, да, но боже, как же ему не нравилось ей врать. Да и правду говорить было глупо. — И я по тебе, любимый… — вздохнула Леся, сжав родное тело в объятиях так, словно прощается с ним навсегда. Это на мгновение показалось Глебу странным, но он не придал этому чувству никакого особого значения. А зря. — Ты голодна? — поинтересовался белобрысый, доставая из пакета умышленно отравленные яблоки. — Я потом съем, — ответила девушка, благодарственно положив достаточно большое румяное яблоко на деревянную лакированную тумбочку рядом с собой. — Мне так не хватало общения с тобой, Глеб! — два раза хлопнув ладонью по кровати, Леся тем самым подозвала Голубина присесть рядом, в свою очередь он повиновался сию минуту. — Теперь расскажи, как жизнь, как родители, как время без меня проводишь… И всё в подробностях!       Пришлось немножко соврать. Хотя как это немножко… Он соврал даже в том, что поел с утра и подрочил на её фоточки в инстаграме. Высший уровень взаимопонимания, ничего не скажешь.

дома.

      Роясь в компьютере отца Теоны, Кирилл всё внимание перевел на знакомые цифры, которые должны были отобразиться в строках Базы Данных. Кирилл собирался отыскать местоположение Шатохина по IP-адресу его телефона, пока Теона искала подходящие одежду и оружие, чтобы безопасно пройти дело. Изначально Теона собиралась отследить тех, кто убил её отца, и сделать взаимное действо с их родителями, но, немного отойдя от произошедшего, было решено действовать холодно и безжалостно. Чтобы не было ещё больших проблем, нужно было уничтожить корень проблем, а затем уже веточки этого криминального беспредельного деревца.       Но только в воздухе всё висел мёртвый вопрос, не двигавшийся ни влево, ни вправо: кто убил бабку? — Нашёл! — радостно заорал Кирилл, словно подорванный мелюзга, прыгая от счастья и указывая пальчиком в сторону экрана. Осуждающе оглянув Кирилла, Теона толкнула мужика влево, из-за чего тот впечатался в стенку, и сама уселась за компьютер, оставив это гиблое дело — подбирать одежду. — Только что от больницы отъехал… — озадаченно прошептала Теона, нервно дрыгая правой ногой. Она снова начала мять в руках свой свитер, время от времени передергиваясь всем телом. — Нахуй он туда вообще приперся? — крутанувшись на стуле в сторону рыжего человека, спросила Теона, прекрасно понимая, что Кирилл не сможет дать точный ответ на этот вопрос, ибо находился в таком же информационном дефиците, как и сама Теона. Им ужасно не хватало информации, и это не могло не выводить из себя. Кусая губы, девочка начала взламывать больницу, пытаясь найти там целый список пациентов, примерно предполагая, зачем Шатохин останавливался рядом с больницей во время своего отпуска и, постояв немного, сразу же уехал. Подозрительно. — Так… Алеся… Ка… — шептала Теона вслух, клацая по клавиатуре будто со скоростью света. Нога продолжала нервно дрыгаться, из нижней губы хлестанула багровая кровь, хотя девчушка этого, конечно же, не заметила, ибо была занята совершенно другим. — Да, она находится там…       Странное молчание, быстро превращающееся в напряженные секунды отдаленных от реальности раздумий, начало раздражать Кирилла. Он практически не понимал, к чему клонит своим задумчивым тоном Теона. Возможно, догадывался, но до конца точно не понимал, ибо не хлопал бы так глазками своими пуговками. — Я даже не знал, что она лежит в этой больнице… — хотел было начать диалог, но Теона резко перебила мужика своим задыхающимся голосом, который тараторил без умолку. — …Это же потенциальная улика, Кирилл! Ты разве не понимаешь? Серьёзно?! — едва ли не кричала разозленная Теона, подорвавшись с места и зашагав огромными шагами по всей батиной комнатушке. С первого этажа слышался скорбящий наигранный рев дорогой мачихи-хуячихи и соболезнования богатеньких родных отца. Конечно же, как без них-то! — Кирилл, Артём ненавидит тебя с самой юности… — …Но я ведь говорил, что его тоже можно понять! — нагло влез рыжий, защищая главного подозреваемого, которого нужно было хуями жирными крыть, а не покрывать этими отвратительными «его тоже можно понять», «я давно всех простил, не держу обид». Это ещё сильнее разозлило Теону. — Не перебивай меня, когда я говорю! — яростно вскрикнула девушка, прописав дорогому другу по плечу смачную маджу. — Итак, он твой враг, Кирилл! Он считает тебя врагом Номер Один, он всегда хотел быть главным в банде, он всегда хотел быть лучше тебя, и когда тебе, кретину, дали важное дело, Артём перекрыл все твои старания спасти свою единственную любовь, ведь однажды ты убил в его глазах его же первую любовь! Это месть, блять, как ты не понимаешь! Он хочет занять твоё место! Подло, ничего не скажешь, понять можно, но не оправдать… Такое не оправдывается… — Теона, сдерживая слёзы и душераздирающий вой от воспоминаний о произошедшем с её папкой, села на кожаный телесный диванчик отца, устало прикрыв ладонями детское лицо. Она всё ещё помнила его родной приятный запах моря, витающий в атмосфере кабинета. — Я уверена, что это Артём перешёл тебе дорогу.       Не понимая, что происходит, Кирилл стоял с глупым сморщенным лицом посередине комнаты и нервно хихикал. Теона понимала, что это была лишь жуткая своеобразная защитная реакция организма на стресс. — Мы должны спасти Алесю, — решительно заявила девочка, резко спрыгнув с дивана и едва ли не слетев с лестницы, по пути захватив верхнюю одежду. Кирилл покорно следовал за подругой.

в то время алеся.

      Разглядев румяное душистое яблоко со всех сторон, Алеся ностальгирующе улыбнулась, вдруг вспомнив милую ухмылку возлюбленного Глеба и его ледяную руку на своей руке. Немного поразмышляв о нем, об их совместном светлом будущем, — а она действительно планировала с ним большую счастливую семью, — Алеся откусила хороший кусок приторно-сладкого плода яблони и, разжевав его как следует, стала неожиданно задыхаться. Яблоко с мерзким стуком упало на пол, потрескавшись, глаза девушки округлились, словно блюдца, а тонкая перерезанная ручка отчаянно схватилась за горло, словно это могло как-то помочь.

кирилл и теона.

— Где Алеся Кафельникова? Я её сводная сестра, мне очень срочно нужно её увидеть! — начала тараторить Теона куда-то в окошко регистратуры, где было жирными буквами написано «обед», но ловкие руки девочки быстрым движением вырвали листок и выкинули куда-то вглубь коридора. Люди, сидящие рядом, пребывали в поразительном шоке. Теона не могла не импонировать людям, когда была в таком состоянии. — Вы с ума сошли, девушка?! — вскрикнула жирная жаба в красных очках, кукарекая что-то на непонятном украинско-русском. — Где Алеся Кафельникова?! — Теона подняла голос на тот же уровень, что и жаба за стеклом. — Это вопрос жизни и смерти!       С раздражающим бубнением и ворчанием жаба клацала по «древнерусской» клавиатуре, выводя на загаженный экран черные буковки. Наконец, найдя нужную информацию спустя минут десять, низкий жабий голос послышался в барабанной перепонке омерзительным журчанием, еле переводимым на русский. Жаба ещё и удосуживалась жевать во время диалога свои зеленые недоваренные брокколи, чавкая прямо в ухо. — Её повезли в реанимацию, — чавкала жабка. — Отравление крысиным ядом.       Кирилл с Теоной переглянулись. Всё было понятно и без слов, и без обсуждений. По крайней мере, теперь они вдвоем понимали, кого ловить, но для начала нужно было дождаться вестей от врачей.       Конечно же, у Теоны появился огромный список вопросов, но в силу своего детского возраста, девка решила не борзеть окончательно. Подняла листочек, положила обратно у стёклышка и молча разрешила женщине завершить трапезу, устроившись с другом на старом потёртом диванчике.       Богатенькая старушка, разглядывая рыжего человека, мило улыбалась ему, совсем не ожидая, что мужик ответит ей взаимностью. Теоне стало неловко.