So you know I care

Антон паникует, потому что не помнит, что нужно делать. Он сам никогда особо не увлекался наркотой, его максимум — лёгкие самокрутки. Да и друзья у него тоже не находили в этом ничего забавного — поколение, воспитанное уже на ужасах, а не мифах девяностых, со свободным доступом в интернет. Но на вписках, как ещё дома в Воронеже, так и уже здесь в Москве — особенно после знакомства со Скруджи — постоянно находились ребята, которые считали, что, набухавшись, закинуться метом или кислотой — прикольная идея. Периодически у кого-то из них случался бэдак, и вся толпа затихала, пока друзья чувака отводили его в пустую комнату. Всем сразу становилось как-то неловко и в какой-то мере противно, но уже спустя минут десять туса возобновлялась, музыку возвращали на прежний уровень, а о несчастном дурачке никто не вспоминал. Сейчас несчастный дурачок лежал на спине и, судя по всему, не мог сделать и вдоха. Антон не знает, как прекратить это, поэтому решает действовать по наитию. Сначала он аккуратно, но твёрдо убирает руку Арса с шеи и начинает спокойным голосом говорить: — Всё в порядке, всё хорошо, ты можешь дышать, это просто, ты справишься. Арсений не реагирует, и тут становится реально страшно. Антон гладит его по щекам, приговаривая, что всё в порядке, и наконец Арс отвечает — пытается сфокусироваться на нём. Антон выдыхает и монотонно продолжая уговаривать его, что всё хорошо, аккуратно начинает стягивать с Попова футболку, чтобы она не создавала даже фантомного ощущения давления на грудь. Руки пачкаются в краске, он пачкает живот и грудь Арсения, и, бля, они даже официально не знакомы, за что ему это всё? Внезапно Арсений выдыхает: — Тебе хватает кислорода? Над нами километры воды и рыбы, большие, они кричат. Это киты. Ты можешь дышать? Ты дышишь? Ты спишь? — Чш-чш, всё хорошо, ты можешь пробиться сквозь воду, я пробился, я дышу, и ты тоже сможешь, давай, вдох-выдох. Арсений делает над собой явное усилие и наконец перестаёт хватать воздух глотками — делает маленький, но спокойный вздох, руками имитируя плавание. Господи, слава богу, он не просит разрезать фантомные кожаные ремни, Антон и так уже снял с него футболку. Внезапно Арсений будто успокаивается и начинает дышать нормально, взгляд его будто фокусируется, если так можно сказать про обдолбанного человека, и он смотрит на Антона. Странный смешок становится ещё большей неожиданностью, но Арс вдруг начинает дёргаться, и это явно смех, только беззвучный: — Ты сумасшедшая рыбка, ах-ах-ах. Такая лупоглазая. Губами шлёп-шлёп. Но я не люблю рыб. А тебя люблю. Я так люблю мальчиков с зелёными глазами! Почему? Но ты не мальчик, ты рыбка. С одной стороны, Антона пробивает на ржач, с другой — это всё очень плохо. Он не шарит, не уверен, но если бэдак прерывается картинками, это значит, что длиться он будет долго. Надо двигать Арсения? Надо дать ему воды? Может всё-таки вызвать скорую? Антон беспомощно оглядывается по сторонам, будто что-то в комнате может ему помочь. То, что он сначала принял за гостиную, больше напоминает какую-то художественную мастерскую — везде раскиданы мольберты разных размеров, холсты, чистые и с уже законченными рисунками, краски, пастель. Неудивительно, что в такой комнате Арсений двинулся — базы для глюканов хватало. Наверное, надо всё же увести его отсюда. Бред Арсения прерывается, он перестаёт улыбаться и его лицо испугано: — Уберите рыбу! Уберите рыбу! Господи, что он заладил с морской темой? Капитан Немо, блин. Антон опять опускается на колени. Вроде бы тому, у кого приход, нельзя говорить, что он под кайфом, и ему это кажется? Или можно? Пиздец, нахуй, блядь! Антон же даже не знает, какими котиками накидался этот болван! А вдруг у него передоз? Шастун холодеет от одной мысли об этом. Но вроде нет — при передозе людям плохо, они блюют и обсираются, а этот просто в панике, так что вариант обычного бэдака наиболее вероятен. Сука, нихуя не обычного! Арсений начинает стонать что-то невнятное, но его интонация и выражение лица пугают Антона — в нём читается такая явная, очевидная боль, что Шаст кидается проверять, насколько удобно Попов лежит, не давит ли ему что-то, не вывихнул ли он ногу или руку. Но в физическом смысле с Арсением всё в порядке, что-то мучает его у него же в голове, и Шастуну хочется кричать, хочется ударить этого долбоёба. Где Антон так согрешил, что ему достался этот приход? Надо наверное всё же переместить его на кровать? В этот момент Попов хватает его за руку, смотрит с отчаянием, шепчет что-то, Антон не слышит, пока не придвигается ближе: — Не дай им, пожалуйста, не дай. Я ещё могу, я способен. Почему он мне не верит? Что же такое ему там видится? Антон крепко, но спокойно сжимает руку Арсения в своей, говорит: — Всё хорошо, я не позволю ничему плохому с тобой произойти. Я верю в тебя, ты справишься. А теперь давай аккуратно поднимемся и пройдём в комнату, да? Господи, он с ним как с дауном разговаривает, хотя это вроде действует, потому что Арсений делает попытку подняться. Ему не удаётся — Антон вспоминает, что в бэдаке люди не особо могут контролировать свои конечности. Он вздыхает, поднимается сам, аккуратно подтягивает Попова, подхватывая его за подмышки, притягивает к себе, так что теперь они больше похожи на двух ужранных закадычных друзей, возвращающихся из клуба. Антон мельком сморит назад и до него доходит — на холсте, на котором Попов почему-то лежал, был незаконченный рисунок двух белых медведей на ярко-бирюзовом фоне, которые играли с красными рыбками. Что за наркомания, кто вообще захочет повесить это у себя дома? Теперь Шаст понимает, почему рыбы, но как так вышло, что о медведях Арс не думает? В любом случае, это к лучшему — если он рыб боится, нельзя предугадать, какую реакцию они вызовут. Они тащатся в коридор, Арсений вроде послушно передвигает ноги, пока Антон не включает свет — выключатель оказался на другой стороне, что за ебаное проектирование — чтобы понять, в какую дверь им надо. В этот момент Арса будто током ударяет, он поворачивает голову к большому зеркалу в полный рост, его лицо опять искажает гримаса страха и страдания, он с неожиданной силой и осознанностью отталкивает Антона и ударяет зеркало кулаком. Они не в хуевом голливудском фильме, поэтому зеркало не разбивается, но Арсений не теряется — он откуда-то хватает расческу и бьёт уже ею. Антон настолько охуел от происходящего, что не успевает отреагировать вовремя и остановить Арса, единственное, что ему удаётся — оттащить его, чтобы тот не поранился от падающих осколков. Пизда. Арсения в его руках трясёт, он ощупывает своё лицо и твердит, как заведённый: — Нет, нет, только не это, ещё слишком рано, это не он, нет. Теперь Антону ещё осколки убирать. Он опять злится — блядь, Шастун не подписывался на это и понятия не имеет, как разобраться во всей этой хуйне. Но зато побить Арсения сейчас не хочется, потому что, во-первых, его вдруг очень жалко, и, хотя этот идиот сам во всём виноват, ему очевидно слишком плохо сейчас, а во-вторых, до зеркала Шаст совершенно забыл, что в приходе некоторые становятся слишком буйные и на адреналине способны даже шею сломать голыми руками. Антон вообще не понимает, почему Арс так спокойно реагирует на него и на то, что он указывает ему, что делать. Вкупе с открытой дверью это наталкивает на мысль, что подсознание Попова всё же надеялось на какую-то помощь, но Антон старается не думать об этом — слишком уж грустным кажется предположение. Наконец они доковыливают до двери комнаты, которая действительно оказывается спальней — в ней бардак не меньший, чем в студии, но ко всему, он ещё и не такой творческий. Одежда, пакеты с соком, бутылки из-под воды и алкоголя, где-то виднеются тарелки, книжки — всё это валяется по комнате, создавая ощущение, что здесь живёт какое-то студенческое общество, а не взрослый самостоятельный мужик. Антон укладывает Попова на кровать и первое, что приходит ему на ум — открывает окно. Это создаёт какой-то эффект плацебо, к тому же воздух и правда ощущается слишком спёртым. Шастун садится рядом на кровать и наконец лезет за телефоном, чтобы узнать, что ему необходимо предпринять. Запрос «что делать, если у человека бэд трип» не приносит ему ровным счетом никакой полезной информации. Ни грамма. Люди либо описывают свой опыт, либо очень еблански шутят. Тогда он гуглит «что нужно делать ситтерам», и тут уже побольше инфы. Антон хорош в фаст флоу, но быстрая читка, к сожалению, не то же самое, что быстрое чтение, поэтому когда он натыкается на пункт о комфортной температуре, в комнате уже ощутимо холодно. Шаст подскакивает к окну и закрывает его, а возвращаясь, кидает взгляд на Арсения и его будто бьёт под дых — тот лежит на спине, обнимая себя руками, смотрит в пустоту, а по щекам у него текут слёзы. Антону самому хочется разрыдаться — он успел пробежаться глазами по рассказам переживших бэдак, но наблюдать подобное вживую… Пока Арсений вроде мирно лежит, Антон решает мотнуться на кухню, чтобы принести воды. Если бы Димка увидел уровень беспорядка этой кухни, он бы плакал от счастья, что живёт с Антоном, который просто периодически не моет посуду. У Арсения вся комната заставлена пакетами и коробками от еды, завалена обёртками, бутылками, посудой, где-то видны засохшие чайные пакетики — как человек вообще может в таком жить? Слава богу, фильтр находится быстро, а вот чистой кружки Шаст не обнаруживает, поэтому ему приходится мыть одну из-под чая, потому что она вызывает меньше всего вопросов. Он несётся обратно в спальню и аккуратно приподнимает Арсову голову, давая ему сделать пару глотков. На четвёртом он давится и начинает кашлять, Антон чуть не обсирается от страха, что тот опять начнёт задыхаться, но в этот раз обходится, Арсений просто падает обратно на кровать и продолжает твердить только неизменное «не надо» и «за что». Шаст решает не укрывать его одеялом, хотя тот и явно замёрз, его больной мозг может воспринять это как ограничение пространства, но включает музыку. Все пишут, что классику нельзя, потому что она слишком сильно воздействует на мозг, поэтому Шаст включает первое, что приходит ему на ум — саундтрек к «Облачному атласу», но практически сразу он понимает, что это тоже слишком сильные мелодии, поэтому он просто вбивает в поиске Гершвина. Спустя пару песен, под Саммертайм, черты Арсения разглаживаются, и, хоть взгляд не перестаёт быть стеклянным, болезненное напряжение в мышцах уходит. Антон решает оставить его пока и пойти поискать телефон Попова, чтобы позвонить кому-то близкому. Он возвращается в комнату-студию и обнаруживает, что в первый раз не заметил единственного чистого островка — у окна стоит компьютерный стол с двумя мониторами, каким-то странным планшетом и стилусом. Серьёзно, Арсений что, ещё и игроман? Телефон обнаруживается на полу около холста с рыбами. Шаст возвращается в спальню, прикладывает палец Арсения и разблочивает его. В избранных номерах у него нет никого, а в недавних в основном вотсап и имена, которые ничего не дают. Чаще других встречается какой-то «Серёжа», но и ему последний звонок был сделан около недели назад. Антон решает рискнуть и переходит в мессенджер, чтобы первым чатом выскочил этот же самый Серёжа, которому Антон и набирает. Вызов идёт, но ответа никакого — тогда Антон впервые обращает внимание на время и охуевает — без пятнадцати три. Вообще-то у Шаста было такое ощущение, что прошло минут двадцать с того момента, как он зашёл в чужую квартиру. Конечно никто адекватный в такое время не будет брать трубку. Он опять смотрит на Арсения — тот не спит и по-прежнему пялится в потолок, беззвучно теперь шевеля губами. Антон не знает, как ему лучше поступить — с одной стороны, ему самому жутко хочется спать, и вообще, что за хуйня, не так он планировал провести ночь субботы, они ведь даже не знакомы! Но с другой, бросать Попова сейчас всё же опасно. Он не может быть уверенным, сколько времени продлится трип, и не понадобится ли ему помощь. Судя по комментариям, люди часто пытаются навредить себе, а ситуация с зеркалом лишь подтверждает, что от Арса можно ожидать чего угодно. Кстати о зеркале. Антон оставляет дверь в спальню открытой, сам плетётся за веником и совком, которые оказываются в кухне на балконе. Чем же ему так не угодило зеркало? Если бы Антон видел в нём то, что видит он… В голове звучит вкрадчивым голосом Сфинкса: «Но откуда он знает, что Арс там видит?». Забавно, что в контексте Арсового трипа, эту фразу можно трактовать двояко. Шаст худо-бедно убирает осколки и возвращается в спальню. Никаких изменений. Антон опять думает о том, что он может уйти, но он последний дурак и конченый дебил, потому что всё же не может. Спать уже тоже не хочется — бывает такое, когда в правильный момент не засыпаешь, потом приходится ещё пару часов, а тут ещё и нервное напряжение. Антон решает, что раз уж он ебаная крестная фея, то почему бы не исполнять роль до конца. Он собирает весь мусор в спальне, относит посуду на кухню, складывает стопкой вещи. Оказывается, это всё дело пятнадцати минут, и непонятно, почему Арсений Попов не занялся этим самостоятельно. Антон его, конечно, не знает, но не создаёт Арс впечатление человека, которому приятно, что его дом похож на свалку. Кухонный мусор Шастун тоже распихивает по пакетам и даже рискует выйти в подъезд, чтобы скинуть эти мешки в мусоропровод. На кухне он обнаруживает посудомоечную машину и загружает её полностью, ставя на таймер в 3 часа. Откуда в нём это всё, Антон так и не может понять. Ещё одна загадка человечества: Бермудский треугольник, Атлантида и почему Антон Шастун ведёт себя как мамка, которая разочарована жизнью ребёнка, но при этом всё равно его любит и оправдывает. В студии он убираться не решается — всё же это пространство слишком личное (хотя ему пришлось подбирать чьи-то трусишки в спальне). Антон идёт к Арсению, опять аккуратно поит его водой. Вообще-то Шаста смущает, что Арс слишком холодный — вкупе с синяками под глазами и слишком бледной кожей он выглядит слишком эдвардо-калленовски. Он решает всё же накрыть его одеялом. Антону повезло, что кровать не заправлена, и оно просто валяется в изножье. Арсений по-прежнему не реагирует. На часах уже почти четыре утра. Шаст думает, что теперь-то точно свободен, но внезапно наваливается усталость, а ещё ему кажется, что за свой труд он что-то да заслужил, поэтому решение, хоть и очень тупое, но приходит практически сразу — Антон не разогревая ест заказ Арсения, который сам же и притащил, пишет записку на случай, если Попов проснётся первым, раздевается до трусов и футболки и ложится рядом, чтобы практически сразу же заснуть. * Просыпается Шаст, как ему кажется, минуты через две — хотя на улице уже светло — от того, что Арсений буквально скатывается с кровати. Он, не обращая ни малейшего внимания на Антона и очень сильно шатаясь, выходит из комнаты. Судя по звукам, по пути он собирает все углы и косяки — слава богу, дверные, повторения Антон бы не выдержал — а когда наконец доходит до нужной цели — по крайней мере, Шаст надеется на это — блюёт. Антону вообще-то срать, если Арсений уже может передвигаться самостоятельно и даже понимает, что блевать в спальне — плохая идея, значит с ним всё тип-топ. Решив для себя, что пока Арсений только приходит в норму, надо пользоваться, Антон опять проваливается в сон. В следующий раз он просыпается от необходимости поссать, но, когда открывает глаза, чуть не делает это прям тут же на месте — Арсений сидит на кровати по-турецки и пялит на него. Антон краем мысли успевает подумать, что надо что-то сказать, но он так пугается, что не замечает, как ебается прямо на пол. Мда уж, эффектное пробуждение. Мочевой пузырь, тем временем не дремлет, и Шастун понимает, что мгновения сейчас могут стоить очень дорого, поэтому не медлит и без слов чуть ли не как был — на четвереньках — выбегает из спальни прямиком в туалет. Арсений даже не окликает его. Всё это напоминает какой-то сюрреалистический бред Петросяна, и Шастун не имеет ни малейшего понятия, что делать и говорить, когда он выйдет. Поэтому он идёт мыть руки ради того, чтобы потянуть время. Когда он наконец возвращается в спальню, Арсений сидит в прежней позе и задумчиво поднимает на него взгляд. — Познакомимся? Более ебанутой фразы в их ситуации придумать было нельзя, но Антон рад, что Арс хоть что-то сказал, потому что он сам не знал, с чего начинать. — Эммм, Антон. — О, так мы с тобой по одной букве тёзки. Я Арсений. — А я знаю, — повисает неловкое молчание. Молодец, Шаст, возьми с полки пирожок. Но Арсений, кажется, ни капли не смущён, он тянется к тумбочке у себя за спиной и берёт оттуда записку. — Очень интересное послание ты мне тут оставил, Антон. «Не переживай, мы не трахались, я просто принёс тебе еду, но у тебя было открыто, а ты валялся в отключке и видел рыбок, поэтому я решил помочь», — читает он. — Ну я просто юморист, — Антон продолжает пробивать дно. — То есть, я не видел рыб? — Видел. По крайней мере, ты просил их убрать. Ещё немного, и этот разговор необходимо будет сдать в психушку. Ситуацию ухудшает то, что после обмена этими гениальными фразами повисает ещё более неловкое молчание. И это при том, что сейчас Арсений выглядит как максимально адекватный человек, потрёпанный, будто с похмелья, но уж точно не вызывающий подозрение, что он ширяется. Кто ж, блядь, знал? Антон не уверен, что надо делать, поэтому он решает, что лучшая защита — это нападение, и уже было открывает рот, чтобы потребовать объяснений — ему кажется, он заслужил — как его обрывают: — Чай с вареньем будешь? Господи, слава богу, Шастун тут не единственный ебанутый. Хотя про Арсения это было понятно ещё в самом начале. Антон вообще-то не против чая с вареньем, к тому же после ночной уборки на кухне можно даже сидеть. Ну и, что самое важное, он всё же надеется на адекватный разговор. В этот момент на тумбочке со стороны Арсения раздаётся вибрация, и Антона будто рывком возвращает в реальность — он обращает внимание, что за окном темно, а значит, сейчас, как минимум, четыре часа, что пиздец, как плохо. Арсений ловит его взгляд, тянется за телефоном и неожиданно кидает его Шастуну в руки. Он не успевает ответить, но зато может наблюдать охуеннейшую картину в виде 7 пропущенных. Три из них от Димы, два от Эда, по одному от Окс и мамы. На часах половина пятого, он уже час, как должен быть на студии. Заходить в мессенджеры или вк ему стремно. Он кидает растерянный взгляд на Арсения и выпаливает: — Я бы хотел, спасибо, но мне пиздец, как надо бежать, уже всё проебал. Ага, — параллельно он достаёт пауэр бэнк и провод из рюкзака, выбегает в коридор, пытается сразу обуться и одеться. Арсений вроде идёт за ним — когда Шаст оборачивается, Попов страдальчески морщится, смотря на разбитое зеркало — интересно, он что-то помнит? Арс переводит взгляд на Антона, тот сразу тушуется и чуть не падает, пытаясь скоординировать собственные части тела и одновременно запихнуть левую ногу в ботинок, а правую руку в куртку. — Ну ты это, давай тут, не умирай, звони, если что, — ой, ну какой же долбоёб, а? У Арсения тоже довольно удивлённое лицо, хотя Шасту кажется, что он должен был бы уже привыкнуть, к тому, что у Антона рядом с ним мозг отключается. Попов наверняка думает, что он просто по жизни тупой. «Звони, если что» — а чо он это не с интонацией волка из того мультика сказал? Антон вылетает из квартиры и быстрым шагом топает к метро, набирая сначала Скруджи — на него потоком льётся отборный мат и едкие оскорбления, но главное, что Эд согласен дождаться и уже сам начал что-то там доделывать с Шастовским битом. Следующим идёт Дима — он просто слишком серьёзным тоном узнаёт о состоянии Антоновой головы — сарказм мешается с реальным беспокойством, и Шаст не знает, как отвечать на вопрос, где он ночевал, потому что Дима классный, но, узнай он правду, и Антону правда придётся посетить больничку, чтобы провериться на долбоебизм. А ещё ему почему-то не хочется рассказывать про Арсения. Приходится приврать, что они зависли у друзей Эда, чтобы отточить трек. Дима обиженно кидает, что мог бы и предупредить, и кладёт трубку. Походу, придётся покупать пиво и принглс. Оксане он пишет в телеге — оказывается, что ей просто написал Димка, но она пользуется случаем, чтобы напомнить про очередной перевод. Маме Антон уже не успевает позвонить — к этому времени он уже в метро, поэтому пишет в Вотсапе, что перезвонит через сорок минут. Вряд ли там что-то срочное — они просто разговаривают по телефону раз в неделю по воскресеньям. Антон скучно отчитывается об учебе и умеренно жалуется на работу — не хватало ещё, чтобы мама знала реальное положение вещей и решила продолжать присылать деньги и названивать каждый день — в ответ на него вываливают рассказ обо всех родных и знакомых, их детях, болезнях и животных. Запись и дальнейшая аранжировка проходит отлично, и, хотя Скруджи зыркает на Антона неодобрительно и ругается больше необходимого, к концу он тоже выглядит довольным. Они заказывают пиццу, потому что Антону кажется, что он сдохнет от голода, и выпивают по бутылке пива. Заканчивают ближе к полуночи, Антон грустно думает, что, хоть они и живут с Димой вместе, он практически не видел Позова уже с неделю, и что простыми чипсами и пивандеплом тут не отделаться. Ещё он думает о том, что следующая неделя у него будет не менее дикая, особенно с учётом необходимости промоутинга трека, но это его почему-то не пугает. Домой он возвращается ближе к часу, машинально смотрит — свет в окне Попова горит. Антону интересно, чем он там занимается. Ещё Антону интересно, что будет дальше — во-первых, у него есть ощущение, что Арсений всё-таки не такой уж и мудак, и понимает, что должен Шасту, во-вторых, если ощущение ошибочное, Антон сам что-нибудь да сделает — будет деньгами просить, в крайнем случае, по ставке няни в ночные часы. Но лучше, конечно, не деньгами. Чем — Шастун не знает сам. * Ебучий понедельник начинается так же ебуче, как и прошлый, позапрошлый и два понедельника назад. После каждой вечеринки Антон умирает, но прикол в том, что он не был на вечеринке, в чём же проблема сегодня. У Шаста болит башка и шея, в этот раз не из-за неудобной позы — скорее всего, это потому что диван в их квартире дерьмовый, жёсткий и кривой. Не к месту (вообще-то, очень даже) вспоминается, какая классная кровать в квартире Арсения — уж этот-то манерный наверняка купил себе супер-матрас и эти модные сейчас навороченные подушки с какой-то там памятью. Даже у подушек в 2к19 была память, а некоторые одногруппницы Антона не имели даже этого. Зато кто-то имел их. Шутка просто днище, но надо же ему как-то развлекаться. Антон пьёт нурофен и надеется, что сдохнет на парах. Учёба проходит в стандартном ритме. Они обсуждают проблему гуманизма у Камю, и Антон считает, что тема просто чума, обедают с Лёшей и Оксаной — Шаст даёт им послушать трек (он так вчера устал, что даже забыл ринуться скидывать песню всем своим друзьям), к его щенячьему восторгу Сурков остаётся настолько впечатлённым, что просит скинуть ему в вк, чтобы можно было скачать, а Оксана довольно улыбается, что является чуть ли не лучшей похвалой от неё. Ему остаётся ещё одна пара, а дальше работа, но прямо в середине сравнительной грамматики кельтских языков у него вибрирует телефон. Антон, на самом деле, пытался конспектировать, потому что пиздец, как сложно, но, видимо, не сегодня, поэтому он лезет за телефоном в карман и видит новые сообщения в Вотсапе от неизвестного номера: Привет)) Не хочешь торта? Я сегодня выходил в магазин, увидел его, не удержался и купил (не удержался, не потому что я наркоман со слабой волей, а просто он очень красивый был) Я вообще не наркоман Сообщение удалено Возвращаясь к торту Я его один не съем)) А я тебе ещё чай с вареньем торчу А так я не торчу вообще Придёшь? Антон не знает, как удержаться от смешка — этот Арсений точно очень сильно пришибленный. Будто по нему не заметно, что он впервые что-то пробовал. Столько раз уточнил. Шаст сохраняет номер как «Арсений Придурок Попов» и пишет, что он придёт, но только в районе двенадцати, если Попова это устраивает. В ответ ему прилетает шутка про то, что он слишком тощий, потому что не ест после шести, а ест уже только после 12, а ещё о том, что он Золушка наоборот, и это и правда забавно. Работу Антон выполняет как-то механически, но при этом с хорошим настроением. Думать о том, что Арсений Попов — этому причина, Шаст не хочет, поэтому он убеждает себя, что дело в записанном треке. Он его послушал раз двенадцать всего лишь, и, чтобы не превращаться в нарцисса, волевым усилием переключил на Чёрный флаг. Интересно, а можно ли будет как-то ненавязчиво включить трек при Арсении? Может на звонок поставить? Или на будильник? Шаст специально растягивает последний заказ, чтобы выполнить его ровно к концу смены и закончить наконец-то вовремя. Ему плевать на возможные штрафы, и это ещё одна вещь, о которой он старается не думать. От метро до Сталеваров 39 он чуть ли не несётся вприпрыжку и тормозит уже только у знакомой двери. Тратит минуту на то, чтобы отдышаться и пригладить волосы, а затем обратно надеть шапку, будто всё так и было. В момент, когда он стучится, его почему-то охватывает тревога, но спустя пару мгновений Арсений открывает. — Проходи, разувайся, я пойду чайник пока поставлю. За те короткие мгновения, которые Арсений находился в поле зрения, Антон успел отметить его внешний вид — он побрился, причесался (скорее всего даже помыл голову), переоделся — сегодня на нём были чёрные джинсы и футболка с надписью «такси», белые тапочки он не поменял — и выглядел в целом намного лучше, хотя мешки под глазами ожидаемо никуда не делись. А ещё Шаст понял, что не он один сейчас нервничает. Антон оставляет парку и кроссы в коридоре и проходит на кухню — она тоже выглядит лучше — Арсений вымыл плиту и микроволновку и, видимо, вымыл пол, потому что Антон не прилипает ногами к поверхности. Попов не соврал по поводу торта, но явно недоговорил, потому что помимо Санчо Панчо на столе ещё есть малиновое варенье, сгущенка, три вида печенья, гигантская милка и миска с жевательными червячками. Сказать, что Антон охуевает — очень сильно преуменьшить. Он переводит взгляд на Арсения и выразительно таращит глаза, тот смущённо и немного нервно улыбается и пожимает плечами. В этот момент закипает вода, и Арс вытаскивает из шкафа коробку, в которой оказывается коллекция чаёв. — Выбирай. У Антона глаза разбегаются — не то чтобы он фанат чая, он больше по пиву, в крайнем случае соку или газировке, но у Арсения есть черничный, малиновый, с женьшенем, с травами, зеленый, зеленый с лимоном, зеленый с лимоном и медом, «больная печень», имбирь и мед, имбирь без меда, ваниль с миндалем, «белый трюфель», черника с ромашкой, ваниль и орехи, на сон грядущий и Эрл Грей. Шаст останавливает свой выбор на ванили с миндалём, сам Арсений берёт черничный. Он в неловкой тишине заваривает пакетики, убирает коробку обратно в шкаф и садится напротив Антона. Спустя пару секунд он дёргается так, что Шаст чуть не обсирается от неожиданности, театрально хлопает себя по лбу, выпаливает: — Что же мы сидим, а торт стоит? Антон готов пробить головой стол, а Арс тем временем достаёт нож, ложки и блюдца. — Бери, всё, что хочешь. Я подумал, а вдруг у тебя непереносимость лактозы, а в нём же сметанный крем, поэтому взял ещё шоколадку, но решил, что вдруг ты не любишь молочный, или шоколад вообще, и взял печенье, оно нескольких видов, видишь? Но печенье это как-то скучно, поэтому я купил ещё разноцветных червяков, но они слишком вредные, поэтому есть сгущёнка, но опять же, если у тебя лактозные проблемы, я обещал тебе варенье. И короче, ты можешь съесть всё, а если ты ничего из этого не любишь, у меня ещё есть бананы и яблоки, я сегодня выходил в магазин, а ещё мороженое в холодильнике — можно сделать фруктовый салат. Понятно — Арсений из тех людей, которые чересчур много и хаотично болтают, когда нервничают. Антон — полная противоположность, он молчит, в крайнем случае выдаёт очень краткие неоднозначные междометия, поэтому во время Арсовой тирады он просто отрезает себе здоровенный кусманище торта и, перед тем, как приступить к нему, запихивает в рот штук пять червяков. Как раз примерно на этом моменте Арсений затыкается и тоже аккуратно отрезает торт, Шаст ему одобрительно угукает и показывает большой палец. Минуты две они едят свои куски и отпивают чай — Антон громко отхлёбывая, Арсений аккуратно держа кружку, чуть ли не отставив палец. Судя по всему, ему это надоедает, он отодвигает от себя блюдце, тяжело вздыхает, видимо собираясь с силами, и начинает: — Антон, я тебе очень благодарен за то, что ты меня вчера не бросил в таком состоянии и помог мне. Я сразу хочу сказать, что я вещества никогда до этого не пробовал и после произошедшего точно не планирую. — И правильно, — Антон перебивает с набитым ртом, — наркотики нахуй! — и демонстративно взмахивает левым кулаком в воздухе*. Судя по застывшему лицу, Арсений не является поклонником творчества Оптимусов, и Шастун чувствует себя как полный объебос. Повисает очередная пауза, и Антон пользуется ею, чтобы со скоростью света запихнуть в себя остатки торта со своего блюдца. Он напоминает себе в этот момент кота Толю с вирусного видео про торт, они даже внешне похожи — Антон такой же ушастый и неказистый*. Арсений прочищает горло и продолжает: — Кхм. Ну да. Так вот, я в принципе не употребляю ничего вредного для здоровья, — Антон хмыкает и демонстративно косится на шкаф, из которого Арс доставал чай — пока тот был открыт, он успел заметить внушительную коллекцию спиртного. Арсений закатывает глаза и улыбается. — Ну зато я курить бросил. — Да ладно, господи, не парься, правда. Я не из тех, кому лишь бы осудить и обосрать. Даже если бы ты был конченым укурышем — на которого ты, естественно, не похож, — Антон добавляет поспешно, едва заметив, как Арсений хмурится, — я бы всё равно помог. Но, типа, я не собираюсь тебе тут читать нотации или ещё чот, но на всякий случай скажу, что если вдруг, вдруг, ты опять задумаешь улететь, во-первых, бери товар в хороших проверенных местах, а не по первой ссылке в интернете, — Арсений краснеет, он что, действительно так достал дурь? Ой, долбоёб, — а во-вторых, проси кого-то, чтобы побыл ситтером. Можешь меня, в крайнем случае. Теперь краснеет Антон, потому что ну нахера он вообще что-то говорит? Вот дал же боженька ему дар — молчание в неловких ситуациях, нахуя Антон идёт против своей же природы? Арсений кивает и окидывает Шастуна слишком серьёзным взглядом: — Антон, а можно я задам вопрос? — Если я скажу, что нельзя, тебя это остановит? Арсений ухмыляется так, что становится очевидным — нет, не остановит: — Почему ты правда остался и помог мне? Помнится, в предыдущую нашу встречу ты как-то был не в восторге от меня, а тут вот и просидел со мной всю ночь, и не дал пораниться, и даже в квартире убрал, почему? А что Антону отвечать? Вариант, потому что у тебя такие глаза, отпадает сразу. Арсений, конечно, человек творческий, красивый и немного манерный, но даже в голове Антона это сочетание не означает, что человек — педик. Вдруг у него там какая-то Кристина есть. Или Аня. Или Алёна. Шастун быстро нащупывает взглядом руки Арсения — у него кольцо на безымянном пальце левой руки, но оно явно не обручальное, да и в квартире точно не живёт никакая женщина, поэтому Антон лихорадочно начинает вспоминать значения носки колец на разных пальцах. Левый безымянный — точно гетеро, ещё и занятой. Но Антон отмахивается — это всё хуйня полная, у Шастуна самого восемь колец, это же, блядь, не значит, что он бисексуальный натурал или инициативная лесбиянка. Антон мечется — он не знает, что лучше ответить, Арсений тем временем вежливо ждёт, склонив голову набок. В конце концов, Шаст решает, что лучше всего сказать правду, просто немного недоговорить: — Честно говоря, я и сам не знаю. Просто я не мог бросить тебя так. Тебе было слишком плохо, и я подумал, что, раз уж я здесь и у тебя открыта дверь, то это судьба. Кстати, почему дверь открыта? — А я её никогда не запираю. Это что-то вроде социального эксперимента. Слышал про теорию заборности России*? — Антон в душе не ебёт, что это, но кивает с умным видом. — Я так не хочу. Пока вот никто не вламывался, кроме тебя, конечно. Арсений опять улыбается, а Шастун опять немного залипает. — И ты мне за этот взлом купил торт? Оригинально. — Ну, во-первых, в целом, не за взлом. А во-вторых, с чего ты вообще решил, что торт только для тебя, — Арсений пытается в негодующе-обиженную интонацию. — У меня день рождения может быть! — Ага. Сегодня? — скептичностью Антонова тона мог бы гордиться сам Дмитрий Позов. — Нет, был. Два дня назад, — Арсений как-то внезапно опускает взгляд и нервно поправляет свою подвеску на шее, а до Антона медленно доходит — два дня назад, получается, этот придурок… Но Арс, будто видя озарение на слишком читабельном Шастовском лице, быстро выпаливает: — Давай лучше поболтаем. А то же мы ничего друг о друге не знаем, даже нормально не знакомы. Чем ты занимаешься? По жизни в смысле. Чем увлекаешься? Антон понимает, что Попов не хочет обсуждать тот факт, что он обдолбался и чуть не умер в свой др, поэтому не настаивает. Но запоминает. — Ну меня зовут Антон Шастун. Мне двадцать два года, я учусь в университете на филологическом, а параллельно работаю в Яндекс.Еде. И ещё записываю треки. — Здорово! А тебя можно послушать? Вся гордость и уверенность Антона касательно трека куда-то испаряется, ему внезапно кажется, что текст там слишком банальный, а бит избитый, и надо доработать ещё кучу вещей, и что он возомнил о себе вообще, а? Поэтому он торопится: — Эм, нет. Мне там ещё доделать кое-что нужно, как раз планировал заняться в воскресенье. Потом как-нибудь, если интересно будет. Лучше расскажи, чем ты занимаешься? Я видел у тебя там холсты и краски… Попов расцветает так, будто только и ждал этого вопроса. Это забавно, потому что такой Арсений вписывается в Антонову концепцию намного больше, чем Арсений, который допустил у себя дома омерзительный бардак и обдолбался в одиночестве в свой день рождения. Хотя, кстати, Арсений, который орёт «уберите рыбок», кажется, является фундаментом этой концепции. — Ну я художник-иллюстратор. Арсений Попов. Он говорит это так, будто он, как минимум, Микеланджело и все должны быть в курсе не только его творчества, но и его величия, которого он, естественно, смущается. Как у этого человека получается выдавать такое одной только интонацией? Может зря он пошёл в художники — во МХАТе бы пригодился такой талант. Видя вежливое недоумение во взгляде Шастуна, Арсений немного сдувается, тянется себе за спину — достаёт с подоконника блокнот и какой-то странный карандаш (они у него что, по всему дому раскиданы?) и что-то пишет на бумаге. — А если так? — Арс протягивает Антону блокнот, и тот видит на белом листе очень знакомым шрифтом выведенную подпись «Ar(t)s». Его в этот момент будто обухом по голове лупашит — это же он! Это же, блядь, он! Охуеть не выхуеть! — Ёбушки-воробушки, — ошарашенно тянет Антон, переводя охуевший взгляд на самодовольно улыбающегося Арса, — это ты! Пиздец, вот это улёт! Я твой фанат, прям серьёзно, типа прям вот очень сильно! Эта подпись стоит в правом нижнем углу на всех мемах с недоГрафом, над которыми Шаст постоянно улетает, и она вообще обычно незаметная, но Антона как лингвиста всегда интересовало, почему «t» в скобочках. Теперь он понимает, что этот придурок даже имя своё спрятал в любви к каламбурам. — Обалдеть, конечно. Ты прям звезда рунета же. А я подумал, что ты какой-то шаржист, ну знаешь, типа тех, которые на Арбате стоят и за дохуя толкают свои каляки туристам. У Арсения по лицу пробегает тень, и Антон не понимает, что именно он сказал не так, но Арс опять улыбается, и Шаст решает списать всё на неудачное освещение. — А я и правда ещё рисую просто на заказ. Вроде иллюстрации к книгам и всяким блокнотам, иногда просто маслом. А вообще, моя мечта — выставка в галерее. — Типа как Бэнкси, что ли? — Шаст, несмотря на свою приближённость к искусству, в живописи не разбирается нихуя, но ему почему-то кажется, что у Арсения энергетика именно Бэнкси, и возможно, в другой вселенной… Хотя личность легенды и в этой никому неизвестна, кто там Арсения знает? Попов забавно смеётся, и Антон отмечает, что несмотря на то, что он явно смеётся над ним, в этом нет насмешки, выглядит как-то по-доброму, и Шаст невольно улыбается сам. Ему нравится, что он может рассмешить Арса, и в этот момент он вдруг понимает, что готов подставляться ради этого, хотя обычно он загоняется, если люди смеются над ним, а не вместе с ним. Даже в КВНе это другое — там же он действует наверняка, специально входит в роли и корчит рожи. В реальной жизни всё по-другому и воспринимается острее. — Нет, Бэнкси это немного не то, что я имею в виду. Я в плане искусства и своей репрезентации всё же немного консерватор. Мне нравится уличное искусство, но я сам немного не в эту степь, понимаешь? — У-у-у, тогда тебе должно быть сложно. Сейчас же, если ты не организовываешь какие-то ебанутые перфомансы или не протестуешь против чего-то, всем плевать на то, что ты там делаешь. — Я с тобой соглашусь, но лишь до определённой степени. Я думаю, то, что ты вкладываешь в творчество, важно. Если оно найдёт даже малейший отклик, я буду счастлив. — А, ты типа Леди Гаги с её сотней людей в комнате*? — Ну, можно и так сказать. — А я всё равно считаю, что массовость важна. Другой вопрос — как её добиться. Сейчас же реально всякое дерьмо набирает лайков больше, чем что-то действительно интересное или прикольное. Типа записал видео «дог фартс кэт пьюкс»*, и у тебя на утро уже десять лямов просмотров. — Какое-какое видео? — Арсений будто пытается не смеяться, но в голосе слишком явное хихикание. — Ты что, не видел его? Господи, как ты можешь быть мемоделом и пропускать такой контент? Антон открывает ютуб и вбивает название, открывает видео, двигается ближе к Арсу, шкрябая стулом пол. Арсений заинтересованно заглядывает в его телефон, делая глоток чая, и Шаст бы хотел предупредить, что это плохая идея, но поздно — на экране блюющий кот, у Антона под боком подавившийся от смеха Арс. Антон ржёт громко, падает Попову на плечо, пока тот пытается прикрыть рот, складывая руки домиком, но мелодичный смех и так прерывается кашлем — у Арсения чай пошёл носом, и это лишь усиливает эффект — теперь они оба чуть ли не задыхаются от смеха. Шаст отвлечённо думает, что это самая тупая ситуация, которую он мог бы представить, но это стоило и бессонного воскресенья, и бессильной злости прошлой недели. Антон вообще думает, что оно стоило всего. Когда Арс успокаивается и вытирается аккуратно сложенной салфеткой, он смотрит на Антона и выглядит моложе лет на пять, сколько бы ему там в реальности не было. — Почему это смешно? Это не должно меня так веселить, очевидно же, что это склейка. Да даже, если и нет, почему я смеюсь над этой тупизной? Это всё ты виноват, у тебя слишком заразительный смех! — Может быть, — Шаст сам ещё не до конца отдышался. Он переводит взгляд на экран — там в рекомендованном теперь среди интервью Дудя, видео о конспирологических теориях и Джимми Фэллона порядка пяти роликов с тупейшими названиями в духе «фанни энималс». Он не думает долго и включает первое из них. Весь вечер Арсений казался ему каким-то напряжённым, будто он делал усилие над собой, и дело не в Шастуне, не в его личности, по крайней мере. Антон не психиатр, но ему так кажется. А сейчас Арс вроде расслабленно смеётся с ним рядом над котами, которые боятся огурцов или своих отражений и издают всратые звуки. Такой Попов нравится ему намного больше. Они тратят на эти подборки ещё около часа, а потом ещё почти час на серию хэштегов от Фэллона*, активно обсуждая самые орные твиты и рассказывая, что бы они отправили на эту тему. Арсений слишком классный, у него какая-то ебанутая жизнь, тупые друзья и нереальные путешествия. Ещё он сам генерирует хэштеги и сам же накидывает на них истории. Антон расслабляется, потому что Арс со смехом и без стыда рассказывает о своих дурацких проёбах, как в обычной жизни, так и в профессиональной. Шастун от этого смелеет и тоже вбрасывает истории со студии, о том, как он записывается и собачится с Эдом. Арсений опять требует поставить ему трек Антона, но он осмелел не настолько, поэтому отнекивается тем, что там ещё всё сыро и недоработано. Они замечают, который час, только когда у Антона опять вибрирует телефон звонком от Димы. Шаст спохватывается и начинает собираться, спать ему остаётся не больше пяти часов, а то и меньше, если он решит, что домашка стоит того, чтобы её делать. Арсений провожает его, и, обернувшись на прощанье, Антон опять отмечает тень печали на его лице. Ему хочется думать, что это из-за его ухода, но что-то подсказывает, что это будет самообманом. ____________________________ * Optimus gang — совершенно ебантуая компашка, снимающая угарные видео (у меня не получается назвать их влогерами). В конкретном случае Шаст цитирует ролик «Мусор». И вообще, тут в фичке он от них тащится * Кот Толя — помните видео с котом-сфинксом и тортом? Если нет, загуглите * Эту теорию придумал мой препод по политологии, и нигде больше, кроме как в его лекции, я о ней не слышала. Суть заключается в том, что в России дохрена заборов и дверей — в подъездах обычно по две чугунных, на этажах, в квартирах иногда тоже две двери, заборы на частной территории и государственной, даже на кладбище заборы. Это признак страха россиян (и жителей бывших союзных республик) за собственное имущество и безопасность, восходит ещё к раскулачиванию и подпитывается девяностыми. А ещё признак недоверия к соседям и государству — у американцев и европейцев всё наоборот на виду. Ну и ко всему, тут игра слов (думаю, Сергей Александрович в душе немного импровизатор), потому что в реальной историографии и русской философской традиции существует теория/феномен соборности. Зэтс зэ энд оф май тед толк, сенк ю фо каминг * Практически в каждой благодарственной речи или в интервью Леди Гага говорит одну и ту же напутственную фразу: «В комнате может быть 100 человек, и 99 из них не верят в вас, но всё, что требуется, это один человек, который в вас поверит и поменяет всю вашу жизнь» * Dog fart cat puke — моё любимое видео в интернете (что многое говорит об уровне моего развития, ага) * У Джимми Фэллона в его субботнем вечере есть одна из рубрик — хэштеги. Они запускают в Твитере хэштег, типа #DadQuotes, #WhyIGotFired, #MisheardLyrics и т.п., и люди пишут свои истории, а он потом их читает. Очень забавно