Очищение

Риккард стоял на краю луга и рассматривал здания Ордена по периметру. Круглый прозрачный купол — часовня. Там они вчера молились. Строгое строение слева от часовни, с острыми зубцами по периметру крыши — главное здание Ордена. Там проходят все Советы, там заседает Великий, там проводят обряд Очищения. Справа от часовни корпус Академии — там учатся послушники. И он теперь вроде как тоже. Дальше по часовой стрелке библиотека, трапезная, жилые корпуса и ещё какие-то строения, назначения которых Риккард пока не знал. Солнце медленно появлялось из-за горизонта, лучи преломлялись в рёбрах купола часовни, подсвечивали здания загадочным розоватым цветом. Рик какого-то дьявола подскочил в пять утра. В расписании было указано, что в шесть он должен быть на занятиях по фехтованию. Он мало понимал, зачем Избавителю, тем более Великому, это умение, но нарываться не хотелось. Во-первых, потому что не хотелось снова получить по заднице, а во-вторых, потому, что у него была более глобальная цель. Он не планировал идти против системы в мелочах. Он хотел переделать эту проклятую систему полностью. Если для этого нужно несколько лет подряд вставать ни свет ни заря и являться на тренировку по фехтованию — без проблем. Это того стоит. От одного из жилых корпусов к полю шагала группа ребят чуть помладше его. Все бритоголовые, румяные, с закатанными рукавами, в подвёрнутых почти до колен штанах, бодрые и дерзкие. — Доброе утро всем, — стараясь звучать уверенно, поздоровался Риккард. Ребята на приветствие не ответили. Только как-то странно переглянулись между собой. — А чего его до сих пор не побрили? — поинтересовался один у остальных. — Ну, он, видимо, особенный. Ему можно. Рик нервно провёл ладонью по волосам. Нет, он не даст Великому этого сделать. Пусть хоть каждый день порет, но только не это. — Да уж, особенный. Небось, графьё какое-нибудь. Отец пообещал Великому обеспеченную старость, вот и вся особенность. Риккард аж рот открыл от удивления. Вот, значит, какого мнения они о Чистейшем. — Как вы можете так говорить о главе Ордена? Вы же послушники. Парни дружно фыркнули. Самый мелкий, юркий и дерзкий — очевидно, заводила — приблизился к Риккарду почти вплотную. — А ты знаешь кто? Ты — пошлюшник. Ну, шлюха в смысле. Ребята взорвались ядовитым хохотом. Рик фыркнул. С чувством юмора здесь, видимо, у всех беда. Его ничуть не задело то, что он услышал. Он был хорошо знаком с травлей. Хочешь, чтобы тебя оставили в покое — не реагируй. — Передай своему папочке, чтобы он приехал и забрал тебя, лохматик, — брызгал слюной мелкий. — Здесь хватает более достойных учеников для Чистейшего. Риккард тяжело вздохнул. Знал бы этот крысёныш, как часто он когда-то просил отца забрать его. Он и сам потерял счёт этим просьбам… — Чего молчишь? Считаешь, что слишком хорош, чтобы разговаривать с простолюдинами? — мальчишка толкнул Риккарда в плечи. Рик хотел было ответить тем же — физическую агрессию он не был намерен терпеть, но в этот момент за его спиной кто-то красноречиво кашлянул. Агрессор побледнел и отшатнулся. — Я тебя давно не драл, Август? — голос был молодой и довольно приятный. — Прошу прощения, брат Теодор, я просто… — Молчать. По спине побежали мурашки, внутри похолодело. Это тот самый парень, который орудовал плетью. Вряд ли он будет вникать, кто виноват в этом конфликте. Сообщит Великому. А Великий… Ну естественно, накажет. Какой абсурд. И ради чего он терпел эти издёвки? Надо было ответить. — Повернись ко мне. Риккард встретился с Теодором взглядом. Глаза холодные и какие-то пустые. Лицо надменное, хоть и красивое. — Что произошло? — Ребята считают, что я стал учеником Чистейшего незаслуженно, брат Теодор, — он постарался ответить вежливо и мягко, чтобы не ухудшить своё и без того шаткое положение. — И что ты им ответил? — Я не считаю, что кто-либо из нас вправе оценивать решения Чистейшего. Теодор кивнул. — Август, после занятия идёшь со мной. Риккард, будь добр, сообщи о сегодняшнем происшествии отцу Франциску. — Хорошо, брат Теодор. Но если что, у меня с собой пергамент и чернила… Почему это звучит так жалко? Зачем он вообще это сказал? Хотел поиздеваться над здешними дурацкими обычаями? Да его тонкие издёвки даже оценить некому — тут одни идиоты. — Зачем? — вскинул брови Теодор, отчего лицо стало ещё более надменным. — Ну, написать Мастеру записку о том, что я… — Риккард, я не имел в виду, что Чистейший должен тебя выпороть. Я имел в виду только то, что сказал: он должен быть в курсе. Сообщи ему. Всё, ребята, разбиваемся на пары, разбираем тренировочные мечи, начинаем разминку. Риккард, ты в паре со мной. Фехтовал когда-нибудь? — Нет. — Ну ничего, научим. Риккард представил, как удивились мальчишки, узнав, что он не держал меч. Сын графа — даже самый избалованный — такого бы не сказал. Сам Рик тоже неслабо удивился — не ожидал, что кто-то здесь окажется справедливым и понимающим. А тем более не ожидал, что таким окажется брат Теодор, который с усердием лупил его плетью всего несколько дней назад. *** Франциск дочитывал письмо от брата Альберта с отчётом о том, как идут дела в Монастыре Досшейна, а Риккард тихо сопел рядом. Франциск поставил его на колени возле своего кресла после того, как мальчишка с порога стал задавать кучу вопросов. Он сказал, что ответит на них после того, как Рик расскажет, как прошёл его день. Мальчик проворчал, что рассказывать ему как-то нечего… Франциск очень хотел опустить руку ему на затылок — как сделал в часовне. Но сейчас это не казалось уместным. Фердинанд очень любил водить ладонью по чуть отросшему ёжику волос, когда Франциск стоял на том самом месте, где сейчас стоял Риккард. Франца это раздражало — хоть он никогда не признался бы в этом бывшему учителю. Слишком щекотно и шершаво. А потом, когда перестал быть учеником и отрастил свои кудри, он наконец получил от этого жеста привязанности удовольствие. Фердинанд зарывался пальцами в волосы, накручивал завитки на пальцы, натягивал и отпускал их, будто пружины. Франциск решил, что не будет брить голову Рику. Потому что рано или поздно он осмелится запустить пальцы в его русые густые волосы. — Я готов говорить, Мастер, — тихо сказал мальчик. — Хорошо. Но я пока не готов слушать. Мужчина заставил себя сконцентрироваться на письме брата Альберта. Монастырь был самым дальним представительством Ордена в Империи, стоял на границе с Королевством Рэй, её единственным агрессивным соседом. Королевство имело территориальные претензии к Финару, невероятно сумасбродного монарха и принципиально отличную религию — многобожие. А потому на границах периодически случались вооруженные стычки. Одна из самых крупных произошла семь лет назад, и Франц очень боялся повторения. Тяжело ему всё это далось. Но брат Альберт был одновременно чутким дипломатом, отважным воином и одним из самых преданных Ордену людей, так что Франциск доверял ему как себе. И пока, слава Дарителю, дела у брата Альберта шли хорошо. — Я слушаю тебя, Риккард. — Эм, ну, я вроде как не нравлюсь другим послушникам. Мне было очень интересно на лекции по истории. Я прочитал страниц пятнадцать Кодекса, и, кажется, мне нужно ускориться, чтобы закончить к выходным. Вот. Наверное, это всё. — Я рад, что тебе было интересно, а насчёт Кодекса — главное, чтобы ты понимал, о чём читаешь. Теперь расскажи поподробнее о первом пункте. — Да нечего рассказывать. Я пришёл на фехтование, они стали меня доставать, брат Теодор их заткнул. Всё, — мальчик пожал плечами. — Можно я встану? Колени болят… — Нет, пока нельзя. Терпи. Как они тебя доставали? — Спрашивали, почему я до сих пор не бритый, называли сыном графа, — он снова неуверенно пожал плечами. — Хочешь побрить голову? — Нет, пожалуйста, Мастер! — Хорошо, хорошо, — Франциск не удержался и улыбнулся этому милому эмоциональному всплеску. — А что обидного в том, что ты сын графа? — Они говорили, что мой отец купил мне место рядом с вами. Если бы они знали, чего это место, — он ткнул пальцами в пол рядом со своими коленями, — на самом деле стоит… — И что ты им ответил? — Что они не вправе так говорить о Чистейшем. — Ого. Кажется, кто-то сам меня недавно называл «слепым исполнителем выгодной для власти выдумки». — Вы запомнили? — Конечно. — Мне можно. — С каких это пор ты в привилегированном положении? — С тех самых, как вы обещали мне распустить Орден. — Я такого не обещал, Риккард, — засмеялся Франциск и как-то незаметно для себя самого положил ладонь мальчику на затылок. Риккард тоже тихо засмеялся и немного поёжился от щекотки. — Мне приятно, что ты вступился за меня. Спасибо. — Не за что, Мастер. — Вставай. Завтра должны привезти ещё одно кресло специально для тебя, а сегодня садись на кровать. Риккард просто подался назад, чем немного испугал Франциска, плюхнулся на попу, поморщился, вытянул ноги. — Я посижу тут. Франциск кивнул. Кажется, пора привыкать, что мальчик исполняет приказы выборочно и только те, которые считает достаточно серьёзными. — Можешь задавать свои вопросы. — Да я как-то почти всё забыл, пока стоял. Наверное, не так важно… Но один всё-таки есть. Зачем всем братьям владеть мечом? Я не к тому, что не хочу заниматься, просто интересно. Я думал, что существуют какие-нибудь Воины Ордена или что-то вроде того… — Так и было до недавнего времени. Но семь лет назад случилась пограничная стычка, которая чуть не переросла в войну. Защищать границы пришлось воинам Монастыря Досшейн. Но их было очень мало, а силы армии в тот момент были сконцентрированы в другом месте. Империя была вынуждена направить туда гражданских. Тогда для Ордена наступили очень тяжёлые времена. Люди, которые потеряли родственников в этой войне, обвиняли Орден в том, что мы не смогли их защитить. Говорили, что Орден мог справиться сам, если бы мы использовали Дар для убийств. Но, сам понимаешь, для братьев это недопустимо… — Мой отец погиб там, — тихо сказал мальчик, опустив подбородок на подобранные колени. — Мне очень жаль, Риккард. Франциск мягко положил ладонь мальчику на макушку, зарылся пальцами в волосы. На ощупь они оказались куда мягче и приятнее, чем он предполагал. — Вы уже были Великим тогда, верно? — Да. Третий год. Риккард мотнул головой, стряхивая его руку. — Спасибо за ответы, Мастер. Я могу идти? — голос еле заметно дрогнул. — Можешь. Франциск растерялся от такой перемены настроения, но не стал давить на мальчика. Очевидно, Риккард считает, что Орден виноват в смерти его отца. Франциск виноват.