Очищение

Пот заливал глаза. В ушах звенело. Рубаха липла к телу. Дыхание сбилось, ноги не слушались, руки ныли от тяжести. Противник был сильнее, быстрее, настойчивее. Под правой ключицей вспыхнула тупая боль. «Синяк будет на полгруди», — заключил про себя Риккард, с глухим стоном приземляясь в песок. Ярко-голубое осеннее небо заставило зажмуриться. Вставать не было никакого желания. Хотелось свернуться калачиком на тёплом песке и замереть. В нескольких шагах от него рухнул Август. Тихо выругался. — Вставайте оба! Август, очень слабо. Отвратительно. Риккард, нормально, но могло бы быть лучше, — Теодор повернулся к победителям боя. — Вы двое, молодцы. Отлично. Следующие две пары — на поле. — Как же это достало, — проворчал Август, поднимаясь. — Ты что-то сказал? — Я продержался дольше него. Но у него почему-то «нормально», а у меня «отвратительно», — Август зло уставился на Теодора, активно жестикулируя. Риккард отошёл подальше от разъярённого юноши. Пожалуй, Август был прав — они оба справились одинаково плохо. Но Рик не собирался спорить и вообще как-либо участвовать в этом конфликте. — Потому что он держит меч в руках первый год, — спокойно ответил Теодор. — А ты — далеко не первый. — Совсем не поэтому! Вы все просто лизоблюды и трусы! Боитесь, что с вами случится то же, что с братом Феликсом? Даже на лицах «команды А» отразилось недоумение. С тех пор как Риккард снял их предводителя с башни, он вроде как перестал для них существовать. Отношения не наладились, но и доставать его перестали. А тут вдруг Августа опять понесло… — Ты снова нарвался на порку. — Да бейте сколько влезет! Меня же можно. Это только его нельзя! Он же, — парень театрально вскинул руки, закатил глаза, — Вели-и-икий! Среди членов «команды А» раздались робкие нервные смешки. Риккард смотрел на Августа как на идиота. И удивлялся, что не хочет никак реагировать. Неужели той трёпки, которую он получил «за китов», хватило, чтобы начать держать себя в руках? Или это пришло позже? Или он просто теперь не хотел злить Мастера? — Тебе завидно, что ли? — свёл брови Теодор. — Я не понимаю, что в нём такого! Риккард тихо фыркнул. Почему этот разговор вообще всё ещё продолжается? Почему Теодор не закроет эту тему? Зачем он растягивает конфликт? Провоцирует Августа? Он ведь уже и так получит… — Очевидно, Чистейшему виднее, кого брать в ученики, — в тоне Теодора мелькнуло что-то, похожее на скепсис. — А если ты думаешь, что Риккарду достаётся меньше тебя, ты сильно ошибаешься. Чистейший куда строже меня. Чем он тебя обычно сечёт, Риккард? Рик растерянно взглянул на Теодора, ощущая, как к лицу приливает кровь. Все, кроме Августа, смотрели на него с интересом. Какого дьявола происходит? — Как когда, — тихо ответил он, пожимая плечами. — Ну, допустим, в последний раз?.. Риккард поджал губы. Отвечать не хотелось. Хотелось развернуться и уйти. Он всё ещё не понимал, к чему Теодор ведёт и что пытается доказать. Но если сейчас уйти — ни «команда А», ни Теодор от него не отстанут. Ещё напридумывают себе Бог весть чего… — Тростью, — почти прошептал Риккард. Но все услышали. Теодор кивнул, будто Рик подтвердил его догадки. Август глянул удивлённо и недоверчиво. Остальные тоже начали перешёптываться. — Если очень хочешь получить тростью от Великого, Август, я могу это устроить. Легко, — с ноткой издёвки заметил Теодор. — Спасибо, не надо, — Август мгновенно присмирел и успокоился. А Риккард, наоборот, занервничал. Эта угроза, направленная совсем не в его сторону, почему-то сильно задела. Его не может наказывать никто, кроме Мастера. Но Мастер-то может наказывать кого угодно… *** Риккард третий раз за полчаса положил письмо не в ту стопку. Он явно был погружён в свои мысли больше, чем обычно. И встревожен. Франциск уже привык к тому, что мальчик сам начинает разговоры на беспокоящие его темы, но в этот раз вопрос был то ли слишком серьёзным, то ли, наоборот, казался Риккарду пустяком, недостойным внимания Мастера. — Ты ошибся, — кинул Франциск, запечатывая очередной конверт сургучной печатью с изображением Сферы. — А? — Ты опять ошибся, Риккард. Предыдущее письмо было не личное, а деловое. — М. Простите, Мастер, — Рик быстро рассортировал конверты. — Тебе нужен отдых? — Нет. Я в порядке. — Рик, в твоей помощи мало смысла, если мне нужно тебя контролировать, — с лёгким упрёком заметил Франциск. — Больше не повторится. Извините, — Риккард косо глянул на Мастера и смутился. — Что-то случилось? — Да так. Ничего серьёзного. Значит, всё-таки второй вариант. Слава Богу. К обсуждению серьёзных вопросов Франциск оказался не готов. Прошлый разговор дался ему слишком тяжело. Он не знал, как реагировать, что говорить, как помочь. Ему даже страшно было представить, чего этот разговор стоил Риккарду. К счастью, мальчишка быстро отошёл. Правда, вести себя стал иначе. Спокойнее и покорнее. Хотя и за собой Франциск заметил изменения. Его перестало «штормить». Он наконец нашёл золотую середину между требовательностью и мягкостью. Он старался не давить, но мгновенно пресекал всё, что его не устраивало. И Риккард принимал правила беспрекословно. Иногда испытывал пределы терпения Мастера, но на наказания не нарывался. — Риккард? Мальчик смотрел куда-то в пустоту, сжимая конверт в руке. Франциск аккуратно вытянул его, положил в стопку с распоряжениями по хозяйству, щёлкнул пальцами у Рика перед глазами. — Что тебя беспокоит? — Вы ведь можете наказывать других послушников? — вдруг выдал мальчик. — Да. Но если тебя кто-то достаёт — я не буду его за это пороть, извини. Риккард смешно замотал головой, схватил и стал крутить в руках очередной конверт. — Помнёшь, — констатировал Франциск. — Там отчёт для Императора о распределении государственных денег за полгода. Будешь переписывать сам. Причём много раз. Потому что требования жёсткие: ни единой ошибки и безупречный почерк. Мальчик положил конверт на стол, пару раз пригладил ладонями. — Так что? Кому-то снова не нравится твоя причёска? — Нет, — Риккард зарылся пальцами в русый чуб. — Просто один учитель пригрозил одному послушнику… Вами. — Ты прекрасно знаешь сам, что у меня нет на это времени, — фыркнул Франциск, возвращаясь к работе. — Для воспитания послушников есть брат Адриан и его ученики. Моё внимание надо заслужить. Почему тебя вообще это волнует? — Ну-у-у, — Риккард заскользил взглядом по комнате, как делал каждый раз, когда подбирал ответ. — Это не очень честно, что меня можете наказывать только Вы, но… э-э-э… Вы можете наказывать не только меня. Франциск тихо засмеялся, наблюдая за тем, как мальчишка окончательно запутался в своих словах и потерялся. — Ну у тебя и логика, — улыбаясь, заметил он. — Можешь быть спокоен: если кто-то из учителей придёт ко мне с подобной просьбой, я откажу. А теперь соберись, пожалуйста, и работай как следует. Иначе я тебя накажу. Потому что могу. — Не накажете, — проворчал Риккард, но сосредоточился и взял в руки несколько конвертов. *** — Нет, ну надо же! Сначала он издевается надо мной. Потом он спит в твоей кровати. А теперь он тебя по сути присваивает, — заворчал Фердинанд, как только Риккард покинул покои. — Мальчик совсем зарвался. — Присваивает? — фыркнул Франциск. — Ему неприятно, что Мастер может наказывать кого-то, кроме него. Мне бы тоже было неприятно. Вы ведь не наказывали никого, кроме меня, с тех пор как… Когда я появился? — Это совсем другое. Ты был мне не только учеником, Цисси. Или… Или Риккард тебе тоже не только ученик? Франциск раздражённо поднялся, собрал со стола бумаги, содержание которых ему надо было обсудить с братом Бернардом. У него нет времени, чтобы выслушивать беспочвенные подозрения ревнивого Мастера. Как вообще понимать это «не только ученик»? И где эта черта? — Обсудим это позже, Мастер, — кинул он и вышел из комнаты, хлопнув дверью.