Очищение

Серебристые и позолоченные, гладкие и узорчатые, большие и совсем крохотные, с простыми стрелками и с вычурными, с цифрами, обозначающими каждый час, и без них, блестящие и матовые — Риккарду даже смотреть на них было тошно. — Выбирай, — поторопил его Мастер. Да не нужны ему часы. Во-первых, они у него уже есть. Во-вторых, он и без них больше никогда не опоздает. Франциск смотрел холодно и даже как-то пренебрежительно. А ещё так, будто поторапливал. В конце концов Риккард ткнул в самые непримечательные: серебристо-матовые, среднего размера, со строгим циферблатом. Как только часовщик проверил механизм и выдал их ему в бархатном мешочке, Рик скомкано поблагодарил Мастера и попросил позволения уйти. Франциск довольно небрежно махнул рукой в сторону двери. Изнутри жгла обида. Мастер был холоден ещё вчера, когда они торопливо пересчитывали расходы по несколько раз, зевая и неизбежно сбиваясь. Но сегодня это стало просто невыносимо. Риккард же вроде как расплатился. Он же был наказан. Он же извинился. Так в чём проблема?! — Эй, как ты? — в коридоре его нагнал Валериан, на лекцию к которому Риккард как раз нехотя брёл. — Нормально, — буркнул Рик, достал из кармана часы, протянул их Валериану. — Вот, возьми. Спасибо, у меня теперь есть. Валериан грустно поджал губы. — Ясно, — горько сказал он, но часы не взял. — Может, всё-таки оставишь себе? Я их вроде как подарил. Я ведь рано или поздно уеду. Возможно, даже этой весной. А они останутся. На память. Риккард сжал часы в ладони. Провёл большим пальцем по циферблату, задумчиво кивнул. А потом достал из кармана другие, те, которые только что получил от часовщика. — Тогда возьми вот эти. — Это ведь подарок отца Франциска, верно? — Нет. Это подарок. А это просто потому что «так надо». Теперь они тоже станут подарком. Моим — тебе. Валериан смущённо улыбнулся, взял бархатный мешочек, заглянул в него. — Ой, они такие строгие и холодные, — заметил он, крутя часы в руках. — Да, тебе не очень подходят… Если бы я знал, выбрал бы другие. — Почему же? Как раз будут для баланса. Спасибо, Рик. — Тебе спасибо. Они вместе вошли в пустой гулкий зал. Риккард вдруг почувствовал себя неловко. Зря он подарил эти часы. Мастеру это не понравится. — Этой весной в долине Мэй должно быть цветение сонных цветов. Они цветут раз в… — Одиннадцать лет, я знаю, господин лектор, — хмыкнул Риккард. — Да, — слабо улыбнулся Валериан. — Мне уже пришло письмо, что моё присутствие там крайне желательно. Но я пока его не подтвердил… — Почему? — удивился Рик. — Не хочу уезжать. Я, безусловно, очень хочу там быть. Но… И тут тоже хочу, — Валериан развёл руками. — Если я уеду, отец Франциск вызовет брата Феликса. И возвращаться мне будет вроде как некуда. — Слушай, тут найдётся для тебя должность. Хочешь, поговорю об этом с Мастером? — Он не станет слушать. — Станет, — скрестил руки на груди Риккард. — Я умею быть убедительным. — Судя по твоей сегодняшней походке, его аргументы убедительнее, — поддел его Валериан. Рик фыркнул, зарделся. — Это из-за бешеной поездки на Рыж. А потом ещё на лошади. Мышцы ноют. — Ну да, ну да. Надо было подушечку прихватить для тебя… Вот дьявол, не сообразил. — Перестань издеваться, — Риккард закатил глаза. — Это нечестно. — Кстати, о Рыж, — откинувшись в учительском кресле и положив ноги на стол, Валериан красноречиво двинул бровями. — Может, повторим как-нибудь? Риккард снова фыркнул, плюхнулся на своё место, слегка поморщился. — Вы меня до остановки сердца оба доведёте. — Звучишь как старик. — Я не люблю острые ощущения. — Всё ещё звучишь как старик, — подчёркнуто занудным тоном ответил Валериан. — Дед-врунишка. — А врунишка почему? — Если бы ты не любил острые впечатления, ты бы сел на Рыж только раз в жизни. Риккард фыркнул. — Могу ещё суп припомнить, — добавил Валериан. — И часы, кстати, туда же. — Как это вообще связано? — Любишь нарываться. Валериан широко улыбался и смотрел прямо на Риккарда, не отводя взгляд. — Ты такой же, — смущённо проворчал Рик. — Так поэтому ты мне и нравишься, — как раз когда Валериан договаривал фразу, двери в зал приоткрылись, впуская учеников. Он был вынужден быстро вскочить, натягивая самую серьёзную маску, до которой только додумался. А Риккард уставился в свои записи, изо всех сил стараясь не улыбаться слишком очевидно. Сердце бешено стучало. Да, пожалуй, он любит острые ощущения.