Очищение

Тонкая корка льда треснула под ногой, разбежалась паутинкой, приятно хрустнула. Риккард перенёс вес на другую ногу — снова хруст и паутинка во все стороны. Нога по щиколотку ушла в мягкий снег. Днём светило солнце и снег подтаял, а к вечеру снова ударил мороз — и по снегу лёг наст. — Ты не заболеешь? — спокойно поинтересовался Мастер. — Ну, не заболел же… Тогда, — уклончиво ответил Риккард. Это было так странно — гулять с Мастером. Риккард даже не поверил сначала, когда после занятия по практике Дара Чистейший предложил прогуляться. То почти неделю был холоден и немногословен, а то вдруг зовёт пройтись. Рик подумал, что это какая-то очень завуалированная издёвка. Но нет, Мастер не издевался и не шутил. Они брели по заснеженной еловой аллее. Франциск — по колее от телеги. А Рик просто по снегу. Толком ни о чём не разговаривали. Наблюдали, как вечерние тени растекаются по окрестностям, занимают собой всё пространство, превращаются в сумрак. — Какого цвета тень у убийцы? — вдруг выдал Риккард. Франциск вскинул брови. Он не понимал ни к чему этот вопрос, ни что за ним стоит. Риккард просто хочет поболтать? Это какая-то загадка с подвохом, которыми развлекаются между занятиями неугомонные послушники? Или это серьёзный вопрос? — Зависит от освещения. Парень хмыкнул, наклонился, загреб горсть снега. — То есть зависит от внешнего мира, а не от человека? — Если этот человек погасил свет, то и от человека тоже. Риккард задумчиво глянул на Мастера, немного наклонив голову набок. Подкинул скатанный снежок на ладони, поймал. — Значит ли это, что тень плохого человека — плохая? — Тень не может быть плохой или хорошей. Это просто тень. Риккард снова подкинул снежок, слегка подкручивая. На мгновение он завис над его головой, будто Сфера. Франциск судорожно соображал, каким будет следующий вопрос мальчика и что на него ответить. Ему одновременно нравилась и не нравилась эта дискуссия. Риккард молодец, что задаёт такие вопросы. Молодец, что не впитывает бездумно всё, что ему рассказывают на занятиях, а подвергает сомнению, критике. Но с другой стороны, ему следовало бы сомневаться не только в идеях Ордена, но ещё и в идеях его бывшего учителя. А он явно не принимал первые, потому что они шли вразрез со вторыми — более старыми, но не факт, что более правильными. — Тень никак не характеризует человека, верно? По ней даже не всегда понятно, мужчине или женщине она принадлежит… Франциск ненавидел себя за то, что в голове сразу же нарисовался образ Валериана. Такой статный, грациозный, длинноволосый. Совсем не похож на чересчур высокого, немного сутулого и вечно угрюмого Мастера. Франциск был уверен: Риккард тоже сейчас думает о нём. Не зря же привёл этот пример. — Да, тень никак не характеризует человека. Но ты сравниваешь тень и Сферу, а это совсем не одно и то же. Снежок ещё несколько раз взлетал у Риккарда над головой и падал ему в ладони. Из приоткрытых в азарте губ шёл пар. Щёки раскраснелись, на ресницах и в торчащих из-под вязаной шапки волосах застряли снежинки. Франциск сдержанно улыбнулся, наблюдая за мальчиком. Как можно на него долго злиться? — Ну да, сравнение не самое точное, но очень подходящее, — наконец выдал Рик. — Ты не ищешь ответы на вопросы, а подстраиваешь вопросы под ответы, Риккард. С тем же успехом я могу спросить у тебя, исчезают ли со снега следы. И ответить: да, исчезают, но только вместе со снегом, — спокойно и мягко заметил Франциск. — Иллюстрируя таким образом осквернённый Дар. Рик в очередной раз провалился по щиколотку в сугроб. Будто специально. Вот почему бы не идти по следу от второго колеса? Слишком близко к Мастеру? Да они даже плечами соприкасаться не будут. — Вы делаете то же самое. — Я привёл пример, аналогичный твоему, — Франциск схватил его за локоть и потянул на себя, вынуждая выйти на импровизированную дорогу. — Да я не про то, — Риккард резко дёрнул рукой, освобождаясь из хвата Мастера. — Когда Вы определяете виновность человека по цвету Сферы, Вы делаете то же самое. Подстраиваете. — Я уже много раз повторял тебе: мы не всех лишаем Дара. Мы рассматриваем каждый случай и определяем, насколько человек виновен. — Только вот иногда человек ещё не виновен, но уже наказан. Да, убивать людей непозволительно, — Риккард запустил снежком в дерево, и тот распластался по стволу. Мальчик решительно двинулся к нему, проваливаясь в снег почти по колено. Специально, что ли, выбрал дерево подальше? Чтобы демонстративно шагать по снегу? — Риккард! Ты заболеешь. Тот будто не услышал. Добрался до дерева, соскреб с него снежок, кое-как слепил заново. — И возвращать мертвых тоже не очень хорошо, потому что никогда не знаешь, что из этого выйдет. Может, душа была в Царстве, а может — в Чистилище? А может, вообще в «нигде»? Снежок в его руках был весь в коре, бугристый, уродливый. Франциск смотрел на мальчишку с упрёком, но ругаться не хотел. Будет, наверное, не очень честно. Дописать, что ли, в список правил: «Гуляние по сугробам»? И в качестве наказания: «Откручивание головы голыми руками»… — Но лишать Дара за то, чего человек ещё не сделал, чтобы он этого точно не сделал, — жестоко, непоследовательно и несправедливо, — будто подтверждая его мысли, выдал Риккард. Франциск понимал, о чём Риккард говорит. О ком он говорит. Но ответить ему было нечего. Просить прощения? Бессмысленно. Мать это ему не вернёт. Да и не простит он. Спорить? Глупо. Нет, у Франциска не то чтобы не было аргументов. Просто его аргументы Рика ни в чём не убедят. Злиться на провокации? Да не провоцирует он — просто пытается донести своё мнение. Только вот что с этим мнением делать, Франциск не знает. Перестраивать Орден? Как? Как на это осмелиться? — Ты специально по колено в снегу стоишь? Чтобы проиллюстрировать, что наказывать тебя до того, как ты заболеешь, — несправедливо? — Франциск не придумал ничего лучше, чем попытаться сменить тему. Риккард фыркнул и вылез в колею. — Я не заболею, — язвительно отрезал он. — Меньше думайте обо мне. И больше — об Ордене.