Очищение

— Смотрите! — воскликнул Риккард, подходя к самому краю крутого откоса. Франциск замер в десяти шагах, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Рыж и Феликс бодро прыгали по поляне. Вернее, бодро прыгал Феликс, а Рыж только игриво пинала его лапами, когда он начинал залезать ей на голову, и хватала зубами за хвост, когда он подбегал слишком близко к обрыву. Малыш пока толком не умел летать — на вершину холма он забрался верхом на матери, прижимаясь к груди хозяина и пряча нос у него под мышкой. Вообще от полёта получили удовольствие только Рик и Рыж. Остальные явно были скорее испуганы, чем впечатлены. — Ну что Вы как старик? — Мне тридцать шесть, — тяжело выпрямляясь, заметил Франциск. — Я на двадцать лет старше тебя, имей уважение. — На девятнадцать. Мне семнадцать уже, — фыркнул Рик. — Я пропустил твой день рождения? — нахмурился Мастер. — Как и я — Ваш, судя по всему. Ничего страшного, это довольно сомнительный праздник. — Согласен, — Франциск наконец подошёл к Риккарду. Рик торжественно развёл руками, представляя Мастеру пейзаж. Он специально выбрал самый высокий холм, на который Рыж могла безопасно приземлиться. Отсюда открывался потрясающий вид на Леит, на вышедшую из берегов Акру, на леса, покрытые молодой ажурной листвой. По весеннему небу быстро бежали белые-белые облака. Город, вымытый грозами, блестел и переливался, дышал, жил. Вдалеке, у самого горизонта, ныряли между облаков небесные киты. — Ох, дья… Гхм, ничего себе, — выдохнул Мастер. — Нет, это как раз не дьявол, — хмыкнул Рик. — Хотя об этом тоже можно подискутировать. Но… — Это Бог? — Да, и Он везде, — Рик снова раскинул руки и победно улыбнулся. Резкий порыв теплого весеннего ветра заставил их ненадолго отвернуться, растрепав волосы и попытавшись стянуть с них рясы. Когда они снова посмотрели на пейзаж внизу и встретились взглядами, Мастер заметно помрачнел. — И раз Он везде, то ему не нужны представители? — устало поинтересовался он. — Что? — потерянно переспросил Рик. — Ну, ты ведь это хочешь донести. Орден не нужен. И должность моя не нужна. Потому что Бог везде. — Да нет же! Я вообще об этом не подумал, кстати. Спасибо за идею, Мастер, — хмыкнул Риккард. — Я не совсем к тому вёл. Вы посмотрите на город. Город — это что? Город — это люди. И на фресках в Храме тоже люди. И Даритель изображён в человеческом обличье. Но… Пойдёмте со мной! Он вдруг схватил Франциска за руку и потянул за собой. — Ты совсем страх потерял, — слабо заметил Мастер, но руку не убрал. — Да куда ты так торопишься?! Не забывай: я же старик. — Ничего Вы не старик, — мальчишка втащил его в перелесок, повёл извилистой тропой, которую когда-то протоптали они с Валерианом. За зиму тропа почти исчезла, но Рик восстанавливал повороты по памяти. За этим замшелым камнем — направо. Тот огромный радужный вяз, по цвету которого можно определять погоду на ближайшие сутки, должен остаться по левую руку. Вот и ручей. Вдоль него по течению, туда, где русло расширяется. Вода с перезвоном и плеском падала вниз по гладким камням. С этой стороны холма открывался вид только на другие холмы, лес и Акру, которая извивалась у самого подножия. Ни город, ни даже грязный после зимы тракт не были видны. Риккард отпустил горячую руку слегка запыхавшегося Мастера. — Видите? — Он везде, — кивнул Франциск. — Да, но здесь нет города, — констатировал Риккард, чувствуя себя лектором перед огромной аудиторией не очень смышлёных послушников. — Здесь нет людей. Нет человечества. Понимаете? — Не особо, Рик, прости. Я понимаю, что ты хочешь сказать что-то важное, но не понимаю, к чему ты клонишь. — Здесь нет человечества, — повторил Риккард. — Не только Ордена, не только Великого Избавителя, здесь вообще никого из людей нет. А Бог есть. И Дар есть. В китах, в Рыж и Феликсе, в том радужном вязе, — он махнул рукой в направлении, откуда они пришли. — Люди очень зациклены на себе. Мы зациклены. А мир существует без нас. Дар существует без нас. Даритель существует без нас. Почему ни на одной фреске нет небесных китов, солнечных лис, снежного хлопка, сонных цветов? Почему есть только люди? Да кто мы вообще такие, чтобы полагать, что Бог создал именно нас «по своему образу и подобию»? Риккард, разгорячённый и взволнованный тем, что ему наконец удалось сформулировать своё мнение, ткнул пальцами в небо, запрокинув голову. — Бог везде. Наш Мир — и есть Бог. Ордену пора перестать выдавать себя за организацию, транслирующую идеи и взгляды Бога. Мы должны быть просто контролирующим и — если можно это так назвать — судебным органом, который удерживает человечество от хаоса, но не управляет всем миром. Не распоряжается им. — Если Орден перестанет выполнять свои функции — Духи быстро захватят этот самый мир, — слабо парировал Франциск. — Во-первых, Вы этого не знаете. Во-вторых, я не предлагал закрыть Орден. Просто хватит прикрываться волей Дарителя. Это наши решения и наша ответственность, которая касается Бога в очень малой степени. Вот. Всё. Франциск внимательно смотрел на Риккарда, слегка наклонив голову. — Ты невероятно вырос за этот год, Рик. И мне очень нравится, что ты наконец говоришь «мы» и «наша», — мягко сказал он, улыбнувшись. — Ты не возражаешь, если теперь час твоего личного времени будет отведён на обсуждение реформации Ордена? — Вы… Вы сделаете это? — Нет, ты это сделаешь, как только займёшь моё место. Но мы должны начать готовиться к этому уже сейчас. — Спасибо, Мастер! — Риккард аж засветился от счастья, но наивная радость быстро сменилась хитрой ухмылкой. — Но Вас я всё равно сошлю в Тенненберн. — Или всё-таки не вырос… — в ответ хмыкнул Франциск.