Очищение

Когда-то давно у Франциска было два метода принимать решения. Если он был уверен в своей правоте и в верности своих действий, он рубил сплеча. Формулировал однозначный и понятный план действий, чётко отдавал приказы и пресекал любые возражения на корню. Если он не мог принять решение самостоятельно и сомневался в своей правоте — он обращался за советом к учителю. И Фердинанд с удовольствием помогал. Но с тех пор как у Франциска появился несносный упрямый бунтарь, которого он называл учеником, он всё чаще находился вот в этом совершенно отвратительном состоянии, как сейчас. Он сидел на ковре у камина, смотрел на краснеющие в темноте угли и нервно стучал пальцами по полу, наигрывая какую-то мелодию. Фердинанд всё пытался разгадать какую. Не похожа ни на одну из тех, что они разучивали вместе. Ритмика вообще напоминала ему молитву. Но не может же Цисси выстукивать пальцами по полу обращение к Дарителю! — Что тебя беспокоит, пирожочек? Франциск глянул на бюст, поджал губы. В полумраке он выглядел очень уставшим, даже измотанным. И каким-то потерянным. — Всё в порядке, Мастер. — Франц! Я ведь не из вежливости спрашиваю, — на пару тонов холоднее, чтобы сразу понял, что всё серьёзно. Франциск кивнул, показывая, что готов разговаривать. Повернулся к столу. Раньше бы подошёл и сел в кресло, а теперь будто специально держал дистанцию. — Я думаю о том, как сделать предстоящую ежегодную проверку Сфер более… объективной. Если бы глаза Фердинанда могли закатываться, он бы их закатил. Бесполезный кусок позолоченного камня… Почему ему не пришло в голову вселиться во что-то более лёгкое и красноречивое? В часы, например, чтобы раздражённо тикать и показывать неправильное время? Или в книгу, чтобы внезапно раскрываться на каких-нибудь многозначительных цитатах? И чтобы Франц всегда носил с собой, конечно. — Почему ты вдруг решил, что она недостаточно объективна? Риккард так сказал? — Перестаньте брызгать ядом в его сторону, Мастер, — устало огрызнулся Франциск. — Он говорит правильные вещи. По крайней мере, иногда. Избавители за пределами столицы принимают решения самостоятельно, и жесткость этих решений колеблется от монастыря к монастырю. У нас должна быть какая-то чёткая система. Мы не должны доверять интуиции. — Правильно, мы должны доверять распущенному бунтарю, у которого неизвестно что на уме. Франциск провёл ладонями по лицу, тяжело выдохнул, растерянно взглянул на учителя. Такой взрослый мужчина, и одновременно с этим такой мальчишка. — Вы же сами поддержали меня, когда я брал его в ученики, — в голосе звучали обида и разочарование. Так хотелось сейчас положить ладонь на его тёмные кудри, зарыться пальцами в завитки, резко сжать кулак, заставляя запрокинуть голову и смотреть вверх. Смотреть и понимать, за кем здесь последнее слово. — Предполагалось, что ты его воспитаешь, Цисси, — мрачно ответил Фердинанд. — Но пока мне непонятно, кто кого воспитывает. Слушай, ты ведь можешь поменять решение, пока Совет не подтвердил его кандидатуру, верно? — Я не буду менять решение, — упрямо ответил Франциск. Фердинанд начинал терять терпение. Столько всего в Орден вложено: сил, труда, денег, жизней. Да он жизнь свою за Орден отдал. А тут какой-то сопляк будет новые законы устанавливать? — Хорошо, пирожок, тебе виднее. Но в таком случае ты станешь последним из Великих Избавителей. Так себе надпись для надгробной плиты, согласись. — У меня не будет надгробной плиты, — небрежно ответил Франциск. — Я вселюсь в какой-нибудь предмет и буду вечно отравлять Риккарду жизнь. — Ты договоришься, Франц! — рыкнул Фердинанд. Франциск нервно моргнул. Фердинанд редко повышал голос. Во-первых, обычно ему это не было нужно. Франц с самого начала принял правила, а со временем ему даже слова стали не нужны, чтобы понимать, чего Мастер от него хочет. Во-вторых, Фердинанда сложно было вывести из себя, а кричал он исключительно в этих случаях. Поэтому для Франца повышенный тон был поводом испугаться. — Мастер, я всего лишь делаю то, что считаю правильным, а не то, чего от меня ждут. Если вы считаете, что я научился этому у Риккарда, то вы сильно ошибаетесь. Я научился этому у вас. Его сдержанная очаровательная улыбка, которую так редко можно было увидеть даже в лучшие времена, была для Фердинанда настоящим дурманом. Опьяняла и расслабляла. — Надеюсь, ты действительно знаешь, что делаешь, — сдержанно ответил Фердинанд, стараясь не звучать чересчур мягко. *** Франциск наконец улёгся, но всё ещё не спал, уставившись на догорающую свечу. У него были такие приступы бессонницы, когда он только вступил в должность Великого Избавителя. Когда он слишком выматывался от постоянной ответственности и необходимости соответствовать статусу. Но Фердинанд очень хорошо знал, как его от этой бессонницы избавить. Один вечер вместе — который неизбежно начинался с висящего в шкафу пояса, а заканчивался в кровати, — и Франц спал как ребёнок. Пока Фердинанд был жив… Теперь бессилие выводило из себя. Даже больше, чем этот проклятый Риккард. В двери постучались. Франциск резко сел на кровати, напряжённо глянул на Мастера. На ладони засветился сгусток защитной магии. Кто мог прийти в такое время? Либо что-то случилось, либо вот-вот случится. — Халат надень, — встревоженно посоветовал Фердинанд. Франциск наскоро набросил на плечи халат и открыл двери. Нет, пожалуй, Риккард выводил всё же больше… Он стоял, босой, в одной рубахе, закутанный в плед, и смотрел на Франциска огромными заплаканными глазами. Этому мальчику стоило стать великим актёром в каком-нибудь бродячем театре, а не Великим Избавителем. Играл он отменно. — Что случилось? — устало поинтересовался Франциск. — Не могу, — всхлипнул Риккард. — Не могу уснуть больше. — Кошмар? — Мг. Франциск глубоко вдохнул. Фердинанд ждал, что Франц сейчас как-нибудь немногословно поддержит мальчика и отправит обратно спать. Но вместо этого Франциск приоткрыл дверь чуть шире: — Заходи. Ну, значит, поставит на колени, заставит успокоиться и рассказать сон, а потом отправит спать… Риккард вошёл в комнату и неловко замялся на пороге, не сводя взгляда с Франциска. Он смотрел потерянно, с надеждой, что Мастер одним движением руки подарит долгожданное спокойствие. Но Фердинанд ему не верил. Это всё — просто роль. Роль несчастного, лишённого всего сиротки, которого хочется жалеть и не хочется наказывать. — Ну, ложись, — Франциск небрежно махнул в сторону кровати. — Франц, ты с ума сошёл?! — встрял Фердинанд. — Я знаю, что делаю, — коротко и жёстко ответил Франциск. *** Между ними поместился бы ещё один человек. Или даже два. Рик лежал на боку, спиной к Франциску, нервно кутаясь в свой плед. Франциск лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Никто из них не спал, но оба молчали. Только жужжала у окна муха. — Откуда Вы знаете его имя? — вдруг шёпотом спросил Риккард. — Чьё? — Лео. — Кошмар был о нём? — Мг. — Расскажи. Комната вновь погрузилась в тишину. Жужжание, треск догорающей свечи, частое дыхание Риккарда. — Мне снилось, что он здесь. Что всё это время Вы держали его в темнице и… И пытали, издевались. И когда я стал Великим, то я… То его привели в Очистительную, и я… Должен был лишить его Дара. Но я… Вместо этого я его убил, — наконец сбивчиво пробормотал Рик. — Его здесь нет, — спокойно ответил Франциск. — По моим данным, он сел на корабль в порту Досшейна и направился в Королевство Рэй. — Там же многобожие! — Риккард резко развернулся к нему, обнимая плед. — И почему Вы его не задержали? — Мы пытались. Упустили в последний момент. — То есть я мог не скрывать от Вас его имя? — Я его не спрашивал, потому что оно не было мне нужно, — слабо улыбнулся Франциск. — Ты сам придумал, что мне нельзя его знать. — Если бы он попался — Вы бы его убили? — Нет, Риккард, мы забираем жизни только в самых крайних случаях. Но он бы лишился Дара, а перед этим, боюсь, натерпелся бы боли на допросе. Риккард повернулся и лёг на спину, копируя позу Мастера. Задумчиво заскользил взглядом по бархатному балдахину. — А если бы он попался в любом другом месте? В том же Досшейне, например? Вы бы вообще узнали, что он лишён Дара? — Да, из отчёта. Ты же видел их. И, опережая твой следующий вопрос: я бы тебе сказал, Риккард, я бы тебе сказал. Так что твои кошмарные сны — всего лишь сны. — Это радует. — Постараемся заснуть? — Доброй ночи, Мастер. Спасибо. — Доброй, Риккард. Фердинанд тихо фыркнул. Мелкий манипулятор разведал всё, что ему было нужно. Точно что-то замышляет. Небось, на самом деле до сих пор связь с бывшим учителем поддерживает. И потихоньку разрушает Орден изнутри. Надо это заканчивать. Если у Франциска не хватает на это сил или смелости, то Фердинанд как-нибудь справится сам.