Очищение

Фердинанд сидел на кровати, запрокинув голову и пытаясь восстановить дыхание. Альберт стоял на коленях между его ног, мягко водя по бёдрам красивыми пальцами. — Ты прекрасен, Дин, — он всегда говорил тихо, приятно, со спрятанной в уголках губ улыбкой. У Фердинанда не хватило сил, чтобы ответить. Он только лениво хмыкнул. — Позволишь лечь? Фердинанд кивнул и похлопал по матрасу рядом с собой. Альберт мгновенно подчинился. Вытянулся рядом, специально лёг на живот, чтобы Фердинанд мог любоваться красными полосами от плети на спине и ягодицах, ткнулся носом в его бок. Горячая рука Фердинанда тут же скользнула на поясницу. — Что ты думаешь о Франциске? — наконец поинтересовался Дин. — Это довольно неожиданно, — тихо ответил Альберт. — Ты всё отмахивался, мол, подумаю об ученике потом… И вдруг вот так. — Он просто… Лучше я не найду. Альберт понимающе кивнул. Он был лучшим другом Фердинанда с глубокого детства. Они всегда и во всём были вместе. Когда-то давно Ал даже придумал Дину прозвище, которое было позволено использовать только ему. Он называл Дина «брат Хочу-Получу». Потому что Дин всегда добивался того, что ему было нужно. Хотел быть лучшим в какой-то сфере — был. Хотел иметь лучшего скакуна в конюшне — получил. Хотел стать учеником Чистейшего — стал. Ал был единственным, кто выносил его тяжёлый характер, понимал его с полуслова и принимал все его замашки тирана. Ал был правой рукой и главным советником Фердинанда во всех вопросах, от мелких пустяков до глобальных проблем. А ещё Ал понимал и принимал специфические предпочтения друга в постели. Первый раз всё случилось ещё в отрочестве: началось с шутливого разговора в бане, а закончилось в тихом тёплом закутке недостроенной башни. Потом Дин стал учеником Чистейшего — довольно безразличного как к ученику, так и ко всему Ордену в целом человека, — и у них наконец появилась возможность быть вместе, не скрываясь и не подыскивая места для встреч. Дину было достаточно сказать: «Вечером у меня» — и Ал ждал его, покорный и открытый ко всему, пахнущий терпко-сладкими маслами, нежный, чуткий. Всегда. Но это не мешало ему спорить и противоречить на Советах, тем же ровным и тихим голосом доказывая, в чём именно Чистейший не прав. Ал был куда более последователен и объективен в своих суждениях, очень умён и исключительно терпелив. Ал куда больше подходил на должность Великого, чем Дин. Но никогда на неё не претендовал. Потому что эту должность хотел — и получил — лучший друг. — Ты уже знаешь, кого назначишь на должность настоятеля в Досшейне? — вдруг сменил тему Ал, щекотно касаясь губами бока Дина. — Нет. Выбираю между братом Бернардом и братом Аурелио. Там нужен человек, способный смотреть на ситуацию с разных точек зрения и умеющий договариваться, — задумчиво ответил Дин. — Отправь меня, — Ал смотрел снизу вверх, так умоляюще, будто просил о помиловании. — Что? — Пожалуйста, Дин. Я вижу, как ты смотришь на мальчика. Я знаю, чего ты хочешь. И знаю, что рано или поздно ты это получишь. Но я не хочу… Не хочу знать об этом. Я ведь никогда и ни о чём у тебя не просил. Единственный раз. Пожалуйста, отправь меня в Досшейн. — Ал… Ты мой лучший советник. Ты мой лучший друг. Я не могу, — сдвинул брови Фердинанд. — Да-да-да, я знаю, кто я тебе. А ещё я знаю, кто ты мне. Пожалуйста, Дин. Это не та боль, которую я смогу вытерпеть, — он нервно вцепился в руку Великого, упёрся в неё лбом. В уголках глаз блеснули слёзы. — Я тебя услышал, Ал. Мне нужно всё обдумать. *** Фердинанд сидел на кровати, запрокинув голову и пытаясь восстановить дыхание. Франц лежал рядом на боку, спиной к нему, и тоже тяжело дышал, всё ещё сжимая смятую простыню в кулаке. Фердинанд мягко огладил исполосованную поясом попу, провёл ногтями вдоль позвоночника, зарылся пальцами во влажные кудри. — Ты хоть немного расслабился? — Да, Мастер, спасибо, — хрипло ответил Франциск, кусая губы. Ему просто необходимо было отвлечься хоть ненадолго. Ненадолго перестать думать о Досшейне и разгорающейся там войне. О том, что защитники Монастыря не в силах больше удерживать наступающих солдат Королевства Рэй. О том, что имперская армия переброшена на восток для подавления бунта Бедных в графстве Дале. О том, что единственный шанс удержать границы Финара — отправить в Досшейн гражданских. Прямо сейчас. Сегодня. — Я поеду в Досшейн, Цисси. — Что?! Нет, Мастер, не поедете! — он развернулся и твёрдо уставился на учителя. Из глаз вмиг исчезла покорность, выразительные губы вытянулись в тонкую линию, брови слетелись к переносице. Лицо стало строгим, даже жёстким. Фердинанду это чертовски нравилось: Франц мог подчиняться, а мог подчинять, мог быть покорным, а мог быть твёрдым. А ещё Фердинанду нравилось, что подчиняется Франц только ему. Для него. — Поеду, Франциск. Людям нужен пример. Кто-то, кто поведёт за собой. Кто-то, кто проявит бесстрашие и покажет, что готов умереть за Финар. — А если вы действительно умрёте? — жестко оборвал его Франц. — Значит, ты дальше справишься сам, Цисси, — ласково сказал Фердинанд, перебирая кудри Франциска. — А если не справлюсь? — А если не справишься, я вернусь из Царства Дарителя и надеру тебе задницу, — он наклонился и крепко поцеловал бывшего ученика, жёстко удерживая за подбородок. *** Альберт судорожно выводил левой рукой неровные буквы. Правая была плотно перевязана, и на перевязке постепенно проявлялось кровавое пятно. Ал выглядел уставшим и измотанным. Только сейчас Дин заметил, насколько друг постарел и осунулся. У глаз и губ появились морщины, виски поседели, под глазами легли тёмные тени. — Я мог бы остаться здесь, Ал, — тихо заметил Фердинанд. — Если ты этого хочешь. Альберт вздрогнул и мрачно уставился на каменный позолоченный бюст, который раньше стоял на пьедестале в холле монастыря среди других Великих. Сейчас в холле был лазарет — выхаживали раненных. Туда и принесли окровавленного Дина несколько дней назад. Ал сам взялся выхаживать, но бывший Великий был изранен так, что шансов не было никаких. Он умер наутро. А следующей ночью во время обхода настоятель Монастыря Досшейн услышал: — Псст, Ал, иди сюда. Да куда ты смотришь, бестолочь? На меня смотри. Ал, смотри на бюст Фердинанда! Вот умница. А теперь подойди. — Как ты это провернул? — ошарашенно спросил Альберт. — Да тут сейчас всё кишит Духами. Договорился по дешёвке. — По дешёвке? — Ну, я им Дар, они мне… Э-э-э, вот. Некое подобие жизни. Забери меня к себе в кабинет, пожалуйста. Эти предсмертные стоны сводят меня с ума. Альберт не знал, что делать. Этим утром он отправил Франциску срочное письмо. В последней битве одержана победа, но цена этой победы слишком высока. Погибли почти все прибывшие гражданские, в том числе… Отец Фердинанд. И теперь Ал мучился выбором. Можно было выслать неупокоенный дух Чистейшего его бывшему ученику. В столице Дин явно нужнее. Но с другой стороны, это такой шанс получить обратно лучшего друга. Пусть без тела, но… В конце концов, Альберту здесь, в Досшейне, помощь нужна не меньше, чем Франциску там, в Леите. — А сам-то ты чего хочешь? — Я… Я обещал ему, что он никогда не будет один, — грустно ответил Дин. — Ясно, — Ал решительно принялся писать ещё одно срочное письмо в столицу. Бюст передать при помощи магии невозможно — завтра Альберт отправит гонца. Но сообщить надо сегодня. Франциск, небось, за эти сутки оказался на грани сумасшествия... На следующий день Альберт получил ответ из Ордена: «Спешим сообщить, что охватившие столицу бунты, связанные со смертями гражданских в этом конфликте, постепенно утихают, и весть о победе очень в этом помогла. Однако опечаленный утратой Чистейший утром убыл в Тенненберн, и связаться с ним нет никакой возможности. Остатки души Фердинанда высылайте гонцом, решим вопрос по месту. С уважением, брат Адриан». А следом краткую записку от брата Бернарда: «Альберт, умоляю тебя, не высылай Фердинанда. Брат Адриан сдаст его экзорцистам, чтобы упокоить душу окончательно. Однако решение должен принимать Франц! Дам знать, когда он вернётся. Рад, что ты жив, с уважением, брат Бернард». Благодаря отъезду Франциска Альберт и Фердинанд провели вместе месяц, полный философских бесед, дружеских советов и сентиментальных воспоминаний о бурной молодости. А потом Альберт отправил позолоченный каменный бюст с душой лучшего друга внутри тому, кому он был намного нужнее. Снова уступил.