Очищение

На следующий день Риккард стоял на пороге его покоев. Взъерошенный, растрёпанный, нервный. Неуверенный, но отчаянный. Будто снова долго решал, идти ли к Мастеру, как когда-то — сотня лет прошла, не иначе — давно. Будто решился в последний момент. И теперь, уже стоя на пороге, пожалел об этом решении. — Заходи, Рик, — тихо пригласил Франциск. — А где отец Фердинанд? Сдали экзорцистам? — насмешка вышла натянутой. На опустевшем столе лежали только два экземпляра «правил» и несколько чистых листов пергамента. — Нет. Садись. — Я вообще-то пришёл Дар практиковать. Но если Вы хотите снова заставить меня переписывать правила, то я лучше пойду. Потому что я достаточно наказан. Что-то в его взгляде, в его тоне, в его позе — во всём — поменялось. Но Франциск никак не мог уловить, что именно. — Сядь, пожалуйста. Мы будем переписывать правила, но совсем не так, как ты это подразумеваешь. А потом позанимаемся немного. Но сначала поговорим. Риккард заинтересованно наклонил голову, небрежно плюхнулся в предложенное ему кресло. Слишком небрежно. Немного поморщился. — И всё же. Что Вы сделали с бюстом? Разбили? Завернули в покрывало и закопали поглубже? Если выслали в Тенненберн, то я буду считать Вас вором идей. Франциск вздохнул. Во всём этом фарсе очень узнавался Риккард. Привычный, до предсказуемости непредсказуемый, вызывающий Риккард. Но что-то было не так. Будто он стал жёстче, злее. — Отнёс в зал, где у вас проходят лекции по истории. Там по периметру бюсты всех Великих стоят, видел же? — Да, я их часто рассматриваю, когда лекция неинтересная, — подчеркнуто скучающим тоном ответил Рик. На что он рассчитывал? Что это разозлит Франциска? Выведет его из себя? — Я предупредил брата Аурелио, что у вас с Фердинандом могут случаться словесные перепалки, — сдержанно заметил Мастер. — Но ты уж, будь добр, держи себя в руках. — Да какие перепалки? — мальчишка засмеялся, слегка закинув голову назад. — Мы с отцом Фердинандом лучшие друзья. — Ты злишься на меня? — в лоб спросил Франциск. С Риккардом было бесполезно угадывать, пытаться рассмотреть, уловить, что он чувствует, что он думает. Нужно было спрашивать напрямую. И готовиться к любому ответу. — Не особо, — он пожал плечами. — Я знал, чем рискую. А Вы на меня? — Уже нет. В основном на себя. И на него. — Ну, Вы-то тут точно ни при чём. Разве что могли бы зайти минут на десять позже. Я бы уложился, наверное, — Рик задумчиво уставился на ладони, широко разводя пальцы. — В чем дело, Риккард? Если ты не злишься, то что это? — Вы о чем? — О том, как ты со мной разговариваешь, — терпеливо пояснил Франциск. — А, это. Да я обычно разговариваю. Как умею, — он снова пожал плечами, тряхнул головой, убирая с глаз волосы. — Я просто кое-что вчера решил для себя. — И что же это? — Не хочу быть как Вы. — «Как я» — это как? — хмыкнул Франциск. Риккард откинулся в кресле, встретился с Мастером взглядом и твёрдо, очень по-взрослому произнёс: — За Вашим учителем Вас не видно. Я так не хочу. Я здесь не за этим. Так что можете пороть, пока рука не устанет. Я буду собой. Франциск чувствовал, что краснеет. Щёки горели, будто ему залепили одновременно две оплеухи. Риккард, как всегда, выразился довольно точно и лаконично. А обиднее всего было то, что мальчишка, видимо, с самого начала всё понимал. Понимал, что Фердинанд манипулирует. Понимал, зачем и почему он это делает. И всё равно попробовал помочь старому ревнивому козлу. А Франциск его за это наказал. Хотя мог не наказывать. Наказал, потому что «так надо». Потому что от него это требовалось. А как поступить иначе, он не знал. Наказал, потому что не совладал с собственными эмоциями, к которым Рик и отношения-то толком не имел. — Удивительно, но я вчера пришёл к тому же выводу, — наконец тихо сказал Франциск. — Что будете пороть, пока не устанет рука? — Нет. Что я слишком завишу от мнения бывшего учителя. Собственно, поэтому его здесь больше нет. Нам с тобой обоим нужно научиться принимать самостоятельные взвешенные решения. Желательно такие, чтобы не отвечать за них потом задницей. Или головой. В общем, будем учиться быть Великими вместе, — Франциск нервно, грустно улыбнулся. — Ого. А эти двадцать ударов неплохо окупаются, — Рик скинул башмаки и забрался в кресло с ногами. — Можем повторить. Может, ещё до чего-нибудь додумаемся. — Спасибо, пока не надо. — Пока? — Ну, мало ли как жизнь сложится. Так что там насчёт переписывания правил? Франциск хмыкнул, взял в руки старые списки — свой и тот, что лежал под бюстом — и, держа за край, поджёг магией. Тлеющий пепел плавно опустился на стол. Риккард только присвистнул. Уставился на Мастера. Восхищённо и удивлённо. Будто не верил своим глазам. Будто видел его впервые. И этот взгляд Франциску очень понравился. — Нет, это не значит, что я больше не буду тебя наказывать, а ты волен делать всё, что тебе заблагорассудится, — мягко улыбнулся Мастер. — Это значит, что мы перепишем правила вместе. — Вместе? И что, я сам могу выбирать наказания? — недоверчиво переспросил Риккард. — Можешь. — И там может вообще не быть порки? — Думаю, да, если ты предложишь справедливую альтернативу. Рик снова присвистнул, сощурился. — Может, мы ещё и Вам пару наказаний придумаем? — Если только пару, — хмыкнул Франциск. — Без шуток, Рик. Мне тоже не помешают правила и рамки относительно тебя. — Ну, здесь-то уж точно без порки? — мальчишка коварно улыбнулся. — То есть по поводу себя ты сомневаешься? — Лучше получить по заднице, чем остаться без еды, — он театрально развёл руками. — Это из собственного опыта, Мастер, клянусь. — Да что ты? Надеюсь, среди моих наказаний не будет обливания супом, — парировал Франциск. — Это отвратительно. Из собственного опыта. — Это была случайность, — проворчал Рик. Мальчишка заметно повеселел и расслабился. Что бы он ни говорил, всё-таки он чувствовал вину за случившееся. Переживал, что отношения с Мастером неизбежно и неисправимо испортятся. И успокоился только, когда понял, что Мастер на самом деле не злится. Как и сам Франциск — он тоже успокоился и расслабился только когда понял, что Рик не злится. — Да всё это — одна большая, нелепая, абсурдная случайность. По имени Риккард. — Ну, не такая уж и большая. Один Мастер средних размеров легко поднимал на руки пару раз... Франциск фыркнул. Рик повернул кресло к столу, долго ёрзал, устраиваясь поудобнее, наконец придвинул к себе чернильницу и вооружился пером. С хитрой улыбкой глянул на Мастера. — Как думаете, если я завтра перед лекцией по истории подойду к отцу Фердинанду с благодарностями, он обрадуется? — Он тебя проклянёт, — усмехнулся Франциск.