Очищение

— То ли лекторы стали строже, то ли народ расслабился, — меланхолично заметил брат Викентий, наблюдая как мальчишка лет двенадцати натягивает штаны, из последних сил сдерживая рыдания. Риккард промолчал, угрюмо рассматривая каменный пол. Теперь раз в неделю он был вынужден целый день проводить здесь — и это ужасно выматывало. Наказывал он нечасто — чаще наблюдал. Но даже это давалось ему с трудом. Он не получал удовольствия от вида намотанной на кулак злой змеи пояса. Не наслаждался звуком трости, свистящей в воздухе. Викентий удовлетворенно улыбался, а его аж передёргивало. В горле пересыхало, а кровь шумела в ушах, когда на чужой плоти вспухали яркие красные полосы. Хотелось встать и уйти. Но он упорно впивался пальцами в кресло и заставлял себя смотреть. Викентий любил медленные пытки. Он бил довольно мягко, но зато долго. Совсем не так, как Мастер. Растягивал время между ударами. Останавливал руку за мгновение до. И ждал. Заставлял мальчишек напрягать каждую мышцу, дрожать от страха в ожидании следующего удара — и орать от неожиданности. Его наказания были скорее выматывающими и унизительными, чем болезненными. И Рику это не нравилось. Он даже сказал об этом Мастеру как-то. А Мастер ответил: «Легко судить о том, как не надо делать. Но ты должен понимать сам — и уметь донести, — как надо. Тогда тебя будут слушать. Тогда ты будешь Великим». Риккард не знал, как надо. И не знал, будет ли Великим. Чем ближе был Совет, тем меньше он старался о нём думать. Потому что от одних только мыслей руки опускались, колени тряслись, а на спине проступал холодный пот. Как бы Мастер его ни готовил, как бы ни заставлял заучивать наизусть фразы, жесты и действия, Рик всё равно сомневался, что справится. — Я давно хочу сказать… Вы очень благородно поступили, Риккард, — из мрачных мыслей его вырвал глубокий голос брата Викентия. — Вы о чём? — О Тео. Он амбициозный дурак. Но вы очень правильно поступили, что попросили за него Великого. Риккард поджал губы, кивнул: — Он всего лишь пытался добиться того, что считал лучшим для Ордена. Так что вряд ли он заслужил лишиться Дара. — Не совсем, — брат Викентий повесил в шкаф пояс, которым только что отходил послушника, легко пробежался пальцами по другим орудиям наказания. — Тео вывернул всё так, что «лучше уж он, чем вы». Но поверьте, он хотел быть Великим задолго до вашего появления. Полагаю, и договор с Советом существовал достаточно давно. Когда мы были детьми, он любил говорить, что станет Чистейшим. Я не соглашался. «Ученик Палача не может стать Чистейшим» — такой у меня был довод. А он хитро улыбался и отвечал, что повторит путь отца Франциска… Так что не принимайте на свой счёт. Дело не в том, что из вас выйдет плохой Великий. Дело в том, что из него теперь не выйдет никакой. — Одно другому не мешает, — смущённо пробубнил Рик. Ни с кем, кроме Мастера и Валериана, он ещё не обсуждал свою будущую должность так открыто. Это оказалось на удивление неловко и сложно. Какой вообще из него Великий? — Относитесь к этому проще, — хмыкнул Викентий, ведя ладонью по деревянной поверхности дыбы. — В конце концов, Орден — это не отец. Орден — это братья. Рик резко вскинул голову и удивлённо уставился на Викентия. Эта мысль была такой очевидной, такой верной и такой… Неожиданной. Да, Франциск управляет. Да, Франциск принимает решения. Но кто он такой и сколько значит его власть без братства? — Вам будет чуть сложнее заработать тот авторитет, который есть у вашего учителя. Но если вы и дальше будете думать об Ордене больше, чем о себе, полагаю, ваш авторитет будет даже прочнее, — брат Викентий сдержанно улыбнулся. Риккард благодарно кивнул. С ним впервые разговаривали не как с послушником, не как с учеником, не как с другом — а как с руководителем, пусть и будущим. Это одновременно пугало, восхищало и вдохновляло. *** В двери постучались. Брат Викентий вздохнул, цокнул языком, тихо проворчал «да сколько ж можно-то?», а потом громко и строго объявил: — Войдите. На пороге появился растрёпанный и очень раздражённый Август. Протянул записку, избегая смотреть в ту сторону, где сидел Рик. — Третий раз подряд не готов к занятиям по истории. На ваше усмотрение, но чтоб дошло. С уважением и благодарностью, брат Аурелио, — вслух зачитал брат Викентий. Август нервно дёрнул плечом. — Третий раз подряд?! У тебя экзамены на носу, бестолочь. Так сложно к занятиям подготовиться? Брат Викентий редко общался с приходящими на наказания послушниками, но Август, по всей видимости, был здесь частым гостем. По крайней мере до того, как узнал, что при его порке может присутствовать Риккард. В качестве зрителя или даже в качестве воспитателя. — Не всем всё даётся так легко, — раздражённо ответил парень, метнул в сторону Рика полный ненависти взгляд. — Раздеваюсь? Брат Викентий еле заметно потёр левой рукой правое запястье. Устал. Значит, будет наказывать медленно и мучительно. А Август явно хочет покончить с этим побыстрее. Думать об Ордене больше, чем о себе. Вряд ли этот парень станет ненавидеть Рика ещё сильнее — там просто некуда… — Брат Викентий, позвольте мне, — поднимаясь, попросил Риккард. — Кто бы сомневался, — скрежетнул зубами Август. — Это не месть и не желание сделать тебе больно, — спокойно заметил Рик. — Но ты можешь выбрать. Чем и сколько вы бы его наказали, брат Викентий? — Поясом, пятьдесят ударов, — ответил молодой человек, явно впечатлённый и заинтересованный происходящим. Риккард кивнул и снова посмотрел на Августа. — Пятнадцать, трость. Будет быстро. Выбирай. Парень сжал кулаки и уставился в пол. Рик и сам не знал, что бы выбрал. Ну, то есть если бы оба наказания предлагал ему Мастер, решение было бы однозначным. Но если бы одно предлагал Викентий, а другое, к примеру, Август… — Трость, — наконец слабо ответил тот. — Раздевайся, — подытожил Риккард. Он подошёл к шкафу, чтобы выбрать трость. И тут его самого неслабо затрясло. Он вцепился в дверцу, смотря сквозь все эти плети, хлысты, трости, и попытался дышать. Наказывал ведь уже. Да, было непросто. Волнительно, страшно, жалко. Но справился. И сейчас справится. Рик медленно выдохнул, провёл ладонью по лицу. Решительно взял довольно лёгкую, но очень гибкую трость — почти прут, покрутил в руках. Перетянул себя по бедру, чтобы рассчитать силу, поморщился. — Лицом к стене, упрись руками, — велел он, не поворачиваясь. От собственного тона по спине поползли мурашки. Вспомнил, как совсем недавно — кажется, только вчера — получал в той же позе от Мастера. За этого идиота. Какая ирония. Но нет, Рик не чувствовал торжества справедливости, не жаждал мести. Он был сконцентрирован на одном: наказать, но не навредить. Он приблизился к Августу, напряжённо выжидающему у стены. Теперь тот совсем не выглядел дерзким и даже раздражающим. Обычный мальчишка. Лишённый большинства мальчишеских радостей ради какой-то высшей, божественной цели, которую ни он сам, ни даже большинство его учителей толком не понимают. Озлобленный от бессилия, от осознания того, что его жизнь ничего особо не значит. И не будет значить. — Готов? — тихо спросил Рик. Август коротко кивнул. Трость взвизгнула и впилась в бледные ягодицы. Август зажмурился, переступил с ноги на ногу, выдохнул. И Рик сразу же ударил снова. Чужая боль не ощущалась физически, но сильно отдавалась где-то внутри. Август вздрагивал, опускал голову, прижимая подбородок к груди, подавался вперёд, крутился, но неизменно возвращался для следующего удара. Шипел, иногда срываясь на стоны, но не кричал и не плакал. Рик был уверен, что бьёт не слабее брата Викентия или Мастера. Просто Август терпеливее — и, видимо, упрямее. Для него дело принципа — не сдаться сейчас. И Риккард внезапно осознал, что ему это отношение… нравится. Он быстро — как и обещал — положил все удары, стараясь не бить внахлёст. На последних Август дрожал и отчаянно впивался в каменную стену пальцами. Но всё ещё терпел. — Свободен, — велел Рик через полминуты после последнего удара. Молча проследил за тем, как парень медленно добрёл до вещей и принялся одеваться, хотя его всё ещё колотило. — А в чём проблема с историей? — вдруг тихо поинтересовался Риккард. — Ты чего-то не понимаешь? Или просто лень? — На Великой Войне застрял. Не могу выучить весь этот бред про то, кто куда пошёл, каким строем и откуда на кого напал. Я — монах, а не полководец, — мрачно проворчал Август, натягивая рубаху. — Я буду вечером в библиотеке. После четырёх. Приходи, если хочешь. Попробуем разобраться вместе. Август оторвался от попыток застегнуть пуговицы и взглянул на Рика. На лице отразилась смесь ненависти, удивления и благодарности. — Я подумаю. Риккард пожал плечами и отвернулся к шкафу, чтобы положить трость на место. А ещё чтобы никто не видел его торжествующей улыбки. «Но если вы и дальше будете думать об Ордене больше, чем о себе, полагаю, ваш авторитет будет даже прочнее». У него всё получится.