Очищение

«Постарайся не умереть». Он произносил эту фразу, чувствуя, как боль разъедает его изнутри. Он больше никогда не увидит своего мальчика. И даже не услышит о нём. Он лгал, потому что хотел оставить мальчику надежду. Чтобы он не отчаялся, не сдался, не сломался. Отчаяние славно развязывает язык. Кажется, парень воспринял просьбу буквально. И действительно постарался не умереть. Слишком хорошо постарался. Леонард стоял среди пёстрой шумной толпы на рыночной площади Досшейна. Перед глазами плыло. Мир размывался и стирался. Слова имперского глашатая сносили всё, будто бушующие морские волны. Мало ли в этой стране мальчишек с таким именем. Мало ли в Леите мальчишек с таким именем. Мало ли в Леите невероятно одарённых мальчишек, способных очищать Сферу… Один. Он. Такой. Один. Нет, ему не послышалось и не показалось. Это не кошмарный сон, навеянный тревожными ожиданиями, что за ним вот-вот придут. Это не дурман, вызванный приготовлением эликсиров. Это реальность. «Хватит говорить о Боге, Лео», — попросил когда-то Риккард. Мальчик хотел говорить о них. Мальчик хотел знать больше о своём учителе, покровителе, любовнике. И не хотел ни думать, ни обсуждать справедливость и милосердие Дарителя. А теперь вот… Станет наместником Дарителя на земле. А Леонард так и не нашёл никого с такими же способностями. Он искал полтора года: вернулся из плавания на торговом судне к берегам Королевства Рэй и посвятил себя поискам. Всё равно сидеть на месте было слишком опасно. За это время он повстречал много талантливых Одарённых. Но ни у кого из них не было этого удивительного свойства. Никто не мог помочь ему понять, как создать эликсир, позволяющий очищать Сферу. «Свобода — это ты». Так говорил ему мальчик в порыве благодарности за всё, что Леонард для него сделал. А он ведь действительно сделал многое. Почему-то. Нет, дело было не в любви. Он не мог сказать, что любил этого мальчика. Дорожил им — да. Был привязан к нему — возможно. Но не любил. Любил Леонард только одно — Финар. И очень хотел, чтобы в этой прекрасной стране могли жить счастливо не только те, кому даровано такое право — даровано не Богом, а какими-то самозванцами, утверждающими, что проповедуют волю Божию, — но все, кто хочет жить счастливо. Потому что свобода одного человека должна заканчиваться там, где начинается свобода другого, а не там, где угодно кому-то третьему. «Нет, малыш, свобода — это ты», — отвечал мальчику Леонард, и не лукавил, ведь в нём действительно был ключ к свободе. «Ты не представляешь, что будет, когда мы поймём, как работает твой Дар. Если мы сделаем эликсир, который работает так же. О, это будет революция». Революции не будет. Без эликсира это невозможно. А эликсир невозможен без Риккарда… Но он не может просто смириться с этим. Не может позволить Ордену владеть таким Даром. Этот мальчик не должен был принадлежать никому. И уж точно он не должен был достаться Великому Избавителю. Леонарда передёрнуло. Этот гад небось наслаждается. Мальчиком, его телом, его способностями. Наслаждается властью. Что ж, Леонард будет ложкой дёгтя в бочке мёда. О, это будет революция. *** Нужно торопиться. Если он снова опоздает, настоятель будет очень разочарован. Возможно, даже настолько, что позволит этому новому молодому брату, прибывшему из столицы, наказать его… Холодный и мрачный брат Теодор постоянно к нему цеплялся. Будто в монастыре других послушников нет. Будто Нико единственный делает всё не так, неуклюже, невпопад, не по правилам. Впрочем, да, он всегда был неуклюжим. Мальчишка второпях не заметил, как запутался в собственной рясе, споткнулся и полетел на землю. Содрал ладони о брусчатку, больно ударился коленом. Всё, можно уже и не торопиться. Еле сдержал слёзы, с трудом поднимаясь. — Вы в порядке? Его аккуратно придержали за локоть. Смуглый молодой брюнет — судя по одежде, лекарь — заботливо улыбнулся. Статный, ухоженный, явно аристократ. С чего бы ему обращать внимание на мальчишку-послушника? — Сильно ушиблись? — мягко поинтересовался мужчина. Нико замотал головой, освобождаясь из рук прохожего. — Спасибо, господин, я в порядке. Я пойду. Мужчина преградил ему дорогу, с упрёком наклонил голову, всё ещё не пряча улыбку. — И далеко вы так ковылять собрались? Позвольте помочь. Лекарь обработал ссадины каким-то раствором, который нашёлся у него в сумке. Раствор щипал травмированную кожу, но господин Эннио — так он представился — заботливо дул на раны, облегчая боль. Потом лекарь остановил извозчика и довёз Нико до монастыря, по дороге рассказывая о своих странствиях и немного расспрашивая об Ордене. Мальчик поддерживал беседу, хотя ему было очень неловко и стыдно, что такой занятой господин помогает какому-то бестолковому послушнику. Несколько раз Нико даже успел подумать, что вполне заслужил трёпку от брата Теодора. — Сколько вам лет, Нико? — Пятнадцать. — В детстве, чуть младше, чем вы сейчас, я мечтал попасть в Орден, — с улыбкой заметил лекарь, мягко похлопывая мальчика по плечу. — Но… У меня есть Дар, но нет способностей Избавителя. Так что не судьба. — Вы могли бы поговорить об этом с братом Альбертом, нашим настоятелем, — робко предложил Нико. — В Ордене нужны не только Избавители. Нам как раз не хватает опытного лекаря… — О, это очень мило с вашей стороны, — господин Эннио бережно помог мальчику выбраться из повозки. — Но, видите ли, Нико, моя Сфера, боюсь, недостаточно чиста для Ордена. — И всё же… Поговорите с настоятелем. Он очень милосердный человек. И он говорит, что иногда Даритель посылает нам знаки, от которых мы не вправе отказываться. Может, наша с вами встреча и есть такой знак? — Что ж. Буду благодарен, если проведёте меня к настоятелю, — кивнул лекарь. *** Он появился внезапно. Смуглый, подтянутый, будто полжизни провел в дороге, с лёгким пружинистым шагом и очаровательной улыбкой. Он смотрел на всех так, будто хранит невероятную тайну. Не снисходительно, нет. Интригующе. Он говорил мягко и неторопливо, будто напевал, но по говору невозможно было понять, откуда он. Не из Досшейна точно. Он лечил заботливо и быстро, буквально на глаз определяя болезни и травмы и на лету называя необходимые для целебных эликсиров ингредиенты. Он был учтив с братьями, внимателен к послушникам и искренен с настоятелем. Он никогда не подлизывался и никогда не прислуживался, даже когда выполнял чьё-то поручение. Он имел смелость высказать своё мнение, имел смелость отказать. И брат Альберт относился к лекарю с большим уважением, несмотря на то, что его Сфера куда больше подходила Осквернителю, чем брату Ордена. Теодору он сперва не нравился. Слишком напоминал того, из-за кого он оказался здесь. Он даже спросил у настоятеля, почему тот принял брата Эннио. Брат Альберт грустно улыбнулся: «Всем нам свойственно ошибаться. К сожалению, не все ошибки можно исправить. Но разве я вправе отказать тому, кто этого так страстно желает?» А потом они как-то разговорились во время уборки территории монастыря. Лекарь много спрашивал о жизни в столице. Об Ордене, о Чистейшем, о его ученике. И много говорил. О том, что и Орден, и Финар в целом движутся куда-то не туда. О том, что люди постепенно забывают, что такое истинная вера и кто за ней стоит. О том, что Бог должен принадлежать всем людям, а не только избранным. Теодор не со всем был согласен и не стеснялся спорить. Брат Эннио спокойно и уверенно отстаивал свою точку зрения. И Теодор всё больше убеждался в его правоте. Этот человек многое понимал и о религии, и о политике, и о людях. Постепенно брат Эннио собирал вокруг себя единомышленников, среди которых были и послушники, и братья, и пожилые, и совсем ещё дети. Тео замечал, что речи его со временем становились всё злее, всё ядовитее. Он стал всё больше рассуждать не об абстрактной власти, не о религии в целом, а конкретно о Чистейшем и о власти Ордена. Он стал задавать всё больше вопросов. Но Тео это даже нравилось. Он наконец нашёл веское оправдание для своих амбиций. Вот почему он всегда хотел занять место Чистейшего. Нет, это не властолюбие, не желание быть первым во всём. Он просто чувствовал, что с Орденом что-то не так. Он просто предчувствовал, что Риккард сделает всё только хуже… Он слышал от настоятеля, что юноша успешно сдал экзамены. Он видел, что некоторые письма из столицы написаны не почерком Великого, хотя печать стоит его. Он понимал, что ему в Леит вернуться не суждено и даже место настоятеля он никогда не займёт. Он почти смирился с этим… А потом пришли новости о том, что Королевство Рэй снова готовится к войне, снова собирается нападать. Настоятель разослал всем князьям приграничных земель, наместникам Императора, письма с призывом выделить солдат на оборону Досшейна. Город был единственным местом, где войска Рэй могли легко напасть на Финар. Если Досшейн устоит — устоит и Империя, но если Досшейн падёт… Настоятель предусмотрительно отправил письмо и в столицу с просьбой прислать лучших воинов Ордена. Ответ, написанный размашистым бойким почерком, так непохожим на аккуратную округлую вязь Чистейшего, пришёл довольно быстро. Тео не читал письмо, но из слов настоятеля понял, что столица им в помощи отказывает «до уточнения серьёзности намерений Королевства Рэй путём мирных переговоров». Настоятеля отказ не расстроил. А вот брата Эннио — как и самого Тео — знатно задел. «Для этих столичных крыс будто бы не существует ничего, кроме столицы», — возмутился лекарь. А когда Тео его поддержал и сказал, что Чистейший слишком сконцентрирован на себе и своём ученике, лекарь вдруг очень пугающе улыбнулся. «Что ж, давайте привлечём его внимание».