Очищение

Франциск еле успел на вечернюю Службу. Слишком много дел накопилось, а Рику он позволил сегодня не помогать. Завтра Амадей должен покинуть Орден и вернуться ко двору Императора. Им важно провести последний день вместе. Мальчишки вообще удивительно быстро сдружились. Кронпринц не отставал от будущего Чистейшего ни на секунду, активно помогал ему в любых задачах и поддерживал, когда Рик сомневался в своих решениях. Франциска это радовало и печалило одновременно. Да, хорошо, когда у будущего Великого Избавителя и будущего Императора такое взаимопонимание. Но долго оно не продлится. Как только они оба получат реальную власть — их дороги разойдутся. Каждый из них будет гнуть свою линию, стремиться получить больше влияния, больше полномочий, чем другой. И о дружбе никто больше не вспомнит. Франциск несколько раз говорил Рику об этом, но тот только отмахивался и твердил, что у него всё будет по-другому. Что ж, хорошо, если будет. Сейчас общение с Амадеем оказалось на удивление уместным. Потому что кронпринц каким-то удивительным образом помог Рику собраться. Юноша успешно сдал все экзамены — не безупречно, но очень неплохо — и окончательно поставил точку в вопросе, достоин ли он стать Великим. Вообще со времени приёма Риккард выглядел, говорил и действовал куда увереннее, куда серьёзнее, чем раньше. Франциск без сомнений доверял ему написание и отправку многих писем — содержание, конечно, согласовывалось с Великим, — решение некоторых бытовых вопросов и даже позволял высказывать предложения на совещаниях. Риккард за доверие платил сполна: никаких конфликтов, дурацких выходок, нелепых провинностей. Споры — только по делу и с целым арсеналом аргументов, замечания — только конкретные и с конкретными предложениями, как исправить. Естественно, Рик не был бы Риком без своих шуточек и подколок, но все они были в меру, к месту. Может, Франц уже просто привык… Так или иначе, отсутствие ученика на Службе Франциска очень удивило. Он нервно пробежался глазами по залу, надеясь обнаружить обоих юношей в каком-нибудь закутке или среди других молодых братьев. Тщетно. Ни одного, ни другого. Только брат Валериан, удивлённо оглядывающийся по сторонам, с примерно таким же беспокойством на лице, какое, наверно, отражалось у Чистейшего. Франциск решил не идти искать. Небось, засели где-нибудь в библиотеке или в покоях у Риккарда и болтают. Решили пропустить Службу, чтобы провести больше времени вместе. Что ж, завтра, когда кронпринц уедет, придётся с учеником побеседовать серьёзно. То, что Франциск пошёл на встречу и на день освободил Рика от обязанностей, не значило, что Службой тоже можно пренебречь. Чистейший возвращался со Службы, прокручивая в голове аргументы, пытаясь понять, как Риккард будет оправдываться и что на эти оправдания отвечать, когда его догнал немного встревоженный брат Бернард. На секунду внутри вспыхнула паника, но Франциск быстро взял себя в руки. — Пойдёмте со мной, Чистейший, — советник как-то странно, нервно улыбнулся и взял Великого за локоть. — Что-то случилось? — нахмурился мужчина. — Да не то чтобы… Пойдёмте. Понимаете ли, ко мне вечером зашёл ваш ученик и попросил ключ от кладовой. Сказал, вы попросили бутылку дорогого старого вина в подарок Императору отправить с Его Высочеством. Мол, в благодарность. И я… Понимаете ли, дал ему ключ. Франциск еле слышно скрипнул зубами, понимая, к чему всё идёт. Только этого не хватало. На Рика мало похоже, но в компании с Амадеем он вполне мог сотворить подобную глупость. — Проблема в том, Чистейший, что ключ мне так и не вернули. Я думал, может, Риккард забыл или… ну, знаете, отнёсся к этому безалаберно — но… — Его не было на Службе, — закончил за советника Франциск. — Да. И я… Решил проверить в кладовой. И… В общем, сейчас сами всё увидите. *** Мальчишки сидели на полу, среди раскиданных шахматных фигур, крошек хлеба и сыра, яблочных огрызков и веревочек от колбасы, по очереди отпивали вино из бутылки и громко о чём-то спорили. Настолько громко, что не заметили, как открылись двери. Предмет спора Чистейшему разобрать не удалось, потому что языки у обоих уже порядком заплетались. Бутылка явно была не первая. Франциск печально покачал головой. Хватило же мозгов обоим… Громко хлопнул в ладоши. Мальчишки подскочили. Амадей выронил бутылку, и она звонко разбилась о каменный пол, разбрызгивая вокруг красные капли. Из рук Риккарда выпал кусок сыра. Оба покраснели до кончиков волос, будто всё выпитое прилило к лицу, и кронпринц угрюмо пробормотал: — А ты говорил: успеем. — Служба уже началась? — изучая Мастера мутноватым взглядом, поинтересовался Рик. — И закончилась, — подытожил Франциск. — Теперь время для неприятностей. За мной, если вы оба в состоянии идти. Брат Бернард, подстрахуйте сзади, пожалуйста. — А ты говорил: чувствуешь время, — донеслось до Чистейшего ворчание Амадея. — Судя по всему, задницей. — Сейчас я чувствую, что мы в заднице, — в тон ему ответил Риккард. И Франциск еле сдержал улыбку. Два дурака. Злости почему-то не было. Немного раздражения, чуть больше разочарования — обидно было, что Рик солгал брату Бернарду, — но злости не было совсем. Даже наказывать не очень хотелось. Надо, конечно. Своего так точно. Чтобы больше даже желания не возникало такую чушь творить. Но, с другой стороны, Франциск понимал, что мальчики просто хотели попрощаться «по-взрослому». Наверняка идею подал Амадей, у которого перед глазами яркий пример для подражания. А Риккард поддержал. Потому что «почему бы и нет?». В конце концов, на приёме Мастер сам предложил ему вино… Франциск тяжело вздохнул, напряженно соображая, как стоит поступить. В конце концов отправил брата Бернарда к Валериану за отрезвляющим эликсиром, а сам затащил мальчишек в покои к Риккарду. Впрочем, они не сильно сопротивлялись. Покорно сели на край кровати, переглядываясь и периодически толкая друг друга локтями, то ли подбадривая, то ли выясняя, кто виноват. Судя по всему, пока шли, они немного протрезвели. И помрачнели. Ни один, ни другой не осмеливались смотреть на Чистейшего, который расхаживал вперёд-назад по покоям. — Почему нельзя было просто попросить у меня?! — поинтересовался Франциск, чтобы нарушить эту пьяную тишину. — Почему нельзя было выпить при мне? Со мной? — Вы бы не позволили, — обиженно ответил Рик, будто он уже не раз пытался и всегда получал отказ. — Ну да. Я же вообще во всех желаниях тебе отказываю, — фыркнул Чистейший, разводя руками. — Не во всех. Но в этом бы отказали, — упрямо проворчал юноша. Франциск хотел ответить, но брат Бернард как раз принёс эликсир. Юноши одновременно выпили каждый из своего флакончика, перед этим хитро переглянувшись и тихо чокнувшись. Франциск снова еле заставил себя держать лицо. Вот же бестолочи. Через несколько мгновений оба кривились от отвращения и звенящей боли в голове. Да уж, отрезвляющий эликсир — то ещё удовольствие. — Раз уж ты так хорошо меня знаешь, то, полагаю, понимаешь, насколько я разочарован таким поступком, — наблюдая за тем, как на лице ученика всё больше проявляются трезвость и стыд, заметил Франциск. Риккард резко встал, сделал шаг к Мастеру, не поднимая головы, собираясь снять рясу. Потом будто передумал, замер. Наконец тихо попросил: — Позвольте Амадею уйти, пожалуйста. Франциск не успел даже отреагировать, потому что кронпринц его опередил. — Я никуда не пойду, Чистейший, — твёрдо заметил он, глядя исподлобья. — Отец сказал, что вы не должны относиться ко мне как к гостю. Поэтому что бы ни заслужил Рик — я заслуживаю того же. Кронпринц решительно встал, скрещивая руки на груди. Франциск тяжело вздохнул. Мог ли он ещё пару лет назад вообразить себе, что будет вынужден поднять руку на кронпринца? За то, что тот напился в подвале Ордена… Потрясающе. Просто великолепно. — Готовьтесь. Оба, — выдохнул Франциск и в очередной раз вышел из комнаты. *** Он долго стоял перед открытым шкафом в Очистительной и решал, чем бы их. Хотелось вообще потянуть ещё немного время, а потом прийти и отправить их спать. Но не поймут же. Это не тот проступок, на который можно закрыть глаза. Если бы он ещё не солгал… Как говорить в лицо Императору, что власть Короны для него пустое место, так это пожалуйста, это Риккард первый. А как в открытую попросить у Мастера бутылку вина… Или две? Сколько они вообще выпили? Франциск взял было в руки трость, покрутил немного, поморщился. Нет, не то. Пояс? Перед глазами мелькнуло, как он драл Риккарда поясом последний раз. Незаслуженно. Нет, точно не пояс. Вообще его в руки больше не возьмёт никогда… А вот кожаная шлёпалка — совсем другое дело. Жалит не намного слабее пояса, но в отличие от деревянной не оставит чересчур заметных и ощутимых синяков. Ни Амадею, ни самому Франциску не нужно, чтобы кто-то во дворце узнал о произошедшем. Конечно, наказание получится каким-то слишком личным — ещё б ладонью всыпал! — но и то, что они натворили, вполне можно считать личным оскорблением. По крайней мере, отец Фердинанд к этому так бы и отнёсся. Ох, он бы сейчас Франциску высказал… Он ко всей коронованной семье относился очень пренебрежительно. А когда нынешний правитель юношей гостил в Ордене, так вообще цеплялся по поводу и без повода. Возможно, Император рассчитывал, что Франциск так же будет доставать его сына. Но вышло по-другому. Глупо, конечно, вышло. Чистейший задумчиво хлопнул себя орудием наказания по ладони, сильнее, чем стоило бы. Поморщился. Ещё и Рик небось обидится. Его ведь когда-то беспокоило, станет ли Мастер наказывать кого-то, кроме него. Хотя это было так давно. Как же они оба всё-таки изменились с тех пор… Франциск неторопливо вернулся в покои. Юноши, уже совсем протрезвевшие, сидели на кровати в одних рубахах и обменивались мрачно-насмешливыми взглядами. Риккард предусмотрительно надел ограничители. Возвращение Великого их не испугало и не напрягло. Они только одновременно любопытно уставились на то, чем получат. По лицу Амадея было непонятно, доволен он или испуган. Риккард так точно не испугался, только удивлённо приподнял одну бровь. Видимо, ожидал чего-то более строгого. Но ничего, эта штука способна удивить при желании. Франциск аккуратно убрал с письменного стола Риккарда все книги, чернильницу, несколько конвертов с письмами, оценивающе осмотрел столешницу. Поместятся вдвоём, хорошо. — Оба сюда, — хлопнул по дереву ладонью. — Рубашки подняли, наклонились, упёрлись локтями. Ноги шире. Парни беспрекословно подчинились, снова заливаясь краской, правда, в этот раз медленнее и не так ярко. Стали рядом, смущённо пряча друг от друга взгляды. Риккард вдруг тихо засмеялся в крепко сжатый кулак. Амадей фыркнул. — Не вижу ничего забавного, — заметил Франциск, изо всех сил стараясь звучать строго. На самом деле две эти бессовестные задницы действительно выглядели забавно. Но им веселиться не полагалось. — Простите, Мастер, — пробормотал Риккард. — Мы просто друг друга так убедительно отговаривали… И вот мы здесь. — Видимо, недостаточно убедительно. Что ж, хорошо, что вы хотя бы осознаёте, какую глупость сделали. Франциск пару раз взмахнул шлёпалкой в воздухе, рассчитывая силу и решая, с кого бы лучше начать. В конце концов крепко приложил Риккарда. Тот цыкнул, немного подался вперёд, но быстро вернулся в исходное положение. Франциск ударил ещё четырежды, заставляя Рика дёргаться и переступать с ноги на ногу, а кожу на ягодицах равномерно розоветь. Повернулся к кронпринцу. — Отец Франциск, позвольте вопрос? — буркнул Амадей, напрягаясь. — Задавайте, Ваше Высочество, — позволил Великий, примериваясь. — Если вы — наместник Бога на земле, может ли эта штука называться дланью Господней? Риккард затрясся от плохо сдерживаемого хохота. Даже Франциск не сдержал улыбку — благо мальчишки этого не видели. — Не богохульничайте, Ваше Высочество. Получите на три удара больше. — Это того стоило, — сообщил Амадей Рику, и тот снова тихо прыснул. Франциск покачал головой. Пока наказание было мало похоже на наказание. Но ничего. Только начали ведь. Кронпринц выдержал первые удары — в его случае не пять, а восемь — даже достойнее, чем Риккард. Только напрягались и расслаблялись мышцы под краснеющей кожей. Франциск вернулся к ученику. — Я думал, ложь — это пройденный этап, Риккард, — сурово заметил он, чтобы поумерить веселье мальчишек. Надо было брать трость… Рик опустил голову, выставляя острые лопатки, переступил с ноги на ногу. — Я прошу прощения, Мастер, — серьёзно и искренне ответил он. — И очень сожалею. Франциск молча положил ему на поясницу ладонь, заставляя податься чуть назад и фиксируя на месте. И принялся шлёпать, быстро и сильно, не давая ни дёрнуться, ни передохнуть. Риккард вжал голову в плечи, крепко сжал один кулак в другом и часто тяжело задышал. Франциск не остановился, пока не добился равномерного насыщенно-красного цвета и отчётливых стонов сквозь плотно сжатые зубы. — Это ещё не всё, — сообщил он, переходя к Амадею и так же нажимая ладонью на поясницу. Рик тяжело, протяжно выдохнул и практически улёгся на столешницу, прижимая разгоряченное лицо к холодной поверхности. А Амадей снова напрягся в ожидании следующей порции ударов. В этот раз остроумных комментариев у него не нашлось. Он только обеспокоенно покосился на друга, который тяжело дышал, упираясь лбом в стол. Франциск довёл кронпринца до примерно такого же состояния, хотя тот держался куда более сдержанно, чем Риккард. И когда Великий снова переключился на ученика, Амадей даже позу не поменял. Только немного расслабился и тихо попросил прощения. — Я очень надеюсь, что ничего подобного не повторится больше никогда, Риккард, — задирая сползшую рубаху и снова укладывая руку на поясницу, заметил Франциск. — Я не против того, чтобы иногда ты выпил немного вина. Но раз уж ты не знаешь меры и готов обманывать моего советника, чтобы его добыть, отныне ты можешь пить только с моего позволения и в моём присутствии. — Простите, Мастер. Я просто хотел хорошо провести последний вечер с Амадеем. — Понимаю. Но это не оправдание. — Мне кажется, вечер не мог закончиться лучше, — хмыкнул Амадей, пока Франциск делал первый замах. Из-за этого реакции Риккарда смешались: он подался вперёд от удара, хмыкнул, зашипел, шипение переросло в тихий смех.  — Ой, дошутитесь, — цыкнул Франциск. — Простите, Мастер! — выпалил Рик между ударами, дергаясь и вскидывая левую ногу. — Простите, — эхом повторил Амадей. Франциск испытывал смешанные чувства. С одной стороны, ему нравилось, что нет той гнетущей, нервной атмосферы, которая царила на всех наказаниях до этого — кроме разве что последнего. С другой стороны, это вообще наказание? Эти двое что-то из него вынесут? Риккард ахнул, рефлекторно попытался выпрямиться, Франциск резко нажал ему на спину. — Стой смирно, Рик. Мальчишка тяжело выдохнул и замер, опустил голову совсем низко, обхватил ладонями шею. Заставил себя не дёргаться, только шипел и ойкал. В этот раз Франциск остановился только тогда, когда попа ученика побагровела, а сам он начал очень отчётливо шмыгать носом и всхлипывать. — Надеюсь, урок усвоен, — Чистейший мягко похлопал его по спине. — Да, Мастер, простите, пожалуйста, — всхлипнул Риккард. Франциск кивнул и перешёл к Амадею. В этот раз кронпринц вздрогнул ещё до того, как Великий опустил руку ему на поясницу. — Вас это тоже касается, Ваше Высочество. Я надеюсь, что в дальнейшем ваши желания не будут влиять на решения моего ученика. Особенно когда он станет Чистейшим, а вы — Императором. — Не будут, — глухо повторил Амадей и тут же вздрогнул от удара. В отличие от Рика он продержался до конца без слёз и всхлипов. Вздрагивал и дёргался, но держался. Франциск выдержал паузу, наблюдая за тем, как оба дрожат, переминаясь с ноги на ногу, и слушая, как оба тяжело дышат, как Рик тихо шмыгает носом. — Простите, Мастер, — прошептал Риккард спустя много минут молчания. — Простил. Отдыхайте, ребята, — выдохнул Франциск и оставил их вдвоём.