Очищение

В груди с каждым вдохом вспыхивала боль. Горло саднило и опухло так, что тяжело было глотать. Голова гудела. Тяжёлые веки почти невозможно было поднять. В ушах шумело, но сквозь шум он слышал чей-то тихий шёпот. Усилие, отдающееся болью в висках, — и он наконец открыл глаза. На коленях у его кровати замер Валериан, тихо шепча молитву. Глаза закрыты, под ними легли тёмные тени, ресницы слегка подрагивают. Риккард хотел позвать друга, но вместо слов из груди вырвался кашель. Валериан поднял на него усталый взгляд, на мгновение зажмурился, горячо шепча благодарность Дарителю, потом встал, взял со столика рядом с кроватью какой-то пузырёк, откупорил и поднёс к губам Риккарда. Юноша покорно выпил всё, что в него влили. По телу разлилось приятное тепло, Дара внутри будто стало больше. Рик знал, что обычные лекарские эликсиры так не действуют. Это алхимия. — Вал… — прошептал он. — Брат Валериан, — холодно отрезал тот. Риккард удивлённо уставился на друга. Валериан будто постарел на несколько лет. Лицо вытянулось, на лбу залегла выразительная складка, глаза покраснели, и даже светлые волосы теперь казались какими-то блеклыми, седыми. — Сколько прошло времени? — Третий день. — И ты… «Всё это время здесь?» — хотел спросить Риккард, но Валериан снова его перебил. — Вы, — зло смотря на юношу, поправил он. Рик закусил губу, кивнул. — Так в чём вопрос? — Ни в чём, — тихо ответил Риккард. После эликсира тело наконец стало слушаться чуть лучше. Он напрягся и отвернулся к стене, зарываясь в одеяло. — Я вызову брата Бернарда, чтобы он доложил вам обстановку в Ордене, — глухо сообщил Валериан. — А Мастер? Он ещё не вернулся? — встревоженно спросил Рик. — Нет. Но он уже в курсе, — дверь хлопнула, и юноша остался в одиночестве. Он съёжился в попытке согреться, но это не помогло. Его трясло, а внутри было так холодно, будто кто-то поместил в него глыбу льда. Холодно, пусто и больно. Очень хотелось плакать. Будто слёзы могли эту глыбу растопить. Но слёз не было. Риккард понимал, почему Вал разговаривал с ним в таком тоне. Но его это не волновало. Не беспокоило, сколько это продлится. Он не думал, что будет дальше. Будущего словно не существовало. Время остановилось в тот самый момент, когда вода попала в лёгкие. Двери открылись по-хозяйски, без стука. В комнату, вздыхая, вошёл брат Бернард. — Добрый вечер, Риккард, — тихо поздоровался он с сочувствием в голосе. — Как же вы так? Аккуратнее надо быть, внимательнее. Юноша повернулся и хмуро глянул на мужчину. Валериан, стоящий за спиной советника, красноречиво поджал губы и пожал плечами. Значит, он всем сказал, что это был несчастный случай? Но зачем? — С вами было бы легче, но ничего, всё потихоньку, — загудел брат Бернард, рассказывая о делах в Ордене. Рик слушал вполуха. Что Валериан сказал Мастеру? И как он сам понял, что произошло? Он ведь знает. Он бы так не злился, если бы думал, что Риккард просто поскользнулся на мокром полу. Слушал письмо? Или догадался? — …так что я ответил на все письма, которые требовали срочного ответа. Завтра отвечу ещё на некоторые. Если вы позволите, я бы поработал здесь, в вашем присутствии. Одна голова — хорошо, а две — всё-таки лучше. — Спасибо, брат Бернард, — тихо сказал Риккард. — Приходите, конечно. На самом деле ему было всё равно. От холода и пустоты внутри ни советник, ни дела Ордена не спасали. Разве что отвлекали немного. — Спасибо, брат Бернард, — эхом повторил Валериан. — Извините, Риккарду пора принимать лекарства. Советник удалился, а Валериан вновь откупорил бутылочку эликсира. — Что это? — между глотками поинтересовался Рик. — Это ведь алхимия, да? — Пейте, — сухо отрезал Валериан. — Почему вы сказали всем, что это был несчастный случай? — Потому что Ордену нужен сильный руководитель, — Валериан забрал пузырёк, закрыл его, поставил на стол. Вздохнул, провёл ладонями по лицу. Устало опустился на стул. — Вам стоит отдохнуть, — робко заметил Риккард. — Я сам разберусь, что мне делать, — огрызнулся Валериан. — Я просто… Вы выглядите так, будто не спали всё это время… Я беспокоюсь. — Раньше не беспокоились, и теперь не стоит. Рик молча проглотил упрёк и снова отвернулся к стене, сворачиваясь клубком. Возможно, Валериан ждал извинений. Возможно, он ждал благодарности. Но у Рика не было ни того, ни другого. У него были только холод и пустота. *** За несколько дней Рику стало намного лучше. Физически. Лёгкие больше не болели, и горло почти не саднило. Легче стало просыпаться утром и не так сильно клонило в сон днём. Он помогал брату Бернарду, сидя в кровати, и читал принесённые Валом из библиотеки книги. Валериан был всё так же холоден и раздражён, но теперь он хотя бы оставлял Рика с братом Бернардом и уходил спать. От Мастера вестей всё ещё не было. Но если бы война началась — она бы уже началась. От брата Бернарда Рик знал, что в Ордене всё в порядке, а вот на улицах не очень спокойно. Что многие впопыхах уезжают, побросав вещи. Что половина жителей столицы стала больше ходить в храмы, посещать службы и молить Дарителя о том, чтобы не было войны, а другая половина прислушивается к неизвестно откуда взявшимся «проповедникам Неба», которые обвиняют во всех бедах Финара Орден и Корону и утверждают, что разрушение Монастыря Досшейна — это как раз таки знак от Дарителя, что Орден должен пасть. Риккард велел не арестовывать таких «пророков», не затыкать им рты, но выпустить из храмов на улицы проповедников Ордена, которые объясняли бы паникующим горожанам, что Даритель таким образом испытывает их терпение и веру, что такова его воля, а Орден делает всё возможное, чтобы войны не случилось. Он рассуждал на удивление здраво, руководствуясь исключительно логикой. На его решения не влиял страх — его просто не было. На его решения не влияло желание получить одобрение Мастера — ему было по большому счёту всё равно. Он просто видел цель и предлагал наилучший способ её достижения. Но его даже не радовало, когда выбор оказывался верным и решения начинали приносить первые плоды успеха. Его не задевало раздражение Вала, не обижала его холодность. Его не пугал объём работы. Он не ждал возвращения Чистейшего. И не боялся его реакции на всё, что произошло. Он вообще ничего не чувствовал. Даже та горько-кислая дрянь с ужасным запахом, которой его поил каждый вечер Валериан, не вызывала у него отвращения. Вал просто протягивал пузырёк, и Рик покорно опрокидывал его в себя. Не то чтобы он хотел быстрее поправиться. Ему было всё равно. Он даже не почувствовал ни радости, ни облегчения, когда ранним утром — спустя неделю — открылись двери и в покои вошёл отец Франциск. Уставший, растрёпанный, заросший щетиной, в пыльной дорожной одежде, вошёл и грустно улыбнулся. Валериан как раз принёс Рику завтрак и сидел рядом, чтобы убедиться, что юноша поест. Увидев на пороге Чистейшего, он поднялся и, поздоровавшись, собирался выйти из комнаты. Но Мастер не позволил. Преградил ему дорогу и сделал то, чего все присутствующие ожидали меньше всего. Заключил Вала в объятия. — Я очень вам благодарен, брат Валериан. Исследователь рвано выдохнул, неловко вывернулся из объятий Чистейшего, слегка поклонился и вылетел из комнаты, еле заметно вытирая глаза. Франциск тем временем сел на кровать рядом с Риком, не сводя с него усталого, но тёплого взгляда. Риккард неловко заёрзал и поёжился. Ему показалось, что лёд внутри начал таять. — Ну, здравствуй, — улыбнулся Мастер. — Рад тебя видеть. — Взаимно, — смущённо ответил Рик и вдруг почувствовал, что это правда. — Это из-за него, да? Риккард отрывисто кивнул. — Письмо тебе написал? — Озвучил, — слабо ответил юноша. — Понятно, — вздохнул Франциск. — Удивительно, как мы с тобой похожи, Рик. Мы оба видели в своих учителях… в тех, кого мы любили… не тех, кем они являлись на самом деле. Но ничего. Это только делает нас сильнее, верно? Рик снова кивнул. Мастер подвинулся чуть ближе: — Иди сюда. Риккард бездумно и покорно подался вперёд. Вокруг плеч обвились крепкие тёплые руки. От Мастера пахло дорогой, пылью, пеплом и потом. Но это был очень приятный, согревающий запах. Рик уткнулся ему в грудь и тяжело выдохнул. — Всё будет хорошо, Риккард, — его небрежно чмокнули в макушку. Пальцы Мастера скользнули со спины на затылок, зарылись в волосы, вынуждая прижиматься к нему ещё сильнее. Они сидели так очень долго. Рик не мог наверняка сказать сколько. Но постепенно ему стало жарко. Жарко изнутри. А потом по щекам градом покатились слёзы. — Всё в порядке, Рик, — тихо приговаривал Мастер, перебирая пряди его волос и слегка покачиваясь, словно убаюкивая. А Риккард рыдал навзрыд, цепляясь за него, будто мог упасть, будто только это удерживало его над пропастью. — Простите меня, — наконец выжал он, когда слёзы почти закончились. — Тебе не за что просить прощения. Прости, что меня не было рядом, — в ответ прошептал Франциск. — Я д-должен был справиться, — оказалось, что слёз ещё предостаточно, и он снова начал плакать. Мастер ничего не ответил, только крепче прижал к себе. В этот раз Риккард быстро взял себя в руки. Выбрался из объятий, вытер глаза. — Спасибо, Мастер. Франциск грустно улыбнулся и кивнул. Внимательно посмотрел на него. — Я хочу, чтобы ты немного подумал и серьёзно, взвешенно ответил на один вопрос. Хорошо? Я приму любой ответ, Риккард. И помогу, что бы ты ни ответил. Поэтому, пожалуйста, откинь вот это вот всё, — он жестом обвёл комнату, — и ответь так, как ты действительно хочешь ответить. Юноша кивнул. — Спрашивайте. Они встретились взглядами. — Ты со мной?