Очищение

Франциск действительно был готов к любому ответу. Всё с самого начала было неправильно. Все эти попытки подчинить, переубедить, все эти рамки, наказания. Мальчику нужна была любовь, а не вот это вот всё. И раз уж он так напортачил, что чуть его не потерял, справедливо будет дать ему свободу. Пусть сам решает, чего он хочет. Он этого заслужил. Франциск был готов к любому ответу, но всё равно облегчённо выдохнул, когда Риккард медленно кивнул и тихо, но твердо произнёс: «Да, Мастер, я с Вами». Через день после этого юноша поднялся с кровати, не обращая внимания на неодобрительное ворчание Валериана, а через два уже заявился в кабинет к Чистейшему, полностью готовый к работе. И у Франциска была для него работа. Очень непростая, но необходимая. Щуплый коротко стриженный мальчик с огромными голубыми глазами испуганно смотрел на Франциска, вжимаясь в стену темницы. Чем-то он был неуловимо похож на Рика. Хотя Рик никогда так не смотрел, конечно. Даже когда был действительно испуган. Нико был единственным монахом — точнее, послушником, — который выжил при разрушении Досшейна. Потому что в ту роковую ночь Нико в монастыре не было. Франциск обнаружил его в порту, заплаканного и потерянного, блуждающего от корабля к кораблю. — Я ведь всё уже рассказал, — дрожащим голосом заметил мальчик. — Нико, это мой ученик Риккард. Повтори всё для него, пожалуйста. Мальчик нервно поднялся и поклонился, глядя на юношу испуганно и восхищённо одновременно. Рик сдержанно кивнул в ответ. — Расскажите мне, как вы познакомились с Леонардом, — прохладно потребовал он. Не споткнулся на имени, даже голос не дрогнул. Значит, справится. Должен справиться. — Я знал его под другим именем, — потупив взгляд, ответил Нико. — Мы познакомились на улице. Я упал, ударился, и он мне помог… Сказал, что он лекарь. Представился господином Эннио… Риккард многозначительно хмыкнул. — Что? — переспросил Франциск. — Это имя тебе что-то говорит? — А Вам нет? — удивлённо поднял брови Рик. Чистейший развёл руками. — Знаете что-нибудь о древней цивилизации пустыни Альбизу? Франциск скрестил руки на груди, прислонился к стене. — Знаю, конечно, но не понимаю, к чему ты клонишь. — Всё просто, Мастер. Лео увлекался историей этой цивилизации. Знаете, как переводится «Эннио» с древнеальбизского? — Нет. — Небо. Франциск запрокинул голову и закрыл глаза. Ну конечно. Естественно. Идиот. Это же очевидно. — Поэтому он пошёл на то, на что пошёл. Он был уверен, что в стране достаточно людей, способных продолжить его дело, — мрачно заключил Риккард. — Полагаю, объединение «Вера без религии» получило чёткие указания о дальнейших действиях. Вы знаете что-то об этом объединении, Нико? — Нет. Брат Эннио… господин Эннио… господин Леонард никогда о таком не говорил. — Как он попал в монастырь? Почему настоятель его принял? — Он… Он был очень искренен, когда говорил, что хочет в Орден. И он… Он рассказал брату Альберту свою историю. Я не знаю подробностей, но он часто повторял, что очень ошибся и должен заслужить прощение Дарителя… Риккард слегка отвернулся, прижимая щёку к плечу, хмыкнул. Непросто, наверное, слышать в очередной раз, что «ошибка» — это он. Но Франциск рядом и удержит его от глупостей, если понадобится. Пока юноша неплохо держался сам. — Вы знали заранее, что он сделает? Он вёл себя подозрительно? — Нет, не знал. Он не выглядел как человек, который что-то замышляет. Он был так добр ко мне. Он всегда находил для меня время. Выслушивал меня, помогал. Мы много разговаривали о всяком. Но он никогда не говорил об Ордене плохо. Только потом, в самом конце… Брат Теодор дал мне мешочек с деньгами. Он сказал, что этого хватит, чтобы сесть на корабль. Велел выбирать торговый, не под финарскими парусами. И проситься у капитана стать юнгой. Я заупрямился, и… Брат Теодор сказал, что они с братом Эннио планируют кое-что, для чего я ещё слишком мал. Но я не знал… Я не знал… — Нико тихо заплакал. Риккард мягко положил ему на плечо руку. — Во всём этом нет вашей вины, Нико. — Я привёл его в Орден, понимаете? Я! — Вы не могли знать, — спокойно отрезал Рик. — Он ведь… Он ведь мёртв, да? Юноша впервые выдал волнение, на секунду глянув на Франциска, будто ища у него ответ. Внезапно осознал что-то, свёл брови. — Духов разрушения можно вызвать только находясь в месте, которое хочешь разрушить. Это вроде как плата. Так что да. Он мёртв. Нико кивнул, размазывая по щекам слёзы. — Пойдём, Риккард, на сегодня хватит, — мягко предложил Мастер. *** Франциск стоял у открытого окна и смотрел на звёзды. Вспоминал, как два года назад вошёл в темницу, где ждал своей участи Риккард. Если бы он знал, сколько всего стоит за этим мальчишкой. Если бы он знал, через что ему — им обоим — предстоит пройти. Что, он бы отказался от своего намерения? Не осмелился бы? Нет, он бы сделал то, что он сделал. В любом случае. Этот юноша будет лучшим Великим Избавителем за всю историю. Даже если он будет последним. Осталось только сохранить Орден для него. Потом пусть делает что хочет. Распускает, реформирует, совершенствует — как считает нужным. Он сделает это обоснованно и последовательно. Но Франциск не даст безумному фанатику разрушить Орден сейчас. Не позволит. Называй он себя хоть Небом, хоть Богом. Только как это сделать? Как сделать это без насилия, без запугивания? В двери тихо постучались. Франциск глянул на часы. Полночь. Значит, Риккард. Может, опять кошмары мучают. Было бы неудивительно после всего, что он пережил за последнее время. Они ведь это даже толком не обсудили… Франциск шевельнул рукой, магией открывая двери. Юноша стоял на пороге в одной рубахе. Влажные волосы торчали в разные стороны, щёки пылали, от него вкусно пахло какими-то маслами, будто он пришёл к Мастеру прямиком из купели. В которую он вообще-то всего пару дней назад заходить один боялся. Рик не выглядел расстроенным или испуганным. Скорее взволнованным и очень решительным. Нервно облизал губы, плотно закрыл за собой двери, взглянул на Мастера исподлобья. — Что случилось, Риккард? — удивился Франциск. — Я устал, — честно ответил его ученик. — Я не хочу, не могу так больше. — Как «так»? — Я не могу больше принадлежать ему! — Рик судорожно провёл ладонями по груди, будто снимал липкую паутину. — Я не хочу принадлежать ему. Я… помню его прикосновения, помню его… Риккард опустил голову, ещё больше заливаясь краской. И Франциск начал догадываться, к чему он клонит. Но он не имел ни малейшего представления, что с этим делать. Поэтому молча смотрел, как Риккард пытается облечь в слова то, что сам с трудом понимает. — Я не хочу больше быть «его мальчиком». Я… Он мне отвратителен. Я его ненавижу. И я себе отвратителен, потому что… Потому что я помню всё до мелочей. Я помню… — Риккард зажмурился и выпалил: — Я помню его в себе. И я не могу… Мне нужно что-то другое. Он вскинул руки — Франц заметил, как на них блеснули серебряные ограничители — и начал стягивать рубаху. — Нет, Риккард, — жёстко отрезал Франциск. В несколько шагов оказался около мальчика, схватил его за запястья. — Не смей! — Пожалуйста, Мастер, — Рика колотило, по щекам в который раз за последние дни бежали слёзы. — Я не могу больше принадлежать ему. Франциск взял его за подбородок, заставляя смотреть в глаза, скользнул пальцами по шее, задевая ошейник, и властно отчеканил: — Ты уже очень давно принадлежишь мне. Риккард несколько раз нервно моргнул. А потом опустил голову и прижался губами к руке Мастера, больше не сдерживая рыданий. — Ну же, Рик, перестань, — выдохнул Франциск, обнимая мальчика. — Ты мой. Ты же знаешь, что ты мой. *** Франциск напоил Риккарда водой и уложил в постель. Мальчик быстро пришёл в себя и теперь смущённо наблюдал за пляшущими по стене тенями деревьев. — Ты такой дурак, Рик, — укладываясь рядом, сообщил Чистейший. — Я знаю, Мастер. Простите. — Как тебе вообще пришло это в голову? — Я… Я не хотел Вас этим оскорбить, Мастер, простите, — он развернулся и уставился на Франциска широко распахнутыми голубыми глазами. Как будто только сейчас понял, как это выглядело со стороны. — Не оскорбил. Я уже привык, что от тебя можно ждать чего угодно. Но почему я? Почему не Валериан, к примеру? Да, он злится на тебя, но он бы точно не отказал. Риккард долго молчал, осмысливая комментарий Мастера, а потом смущённо проворчал: — Наверное, поэтому я и не пошёл к нему. Франциск кивнул, будто ожидал услышать именно такой ответ. Притянул Рика к себе, зарываясь пальцами во влажные волосы. — Дурак. — Дурак, — согласился Риккард, уютно утыкаясь носом ему в грудь. И мирно засопел. Франциск даже подумал, что мальчишка уснул. Медленно выдохнул, мысленно благодаря Дарителя, который наградил его таким терпением и выдержкой. Но Рик вдруг поднял голову и приоткрыл один глаз. — Позволите другую просьбу, Мастер? — Удиви меня, — скептически ответил Франциск. — Может Нико остаться здесь как послушник? Под мою ответственность? — Он же… Он же будет напоминать тебе о нём, — растерялся Чистейший. — Нет. Он будет напоминать мне о втором шансе. Франциск тепло улыбнулся, ероша мальчику волосы. — Ты просто невыносим. Пусть остаётся. Спи уже наконец, пока я тебе не всыпал.