Очищение

Риккард лежал на кровати Мастера, свернувшись калачиком. Пытался заснуть, но слишком много было в голове мыслей. В своих покоях он даже находиться не мог — слишком пугало одиночество. С его мира постепенно счищали кожуру, как с финарского ореха, будто пытаясь добраться до ядра в середине. Сначала разбили оболочку, крепкую, твёрдую, надёжную — Лео. Теперь потихоньку сдирали мякоть. Мод писал всё реже. И Рик понимал почему — непростое время для Империи, он должен помогать отцу. Но ему не хватало безмятежной болтовни с другом. Даже сферами связи обменивались только по делу, хотя через раз там всё ещё встречались шуточки и подколки. Теперь вот ещё и Валериан должен был уехать. Навсегда. Та проклятая экспедиция далась ему не так-то просто. А тогда Вала не было всего несколько месяцев. Что же будет теперь? И даже этот мальчишка, Нико, за которого он просил у Мастера, высказал желание уехать с Валерианом. Мол, здесь ему сложно. Во-первых, слишком много разговоров за спиной, во-вторых, диалект Досшейна отличается от центрального и Нико не всегда понимает послушников и учителей. А выход один и довольно очевидный — Монастырь Молчания. Финарский орех отличается тем, что, помимо крепкой оболочки снаружи, ядро защищает ещё одна, под мякотью. Более эластичная, чем наружная, но не менее надёжная. И вот что будет, если и эту оболочку разрушить… Риккард даже думать не хотел. Сжался ещё больше, цепляясь пальцами за пахнущие Мастером простыни. Нет, так не должно быть. Он ведь уже знает, что бывает, если зависишь от кого-то. Слишком привязываешься. Слишком доверяешь. Он должен быть независимым. Должен быть самостоятельным. Ему самому не помешало бы отправиться в Тенненберн. Изолировать себя от мира. Разобраться, кто он, что он из себя представляет… Чтобы не рассчитывать на оболочки. За размышлениями Рик не заметил, как погрузился в тревожный сон. А проснулся оттого, что кто-то пытался аккуратно его подвинуть. — Мастер? — сонно поинтересовался он, пытаясь во тьме разглядеть фигуру. — Я, конечно, пообещал тебе Орден, но моя кровать всё ещё моя, — проворчали в ответ. Риккард попытался встать, бессвязно бормоча что-то о том, что не ждал его сегодня, но властная ладонь быстро его остановила. — Лежать. Молчать. Спать, — отчеканил Чистейший. И опустился рядом, устало выдыхая. Риккард замер, спиной ощущая тепло его тела, вслушиваясь в стук сердца. А потом медленно повернулся и подвинулся ближе. — Извините, Мастер, мне было одиноко. — Интересные у тебя способы бороться с одиночеством, — фыркнул Франциск. — Впрочем, мне это знакомо. Он тихо цыкнул. — Что? Дела плохи? — Бывало и хуже, — отмахнулся Франциск. — Дело в другом. Мне стоило сделать кое-что важное, а я… Заработался немного. Всё в порядке, Риккард, спи. Чистейший поднялся, зажёг магией несколько свечей и сел за стол. Юноша зарылся в подушки, потому что свет раздражал даже сквозь сомкнутые веки. Услышал, как зашелестела бархатная ткань. Как Франциск еле слышно и горько произнёс: — Доброй ночи, отец Фердинанд. Я ненадолго. Просто посчитал правильным вам сказать, что брата Альберта больше нет. Мне очень жаль. — Ого, Цисси. Я думал, никогда тебя больше не увижу, — тихо ответили ему. — Спасибо за заботу. Как это произошло? Риккард вслушивался в голос отца Фердинанда и осознавал, что больше не злится. Будто все те обиды остались в прошлом, в другой жизни. Будто это было вовсе не с ним. — Не за что, — устало выдохнул Франциск. — Монастырь Досшейна разрушен. — Королевство Рэй? — Нет. Не важно. Всё под контролем. — О да, я вижу, — язвительно выплюнул отец Фердинанд, и Рик снова услышал шелест покрывала. Франциск погасил свечи и лёг обратно в кровать. — Если однажды я начну походить на него и чересчур тебя контролировать, скажи мне об этом, — наконец попросил он. — Не скажу, — сонно буркнул Риккард. — Почему? — Потому что из Тенненберна у Вас не получится, — пробормотал юноша. Чистейший тихо засмеялся, зарылся пальцами ему в волосы, немного потрепал их. Риккард чувствовал тепло и уют, чувствовал какую-то наполненность, спокойствие. И ему это не нравилось. Теперь, когда он точно знал, кто был его страховкой, его спасением, его наполнением, надо было от этого избавиться. Научиться существовать независимо. — Но сначала я. — Что сначала ты? — не понял Франциск. — В Тенненберн. Я первый. Я поеду. Мне нужно, — пододвигаясь ещё ближе, буквально напрашиваясь на объятие, ответил юноша. — Я как раз хотел предложить, — Франциск мягко прижался губами к его лбу. Риккард растерялся. Он ожидал, что Мастер будет его отговаривать. Или попросит не нести чушь и отложит разговор до утра. Но такого ответа Рик точно не ожидал. — Почему? За что? — Ну, видимо, заслужил, — всё ещё перебирая его волосы, заметил Чистейший. С этим даже спорить не хотелось. Но Риккард знал, что Мастер шутит. Хотел бы наказать — давно бы наказал. И не таким образом. — В столице слишком неспокойно, Рик. А туда ни война, ни бунт не докатятся, — пояснил Франциск. — Я тебя потерять не могу. И так чуть рассудка не лишился… Юноша промолчал. Это признание многое меняло. Потому что Риккард внезапно осознал, что он был для Мастера защитой и опорой не меньше, чем Мастер для него. Но он всё равно уедет.