Дары моря или всё же подарки судьбы?

—...Скучаешь? — и снова Кит ломает всю атмосферу уютного молчания, грубо нарушая личное пространство, почти не слышно усаживаясь рядом. — Безумно... — срывается с уст бронзового цвета прежде, чем их хозяин успевает подумать. Но единственного слова достаточно, чтобы другие губы, цвета японского розового персика, расплылись в нежной улыбке — Я нашёл тебя, малыш Тей. И в этот раз уже никуда не отпущу, обещаю. Однако, гость из морских глубин, как всё же Кит уверенно продолжал считать, вовсе не обрадовался такому заявлению, наоборот, скорее расстроился, судя по выражению полного непонимания на его лице. — Я не... Тейлор. Никогда не был и сомневаюсь, что смогу быть. Иди, развлекайся. Не мешай мне остужать... Ноги. Мне не стать этим маленьким монстром, знакомые которого сотворили с твоими ладонями такой ужас. Иди. Я не настроен на диалог. Может позже...       Кит громко и абсолютно бессовестно смеётся с этих слов, хватаясь за живот. — Я не говорил тебе, что с моими ладонями что-то ужасное. Ты сам себя выдал, Лэнс. Так что... Хватит этого драм театра. Играй его кому-то ещё. Я тебя нисколько не забыл с того дня, как нас разлучили. Что случилось тогда? И почему ты не в воде, как полагается всем морским жителям? — Когане приобнимает русала за плечи в жесте поддержки. — Это... Довольно сложно. Но считай меня подарком своей судьбы. Можешь начинать бить. Прямо сейчас. Я вижу перчатки, значит... Оно до сих пор там, да? Значит... Даже время не всегда лечит, хах? — звучит печальная усмешка, после чего Лэнс жмурится и немного вжимает голову в плечи, ожидая агрессивной реакции своего друга, если его можно так назвать. А назвать можно. Знаете почему? Потому что черноволосый заливается громким хохотом на подобную выходку, а получив взгляд полного недоумения от лазурно-голубых глаз, поспешил взять смуглое личико в ладони и глаза-в-глаза и объясниться. — Ты не виноват в произошедшем. Никто не виноват. Или мы оба. Выбирай, начистим друг-другу морды или продолжим нашу дружескую беседу? — Б-беседу... — тихо срывается с карамельного цвета губ, потому что его хозяина таким вопросом буквально застали врасплох. — Отличный выбор. А теперь расскажи мне больше. Я никуда не тороплюсь. — Кит возвращается к своей позе друга-слушателя, внимательно изучая повзрослевшего (и явно похорошевшего) Лэнса, пока сам Лэнс упрямо прятал глаза где-то далеко за горизонтом, а, возможно, даже немного ниже, в бескрайнем океане. Он молчал долго. Достаточно, чтобы начать волноваться. — В тот день, когда мы с тобой виделись в последний раз, я не знал, что те двое из стаи за мной следят. Я попал туда недавно и поэтому они решили, что... — К-И-И-И-Т!!! — перебивает, кажется, ещё и музыку, громкоголосый гремлин в очках, во что бы то ни стало пытаясь призвать своего лучшего друга. — Это ничего, продолжай, пожалуйста. Лэнс делает вдох, открывает рот, чтобы начать, но, видимо, неудачи в выражении своих мыслей заразны. — К-И-И-И-И-Т!!! ТАЩИ СЮДА СВОЮ ЗАДНИЦУ-У-У!!! — снова доносится со стороны пляжа. На что вызываемый лишь устало вздыхает, поднимаясь на ноги. — Извини, наверное, это что-то важное. Я проверю и мы продолжим, ладно? — в ответ скудное "угу", и, так называемый Маллет, бежит к остальным, очень заинтересованный в том, чтобы причина крика была действительно веской, а иначе этой вечеринке без драки не обойтись. Кит будет слишком зол, чтобы контролировать себя. Подумать только, он нашёл того, ради кого был готов терпеть насмешки и подколы пачками, но так абсолютно утратил возможность первого разговора. Однако, терпеть черноволосый был готов ровно до того момента, пока не найдёт своего, как оказалось, уже совсем не маленького друга. Сейчас же "русалка, всё таки севшая на шпагат" от великих пародистов из параллельного класса вызвала сущий гнев и даже ярость. Когане обязательно полез бы в драку. Его кулаки уже сжались. Но расслабились тут же, стоило ушам уловить знакомый смех. Такой добрый, яркий, искренний. Чёрт возьми, он мечтал о нем десять лет. И сейчас он рядом, почти у самого уха... Последнее, чего хочется — прекратить это своими собственными руками, поэтому на такую выходку следует только тяжёлый выдох. И вообще, эй, когда Лэнс успел здесь оказаться? Да, это то, на чём и вправду нужно сосредоточиться. На Лэнсе. Например, как сложилось так, что он очутился на Кубе? И как попал сюда? Неужели, разыскивал Кита всё это время? В одиночку, будучи совсем ребенком и не имея понятия о мире на суше... Это просто невозможно! Определенно невозможно. Хотя бы потому, что изначально он не откликнулся на имя, которым Кит звал его из под пристани, твёрдо убедившись, что один. Но, милый Кит, пока ты был в столь глубоких раздумьях, вовсе и не заметил, как пропал объект твоего ожидания. Советую быть внимательнее в будущем. А пока — отправляйся искать того, кого обещал больше не терять. А что потеряшка? Потеряшка ничего. Он уже во всю "плавает" в музыке, как рыба в воде и упорно даже не поворачивается в сторону ищущего. А как солнце скрывается за горизонтом где-то наполовину, уже идёт вдоль берега, босыми стопами в воде, а кеды повесив на плечо длинными шнурками, будто дама свою сумочку. Идёт себе, значит, домой направляется, а тут его один черноволосый за талию как "хвать". Услышанный визг испуга превзошел все ожидания. — У тебя как с головой, хорошо всё? Или через маллет солнце сильнее печёт? — Да ладно тебе, Тейлор, твоё лицо надо было видеть. Ты был слишком влекущим, и я поддался искушению. — Сколько раз я должен сказать, что не Тейлор, чтобы пробить этот непробиваемый шлем из старомодности? Плохие люди дали мне это имя и оно связывает меня с ужасными воспоминаниями. Я клянусь, я ударю тебя, если ещё раз назовёшь меня так даже после того, как услышал объяснение. — Достаточно одного, но подробного объяснения. Расскажешь, что с тобой было? — Нет. Не думаю, что готов. — Лэнс усмехается, как бы дразня. — Что ж, тогда нам, наверное, стоит пообщаться поближе и подольше. Как насчёт поплавать вместе, например в... — НЕТ! ОДНОЗНАЧНО НЕТ! — даже слишком громко выкрикивает каштановолосый, перебивая. — Всё, всё, я понял. Не пойдём, хорошо. Но могу я хотя бы узнать почему? Какие-то проблемы? Я ведь видел твой хвост. Это ничего, если ты станешь ну... Русалкой в воде. Ты можешь мне доверять. — Дело вообще не в этом. И да, хвоста ты больше не увидишь, как и я, впрочем. Довольствуйся воспоминаниями, Кит, если они вообще остались за эти десять лет, потому что у меня их — минимум. Жизнь на суше настолько сумасшедшая, что воспоминания отсюда вытесняют более ранние. Но чёрт возьми, я скучаю. Скучаю по течению, которое нежно целует кожу, по тяжести хвоста, по гонкам с маленькими дельфинчиками, по песням, которыми мы забавлялись со старшей сестрой, сбивая с курса целые судна. Я скучаю по океану. По воде, которая оборачивает, обволакивает, обнимает так тепло, уютно, заботливо. Я скучаю по своим жабрам, Кит. Очень скучаю. — эта грустная усмешка, словно моль в шубе, проедает плешь в сердце черноволосого. Да такую громадную, что на пару секунд он даже забывает как дышать. Забывает, когда видит, что бронзовые губы предательски дрожат, предвещая совсем не радостный смех и даже не умиротворенное спокойствие. Лэнс останавливается и накрывает глаза предплечьем. — Морской черт бы тебя побрал, Кит! Где ты взялся со своей памятью?! Почему? Почему ты не пришёл тогда на пляж? Всё было бы гораздо проще, сотри я память и тебе. Я бы не... Мне бы не нужно было... — такой приятный ранее, но сейчас столь ужасный дрожащий голос замолкает, а собеседник осознает, что стоит прозвучать ещё хоть слову и платину сдержанности маленького, напуганного, непонятого мальчика просто прорвёт, уничтожая с потрохами всё на своём пути. И он даёт этому случится. Это больно, очень больно, но это очень-очень нужно. Кит единственный, кто понимает и знает самое главное обстоятельство, меняющее взгляд буквально на любую ситуацию, и Лэнсу нужен разговор. Нет, можно даже монолог. Тогда ему должно стать легче. И обязательно станет. Они сидят на песке ещё как минимум полчаса, и Когане, как и когда-то ночью, по-геройски терпеливо, дружески гладит ладонью по широкой спине, успокаивая. А каштановолосый всё роняет и роняет прозрачные капельки из глаз на его футболку под только иногда разбираемое бормотание. — И, что самое главное, я не могу насладиться своим домом даже как человек. Я, мать его, даже плавать по-человечески не умею. — Ты... что?! — вдруг оживляется Кит с неподдельным интересом.