Закон Мёрфи

Смерть Рудольфа Холмса нельзя было назвать неожиданной или пугающей. У дяди давно были серьезные проблемы со здоровьем, формально он уже полгода как отошёл от дел. Майкрофт достаточно уверенно чувствовал себя почти во всех рабочих направлениях и, пожалуй, последние несколько лет крайне редко нуждался в дядиных советах или его одобрении. Это был, скорее, просто ритуал. Привычка. Способ проводить чуть больше времени вместе. Однако, как оказалось, слишком важный ритуал, чтобы Майкрофт мог легко от него отказаться. Смерть дяди Руди на полгода раньше минимальных медицинских прогнозов выбила его из колеи. Ночной звонок с «печальными» новостями вызвал у Майкрофта некоторое оцепенение. Поддаваться эмоциям было недопустимо. Кабинет министров весьма настойчиво и единогласно, заручившись поддержкой премьер-министра, предложил ему взять отпуск. Майкрофт отказался. — Майкрофт, вы нездоровы? Чужой голос внезапно вклинился в почти неконтролируемый поток мыслей. Лифт. Майкрофт понял, что поднимался в лифте, но совсем не помнил, как оказался в нем. Внезапные «провалы», неуместные наплывы воспоминаний начались как только он покинул Бейкер-стрит. В машине его начало слегка потряхивать от нервного возбуждения. Водитель посматривал в сторону пассажира с лёгким недоумением. — Майкрофт? — голос снова выдернул его в реальность. Голос принадлежал сэру Томасу Клэнси. Сэр Томас — член палаты лордов, лорд-юрист, коллекционирует ножи для разрезания бумаги, по воскресеньям выделяет несколько часов на верховую езду, курит дешёвый табак, к которому привык с молодых лет. Клэнси занят в совместном проекте по закону о недвижимости для мигрантов. В состав комиссии входят: леди Смоллвуд, сэр Томас Клэнси, сэр Тимоти Рис, мистер Сангстер, мистер Холмс. Мозг выдал не нужную на данный момент справку. Мысленно выругавшись, Майкрофт наконец ответил сухо: — Вовсе нет, сэр Клэнси. — Выглядите весьма… — сухощавый и длинный, но все же заметно уступающий Майкрофту в росте, Клэнси не стесняясь оглядел его с ног до головы, — хм, бледно. Майкрофт стиснул зубы. Почти незаметно. Он знал, что в отношении Рудольфа Холмса сэр Клэнси никогда бы себе такого жеста не позволил. С Майкрофтом Холмсом ещё не все считаются. — Согласен с вами. Этим летом солнца в городе почти нет, — с вежливой почти до отвращения улыбкой кивнул Холмс, сверля собеседника холодным взглядом. — О, да. Однако, кажется, менее дождливо, чем прошлым летом, — сэр Клэнси слегка приподнял брови, продолжая внимательно разглядывать собеседника. — Дождь меня не беспокоит, — Майкрофт поправил зонт, висящий на сгибе локтя. — Холмсы известны своей предусмотрительностью, — любезно улыбнулся сэр Клэнси, хотя во взгляде читалась лёгкая насмешка. — До встречи на совещании, сэр Клэнси, — сдержанно попрощался Майкрофт, когда двери лифта открылись. — Разве вы не туда сейчас направляетесь? — чуть прищурившись, выходя одновременно с ним, поинтересовался сэр Клэнси, затем взглянул на часы, — до начала восемь минут. — Конечно, — невозмутимо ответил Майкрофт, проклиная себя и Шерлока, и его чертов препарат, — но прежде, мне нужно вернуться в кабинет. — Вы вышли не на том… — Простите, я спешу, — прервал его Холмс, — уверен, вы тоже не хотите опоздать. Скорым шагом Майкрофт пересёк коридор. Его кабинет был тремя этажами ниже и он чуть было не спустился пешком, однако в последний момент все же свернул к другому лифту. Не хватало ещё чтобы кто-нибудь увидел его торопливо спускающимся по лестнице. Особого труда стоило также спокойно дойти от лифта до кабинета. Мышцы сводило от напряжения и почти непреодолимого желания двигаться, бежать, делать хоть что-то. Про себя Майкрофт отметил, что к нервному возбуждению добавилось мышечное. Он захлопнул дверь, опёрся о нее спиной, вытянул перед собой руки, рассматривая подрагивающие пальцы. До совещания оставалось три минуты. Холмс перевел взгляд на стол, где лежала черная папка с аккуратно сложенными бумагами. Совершенно неперспективный, скучный проект совсем не его уровня. Майкрофт понимал, что это своего рода и проверка, и способ временно снять с него нагрузку. По каким-то причинам кабинет министров решил, что мистеру Холмсу требуется отдых или, как минимум, упрощённый график. Майкрофт сердился, скрипел зубами, но молчал, не снимая с лица нейтрального выражениями. Это должно стоить ему лишь тех усилий, что ему придется приложить, чтобы скрывать скуку и раздражение. Холмс с какой-то неприязнью схватил папку и вышел из кабинета. Очевидно, он напугал слегка подпрыгнувшего на месте секретаря, своими резкими движениями, столь не характерными для него. Весь совет, нет, пожалуй, весь кабинет министров знал, что Майкрофту Холмсу никогда не требуется сверяться с бумагами на совещаниях. Все привыкли, что он делает это только для того, чтобы обратить особое внимание на факты, которые сам будто бы не отметил изначально. Позволяя себе в такой форме особого рода издевательство над членами совета. Дядя Руди ругался, заявлял, что племянник слишком демонстрирует свое высокомерие и когда-то это встанет ему в немалую цену. Майкрофт, поначалу вынужденный прислушиваться, в последний год только усмехался и пропускал эти нравоучения мимо ушей, не думая изменять своим привычкам. Ни разу ещё он не являлся на совещания с полной бумаг папкой. Пусть совет решит, что он зол или рассеян. Ему было наплевать. Главное, чтобы у них и мысли не мелькнуло о его истинном состоянии и причинах, вызвавших его. Майкрофт вошел в зал за полторы минуты до начала. Самым последним. Четыре пары глаз уставились на него в слишком открыто читаемом недоумении. Мистер Холмс имел обыкновение являться на совещания одним из первых. Разумеется, все промолчали. Вечность. Целую вечность тянулось это обсуждение. Через десять минут Майкрофт почти перестал слушать. Бесперспективность и неэффективность этого законопроекта он выявил ещё при ознакомлении с предварительным предложением и списком предполагаемых правок. Единственный выход работы над этим проектом: бюрократическая путаница и несколько новых формуляров. Майкрофта решительно раздражало это бесполезное собрание. Мышцы ныли, требуя немедленно встать и размяться. И это желание было почти невыносимым, из-за чего он не переставая нервически постукивал пальцами правой руки по обложке папки. Больше выводили из себя только цветные точки, мельтешащие на границах поля зрения. «О, замечательно. Галлюцинации. — прошипел про себя политик. — Спасибо, дорогой брат. Я этого долго не забуду». — Мистер Холмс, — донесся до него строгий голос леди Смоллвуд, — мы ждем вашего заключения. Он снова выпал из реальности и даже не заметил этого. Обводя высокомерным взглядом членов комиссии, Майкрофт пытался угадать в первый ли раз к нему обращаются. — Судя по всему, мистер Холмс подготовил для нас внушительную речь, — потирая узкий подбородок, заметил сэр Рис и добавил с хитро-сахарной ухмылкой— должно быть, изобличительного характера. Сэр Тимоти Рис — лощеный красавчик, хам и любитель элитных борделей, оказался на своем месте только благодаря родственным связям. Неприязнь Майкрофта к нему была слишком очевидна и видна любому, разумеется, и самому объекту. Сэр Рис не скрывал, что его положение - продукт сводничества, кумовства и агрессивной протекции родственников. Чтобы задеть «этого чопорного зануду», как он называл Майкрофта (Майкрофт был уверен, что это самое мягкое и необидное, что слетало с уст сэра Риса в его адрес), он любил намекнуть или заявить прямо, что положение Майкрофта Холмса целиком и полностью заслуга его дяди Рудольфа Холмса. Майкрофт в полной мере осознавал насколько это беспомощный выпад и насколько это низкопробная шутка и, тем не менее, не переставал раздражаться. И теперь Холмс был совершенно уверен, что сэр Тимоти Рис, агрессивно лоббирующий этот миграционный закон, был единственным, кто оказался настолько глуп, чтобы рассчитывать украсть свой кусок бюджета при помощи столь бездарного и бессмысленного собрания чепухи на бумаге. — Мистер Холмс! — обескураженно одернула его леди Смоллвуд. И Майкрофт понял, что последнее сказал в слух. Уголки губ дрогнули почти незаметно. Майкрофт едва сдержался, чтобы не рассмеяться, столь красноречиво опрокинутыми были лица коллег. Неуместного веселья добавляли и зрительные галлюцинации. Лицо леди Смоллвуд шло волнами, сэр Клэнси был весь в цветных пятнах, мистер Сангстер, приоткрывший от удивления рот, ловил на себе световые вспышки, а сэр Рис… Сэр Рис внезапно расцвел радужными какими-то детскими узорами. — Да. Совершеннейшей чепухи, — повторил Холмс, как он думал, последнее, что он сказал, с трудом натянув на лицо серьезное выражение, — тут и речи не нужно, — он резко отодвинул от стола кресло, вставая и вызывая у коллег ещё большее удивление, — и я считаю абсолютно безответственным тратить время на это обсуждение. Забрав папку, он просто вышел из зала, пожелав всем хорошего дня уж слишком саркастичным тоном. «Манеры, Майкрофт!» — раздалось почти слышимо в голове очень знакомым голосом. «Только не сейчас, — мысленно простонал Майкрофт, — не сейчас, мама. Мне будет достаточно и вечера». В ответ он услышал фырканье, тоже очень знакомое. Но эта воображаемая беседа, к счастью, не продолжилась. В коридоре Холмса накрыло волной лёгкой эйфории, тело, благодарное за движение, требовало немедленно бежать. Никогда ещё мысль о беге не отзывалась приятным чувством тепла. Майкрофт вставал на беговую дорожку, каждый раз преодолевая себя. Теперь же большого труда стоило заставить себя идти размеренным шагом. Для стабильности не хватало зонта, который Майкрофт, как обычно, оставил висеть на сейфовом шкафу. У двери кабинета он поймал себя на том, что разглядывает на монохромном потолке клубок вьющихся змей. Выругавшись, он вытащил из кармана ключ-карту и смог попасть ею в замок только с третьего раза. Внутри выяснилось, что помимо прочего, Майкрофт не может верно оценить расстояние до предметов. В кресло удалось упасть со второй попытки. После того, как он врезался в стол, думая, что до него ещё полтора шага. «Шерлок, чертов ты… чертов, — бормотал Майкрофт, посмеиваясь в кулак, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разразиться истерическим хохотом, — чертов… Шерлок». Некоторое время Холмс пялился в потолок, снова разглядывая какие-то неведомые узоры, продолжая по идиотски хихикать и говорить сам с собой. Таким расслабленным он, кажется, не чувствовал себя никогда. Однако едва ли он мог сказать, что это ему понравилось. В относительное чувство его привел скрип двери и показавшаяся из-за нее фигура леди Смоллвуд. Он не запер дверь и даже не заметил этого. — И что это было, Майкрофт? — на лице коллеги читалось явное раздражение. Очевидно, именно ей пришлось завершать это совещание и нейтрализовать скандал. Она без приглашения села на посетительский стул. — Разве меня позвали в совет не для этого? — поинтересовался в ответ Майкрофт, спустив со стола ноги и садясь в кресле ровно, — никто не хотел, чтобы закон прошел. Но связи сэра Риса… — Бога ради, Майкрофт! — оборвала его женщина, переходя почти на шипение, — не так же! Мы ждали от вас большего… — Изящества и логических аргументов? — теперь перебил ее Майкрофт. Он старался казаться сосредоточенным, вместо этого был желчным. — Становитесь похожи на своего брата, — поджав губы, сообщила леди Смоллвуд. Майкрофт едко хмыкнул и чуть было не ответил: «Скажите спасибо, что не на сестру», — но вовремя прикусил язык. — Да что с вами такое? — леди Смоллвуд нахмурились, — вы не больны? Выглядите бледно. — Сэр Клэнси, — протянул неприязненно Холмс, растягивая губы в неприятной улыбке, — конечно же все вам пересказал. — Зря вы настроены против него, — холодно заметила коллега, — он всегда поддерживал Рудольфа и весьма благосклонен и к вам. — О, давайте уже оставим моего дядю в покое. Он две недели как мертв! — в конце фразы голос неожиданно для него самого сорвался. Удивившись этому Майкрофт сглотнул, почувствовал, что в горле стоят слезы, поставил локти на стол и закрыл лицо руками. — Майкрофт? — через полминуты аккуратно позвала леди Смоллвуд, вероятно, сама впавшая в лёгкое оцепенение от такой картины, — позвать… Договорить женщина не успела. Майкрофт отнял руки от лица и неожиданно рассмеялся. Внезапная смена эмоций. Майкрофт не успел проконтролировать переход из одного состояния в другое. Остановиться было невозможно. Лицо леди Смоллвуд вытянулось и снова пошло волнами. Майкрофт попытался сморгнуть галлюцинацию, но вместо этого почему-то заложило уши и внезапно выключился свет. Он почувствовал лёгкий укол в предплечье, понял, что глаза оказывается закрыты и открыл их. Леди Смоллвуд все ещё сидела на посетительском стуле, ее лицо было сосредоточенно обеспокоенным, и она не сводила с Майкрофта взгляда. Сам Майкрофт все ещё был в своем кресле, рукав рубашки на правом предплечье был закатан. Пиджак висел на спинке кресла, только Холмс не помнил, сам ли он его снимал. По правую сторону от него стоял невысокий человек в очках со смутно знакомым лицом. — Вы потеряли сознание, — начала леди Смоллвуд, вероятно, оценив его способность воспринимать информацию как адекватную. — Выпейте, — человек в очках сунул ему под нос стакан воды. — Что это? — вяло спросил Майкрофт, чувствуя, что язык будто распух и стал неповоротливым. Перед глазами стояла какая-то ярко-радужная пленка, заставляющая щуриться. Никакого запаха у жидкости в стакане, кажется, не было. — Просто вода, — пожал плечами мужчина, — успокоительное я вам уже ввел. Майкрофт вспомнил. Доктор Терн. Один из докторов офиса. — Я вижу, — Майкрофт недовольно скривился, возвращая рукаву приличный вид, и игнорируя предложенный стакан, хотя пить хотелось, — зачем? — У вас… — доктор запнулся, прочистил горло, — небольшой нервный срыв, — видимо, пытался заменить слово «истерика» на что-то более приличное и терминологическое. Майкрофт хмыкнул и коротко усмехнулся. Взгляды доктора и леди Смоллвуд тут же стали слишком цепкими. — Спасибо, доктор. Уже все в порядке, — спокойно и отчётливо проговорил Холмс. — Я бы рекомендовал вам короткий отпуск и… — Разумеется, — Майкрофт кисло улыбнулся, — ваши рекомендации бесценны. — Можете идти, доктор Терн, — вежливо улыбнулась ему леди Смоллвуд и, как только дверь за ним захлопнулась, обратилась к хозяину кабинета, — вы поедете домой, Майкрофт. — Согласен, — Майкрофт сморгнул, однако радужная пленка становилась только ярче. — Прямо сейчас, — пояснила коллега, удивляясь его покладистости. — Как только вы покинете мой кабинет, — кивнул Холмс с натянутой улыбкой. — Я проверю, Майкрофт, — вставая с места, уточнила женщина, глядя на него сверху вниз. В другой раз он бы разозлился, но сейчас пришлось сдерживаться, чтобы не засмеяться снова. В тоне леди Смоллвуд звучали какие-то странные ноты, словно бы Майкрофт снова услышал голос миссис Холмс. И с чего бы ему в голову приходили такие сравнения? — Пожалуйста, сколько вам угодно, леди Смоллвуд, — он встал, чтобы проводить коллегу до двери. Неловко. Ноги слегка занемели, и в первый момент пришлось опереться на стол. Это конечно не ускользнуло от внимательного взгляда леди Смоллвуд и, прощаясь, она очень серьезным тоном сказала: «Отдохните, как следует, мистер Холмс». В коридоре Майкрофт почувствовал, что ноги в самом деле становятся ватными. Конечно. Сочетание наркотического препарата разработки его младшего брата и транквилизаторов не могло быть хорошей идеей. Приходилось довольно сильно опираться на зонт, чтобы почувствовать под собой землю. Водитель явно удивился, когда мистер Холмс вместо домашнего адреса назвал адрес своего младшего брата, но, естественно, не возражал. В машине Майкрофта начало неприятно мутить. На каждом повороте это чувство накатывало с новой силой и Майкрофт про себя повторял всю дорогу: «Ненавижу тебя, Шерлок, ненавижу». Брат встретил его отвратительно веселой улыбкой. В комнате пахло сигаретами, что значило, что Шерлок, конечно же, своего обещания не сдержал. Но Майкрофт не стал акцентировать на этом внимание, опасаясь немного и того, что запах ему мерещится. — Раньше времени, — сказал Шерлок, отодвигая микроскоп, — не терпится навестить родителей? — издевательски осведомился он, вставая с дивана. Затем детектив наконец пригляделся к нездорово бледному и неуверенно стоящему старшему брату и с нескрываемым торжеством отметил: — О, ты уже готов, — Шерлок бросил взгляд на часы, — быстро. — Заткнись немедленно, — практически не разжимая зубов, прошипел Майкрофт, — садись в машину. Вся поездка казалась каким-то идиотским испытанием на выносливость. Майкрофта продолжало мутить и уже весьма ощутимо, он чувствовал привкус желчи во рту, кроме того, разболелась голова, а перед глазами продолжали мелькать то вспышки, то узоры, то радужная пелена. Шерлок веселился непрекращая: предлагая то бумажный пакет, то попросить водителя остановиться, то наигранно заботливым тоном интересовался как прошел рабочий день. Однако, когда они наконец добрались до родительского дома, Майкрофт понял, что двухчасовая поездка в машине с Шерлоком была просто подарком по сравнению с тем, что ожидает его в остаток вечера. Уже с порога на него набросилась мама. Как всегда с длинной проповедью о том, что он слишком редко приезжает и учит тому же Шерлока. Едва Майкрофт открыл рот, чтобы сказать, что Шерлок уже достаточно взрослый для принятия самостоятельных решений, как миссис Холмс заметила, что он выглядит нездоровым. Началась проповедь о том, что он совершенно не следит за собой и снова учит тому же Шерлока, она порывалась даже потрогать его лоб рукой. Но Майкрофт увернулся, сказал, что очень устал и хотел бы отдохнуть перед ужином. Следующие полтора часа он провел, лёжа пластом на своей старой кровати в своей старой комнате. Даже не переодеваясь, пытаясь уснуть и, разумеется, тщетно. Где-то через час он услышал у своей двери шаги Шерлока. Младший брат помялся пару минут, затем дёрнул ручку, что-то сердито прошипел и постучал. Майкрофт не ответил. — Майкрофт, — Шерлок постучал ещё раз, — надо поговорить. У меня есть несколько советов для тебя. Как вести себя за ужином. Майкрофт снова не ответил. — Я знаю, что ты не спишь, — сердясь, добавил брат, но так и не дождавшись никакой реакции, ушел через несколько минут. Встал Майкрофт только после того, как мама постучалась к нему, сообщив, что опаздывать к ужину неприлично и никто не будет его ждать. Проворчав под нос невнятные ругательства он встал, переоделся к ужину и спустился. Все заняли свои обычные места. Майкрофту тоже, как обычно пришлось сесть напротив Шерлока и по правую руку от мамы. Раньше, на семейных ужинах по правую руку от него самого сидел дядя Руди. Сейчас казалось, будто это было очень много лет назад. От вина пришлось отказаться, родители конечно посмотрели на него с подозрением, но тут встрял Шерлок, сочинил, что Майкрофт заболел и на антибиотиках. Это враньё, к счастью, объясняло и отсутствие аппетита, но обеспечивало старшему брату больше мамочкиного внимания и постоянный сочувственный взгляд. Галлюцинации продолжались, однако от дневной эйфории не осталось и тени. Дурнота почти душила, все, что Майкрофту приходило в голову положить в рот, приобретало привкус желчи. Это становилось невыносимым. И от настойчиво предлагаемого пирога с ревенем и земляникой Майкрофт на отрез отказался. — Майки, ты ведь любишь этот пирог! — недовольно, сверля его взглядом, настаивала миссис Холмс. — Не люблю, — отрезал Майкрофт. Слишком строго и резко. Так, что мама от неожиданности закрыла рот, хотя и собиралась продолжить, — терпеть не могу. Его любит Шерлок. Почувствовав во рту новую порцию желчи, смешавшуюся с курицей, и делающей ее вкус чудовищным, Майкрофт понял, что больше просто не выдержит. Не разрывая тяжёлого молчания, он аккуратно отодвинул стул, встал и ушел.