Русалочка

      Питер не спал всю ночь, но в кои-то веки дело было не в страшных кошмарах. Он был взбудоражен, взволнован и преисполнен нетерпения. Ведь теперь он точно знал, что волшебный голос ему не послышался. Человек, который спас его из бушующего моря, был реален и был где-то здесь, рядом, и он знал, где искать Питера, раз подошёл так близко, но что помешало ему показаться?       Будь его воля, Питер бы прямо ночью, как только замок заснёт, побежал бы обратно на берег искать своего спасителя. Но как назло на ночь запирались все входные двери, и оставалось только лезть в окно, и Питер был готов уже и на это, но понимал, что в темноте этого лучше не делать, а то знакомство может так и не состояться.       Едва забрезжил рассвет и в коридоре послышались первые шаги слуг, спешащих по делам, Питер оделся в свою самую непримечательную одежду, чтобы не бросаться в глаза на утренних городских улицах, и уже готов был бежать навстречу судьбе, но за распахнутой дверью его уже ждал Ник, и Питер по инерции врезался ему в грудь.       — И вам доброе утро, ваше высочество, — поприветствовал наставник, — как ваше самочувствие?       — Спасибо, Ник, всё прекрасно, более того, я полон энергии и поэтому хотел бы до завтрака совершить небольшую прогулку…       Питер попытался протиснуться мимо Ника, но тот осторожным жестом затолкал его обратно в комнату.       — Рад это слышать, но мы с доктором Беннером считаем, что после вашего вчерашнего… Приступа активности вам стоит провести день дома, в покое. Ближе к полудню вас навестит отец. Всё, что вам нужно, вы можете получить через меня.       — Мне нужно на улицу! — воскликнул Питер.       — Разумеется. Но сперва завтрак.       И, к величайшему изумлению Питера, Ник просто закрыл дверь перед его носом и снаружи запер на ключ.       Ну что ж, придётся лезть в окно.       Разорвав простыню и пододеяльник, Питер связал достаточно длинную верёвку. Закрепив её за ножку кровати, Питер распахнул окно и, набрав в лёгкие побольше воздуха, сделал первый нерешительный шаг по отвесной стене. Он слышал и даже видел за окнами дворца ежедневную активность, видел даже короля, расхаживающего по кабинету, а потом мелькнули окна цокольного этажа, и вот Питер уже на твёрдой земле. Дальше через сад, уворачиваясь от кинувшихся за ним сторожей и садовников, перемахнуть через ограду, и всё — свобода!       На тесных брусчатых городских улочках уже кипела жизнь. Привезли телеги с товарами, ставили прилавки. Лошади били копытами, пастухи тянули куда-то баранов и коз, родители тащили в школу сопротивляющихся детей, наполняющих город своим рёвом, спорили торговцы и сплетничали кумушки. Питер, конечно, и раньше бывал в городе: проезжал через него на лошади или в карете, или посещал с «официальным визитом», когда избранных и наряженных представителей народа выстраивали в рядок, чтобы каждый рассказал, как прекрасно им живётся.       Как же Питеру надоело быть принцем, даром что он даже не считался наследником престола. Все эти придворные ритуалы, формальности, бесконечные «важные разговоры» и ужасно однообразная светская жизнь. Питер бы всё отдал за небольшой корабль с командой и возможность бороздить океан.       Питер покинул городскую черту, прошёл просёлочными дорогами мимо садов и полей и по петляющей тропинке между камней спустился на пляж. В этот ранний час здесь никого не должно было быть, разве что какой-нибудь одинокий рыбак, и Питер может свободно облазить хоть каждую щель между камнями, пока не отыщет…       Питер замер, едва ступил на песок. По берегу, опираясь на скалу, нетвёрдой походкой шёл ужасно усталый на вид мужчина, кое-как закутанный в парусину. На каждом шагу у него подворачивались ноги, и он чуть не падал, хватаясь за камень. Лица его Питер издалека не видел, так как он упорно смотрел себе под ноги, но предположил, что тот был уже не очень молод. Наверное.       Не теряя времени, Питер подбежал к нему и подхватил под вторую руку.       — Эй! Вы в порядке? Вам нужна помощь?       Мужчина едва поднял на Питера взгляд, как весь задрожал и упал на песок, едва не повалив за собой Питера. Взгляд у мужчины был очень странный, как если бы он был удивлён видеть Питера. Как если бы он… Знал его и боялся этого.       — Всё хорошо, я вас не обижу, вы в безопасности, — заверил Питер, приседая перед мужчиной на корточки. — Что с вами случилось? Как вас зовут?       Незнакомец открыл было рот, но не проронил ни звука и тут же сомкнул губы. В его глазах было отчаяние. Он похлопал себя ладонью по горлу, потом по губам. Питер тут же сообразил, в чём дело.       — Вы немой! — воскликнул он. — Но вы понимаете меня?       Мужчина кивнул.       — Вы пережили кораблекрушение?       В глазах промелькнуло сомнение, но затем снова последовал кивок.       — Вы знаете, есть ли ещё выжившие?       Мужчина развёл руками. Питер обернулся к морю. Над ним вставало солнце, делая воду почти бирюзовой, волны были спокойные и безмятежные. И не было ни обломков досок, ни обрывков парусов, обычно остававшихся после бедствий. К тому же в королевстве наверняка знали бы, если бы где-то неподалёку произошёл шторм. Разве что это было далеко, и чудом спасшийся человек добрался вплавь.       — Это было далеко отсюда? — спросил Питер и получил в ответ кивок.       Питер не стал спешить со следующим вопросом. Он всматривался в лицо спасённого. Странное чувство дежавю посетило его. Но за свои недолгие годы Питер успел встретить стольких людей, что без помощи бы никогда не вспомнил, где познакомился с каждым конкретным. Тем более что этот человек мог быть кем угодно и откуда угодно.       Но он был красив. Это Питер заметил сразу. Тёмные волосы и неухоженная борода торчали во все стороны, пронзительные серо-голубые глаза смотрели словно умоляюще: он явно уже давно был один, без помощи и остро нуждался в заботе. И о нём хотелось заботиться. Несмотря на то, что он был старше и явно сильнее: это было видно по мускулистому телу. Питер даже немного засмотрелся на красиво очерченные грудные мышцы и бицепсы.       Из размышлений Питера выхватило прикосновение к его руке. Мужчина сперва лишь неуверенно дотронулся, а потом решительно сплёл их пальцы, словно прося не бросать его. Питер кивнул и улыбнулся.       — Вы можете идти? Я помогу вам. Нам нужно добраться до замка, там о вас позаботятся.       Мужчина кивнул. Одной рукой опираясь на скалу, другой он ухватился за подставленное плечо Питера и так поднялся. Питер перекинул его руку через свои плечи, сам обхватил мужчину за талию. Он был довольно тяжёл, но старался не повисать на Питере. Медленно и неуверенно, как будто у мужчины отнимались ноги, они пошли обратно в город.       В последний момент Питер обернулся на песчаный берег и плещущуюся искристую полосу прибоя. Так рисковать, чтобы добраться сюда, а потом в один миг отказаться от своей цели. Но ведь Питер делал благородное дело. А принц должен в первую очередь думать о своём народе. Оставалась надежда, что, если загадочный певец вернулся спустя столько времени, возможно, Питеру ещё удастся её или его найти. А пока необходимо разобраться с этой вот загадкой, прижимающейся к нему горячим боком.

***

      Едва они вошли в город, им навстречу выбежала довольно большая толпа людей в доспехах, с алебардами, во главе с уже знакомым Квентину наставником Питера. В первый момент Квентин испугался, что его сейчас арестуют. Камергер начал распекать Питера за побег, за безответственность, а потом накинулся и на самого Квентина, мол, кто позволил незнакомых мужиков по городу таскать. Питер строго и сдержано всё уладил, заявил, что Квентин теперь под его защитой, и потребовал проводить его в замок и позаботиться о нём.       Ник смотрел на Квентина с явным подозрением, и Квентин, надо сказать, тоже не отвечал ему симпатией, но старался держаться спокойно, как будто ничего особенного не происходило. В итоге Ник пообещал, что «с Питером у них ещё будет разговор», а Квентина велел передать под опеку стражи. Двоим рослым солдатам тащить его было не в пример легче, чем невысокому Питеру, так что дорога до замка сильно ускорилась.       Всё вокруг потрясало Квентина. Одежда людей, животные на улицах, вещи, которыми они пользовались, архитектура и растения. Замок поразил изяществом и множеством тонких деталей. Больше всего Квентину понравились большие окна в залах и коридорах, выходившие на море, впускавшие много света и воздуха. Это было вовсе не похоже на мрачные, грубые казематы, которые он рисовал в своём воображении. А статуи? А картины? А вазы с пышными цветами? Люди вовсе не были варварами, напротив, они стремились к чистоте и красоте.       Лакей по имени Луис, в руки которого попал Квентин, болтал без умолку и успел рассказать, кажется, все последние сплетни замка. Двое банщиков в ванной отдраили Квентина до скрипа, смыв с него слои морской соли, накопившиеся за столько лет, и Квентин с удивлением обнаружил, что от воды и тепла у него сморщились подушечки пальцев. А сама горячая вода была пиком блаженства. Она унесла из тела напряжение и усталость, и даже гудевшие после непривычных трудов новые ноги расслабились и начали ощущаться как часть тела, а не воткнутые в него ходули.       Квентина затем препроводили в отведённую ему комнату, помогли одеться (очень кстати, ведь сам он ни за что не догадался бы, куда девать все эти шнурки и заклёпки) и наконец оставили одного.       — Вас пригласят присоединиться к королевскому обеду, но если вы голодны, я могу организовать для вас лёгкие закуски, — предложил Луис, но Квентин улыбнулся и помотал головой.       Всем хороши были люди, но слишком энергичные. Русалки никогда так не суетились!       В комнате Квентина была просторная кровать, шкаф, в котором нашлось ещё несколько комплектов одежды, пара стульев и стол с письменными принадлежностями. Квентин первым делом почистил уши карандашом и наглотался чернил, из-за чего его чуть не стошнило, но, слава богу, в комнате была персональная ванная, и Квентин сумел более или менее отмыть рот, но язык и губы остались синеватыми.       «Чтобы я ещё хоть в чём послушал Мишель!» — злился про себя Квентин.       А ещё в комнате были большие окна и балкон с видом, выходившим на город у подножья холма, море и пляж. Квентин вышел на воздух и облокотился на перила. Вид был завораживающий. Так вот как видят люди его родной дом? Под водой Квентин знал все города и тайные закоулки, никогда не сбивался с пути, отправляясь по делам. Отсюда же море казалось бескрайней, одноликой пустыней без опознавательных знаков. Неудивительно, что заплутавшие моряки могли скитаться по этим просторам годами!       Но даже для них вода не становилась врагом или страхом. Они сохраняли любопытство и пытались использовать её как ресурс.       Эта мысль напомнила Квентину о его первостепенной задаче. Пресечь войну!       Ну и не превратиться в водоросль бы тоже неплохо.

***

      Ник рассказал обо всём случившемся королю. А как иначе? Ведь за тем он и был приставлен к Питеру с раннего детства, чтобы присматривать за ним и оберегать от безрассудных поступков.       Порой Ник удивлялся, как похож мальчишка на своего, пускай приёмного, отца. Стив тоже в детстве был сорвиголовой, хотя не отличался крепким здоровьем, и Нику вечно приходилось краснеть перед его матерью, вдовствующей королевой, за его синяки, ссадины и порванные камзолы. А чего ещё было ждать, когда он носился как угорелый с сыном военачальника?       Ник хорошо помнил, как Стив и этот сорванец Джеймс полезли на скалы. Само по себе это было чистой воды самоубийство, да к тому же они никому ничего не сказали. Когда они не вернулись к вечеру, на уши подняли весь город, их искали с собаками и факелами, пока сам Джеймс не притащил в замок полуживого Стива с разбитой головой. Ничего удивительного, что после этого сам отец настоял, чтобы Джеймса сослали подальше в военную академию. Стив погрустил, потом забылся, возмужал, обручился с благородной девушкой…       Затем был странный эпизод. За пару месяцев до свадьбы Стив ушёл в плавание во главе исследовательской экспедиции. Был страшный шторм, и лишь через несколько дней удалось отыскать дрейфующую лодку с уцелевшими остатками экипажа. Стива среди них не было. Его искали, как могли, но ещё пару недель спустя королева распорядилась прекратить потуги и приготовилась хоронить сына. Она сама была уже на смертном одре от переживаний, как вдруг Стив сам, пешком просто взял и пришёл в замок. Он безотлучно провёл у постели матери её последние дни, извинялся за исчезновение, но как она его ни допрашивала, что же произошло, он утверждал, что ничего не помнит.       Королева скончалась, последней волей распорядившись, чтобы вопреки трауру свадьбу Стива надолго не откладывали, и уже через пару месяцев после похорон торжество состоялось. Но брак, к сожалению, был бездетным, хотя король и королева души друг в друге не чаяли, а несколько лет назад её величество тихо и спокойной скончалась во сне, врачи так и не поняли, что стало причиной. Стив поклялся, что до конца жизни будет носить траур и больше никогда не полюбит. Как же.       В королевство вернулся любимый друг детства Джеймс — в высоком звании и героем нескольких войн. Стив тут же приблизил его и повысил до военачальника и личного советника.       Как же неудачно всё совпало. Король вздыхает по главнокомандующему и посвящает его в самые сокровенные политические тайны, более того прислушивается к его мнению, наследная принцесса вошла в переходный возраст и ведёт себя исключительно назло окружающим, а Питер влюбился в какой-то вымышленный образ и теперь притащил неизвестно откуда выловленного незнакомца, к тому же немого. Что от такого ожидать?       Стив выслушал своего бывшего воспитателя со смесью весёлого удивления и опасения.       — Что ж, Ник, я понимаю ваши подозрения, и вы правы, излишняя предосторожность ещё никому не вредила, — подытожил он и поднялся из-за стола, — но до тех пор, пока этот человек не совершил в нашем доме ничего предосудительного, мы не можем даже позволить себе подозрений в его адрес. Он пережил страшное. Мой сын проявил похвальное великодушие, взяв его под нашу опеку, а так как теперь он является нашим гостем, мы обязаны создать ему комфортные условия для выздоровления.       — Конечно, ваше величество.       По тону Ника Стив понял, что он вовсе с ним не согласен, но этикет не позволял дальше возражать.       — Что ж, тогда пойдёмте. Мне не терпится познакомиться с ним поближе. Правда, боюсь, наша застольная беседа будет немногословна.       Ник отступил в сторону, давая пройти Стиву, а прямо за ним последовал Джеймс, который, ну конечно же, не мог пропустить этот разговор («ты не понимаешь, Ник, он почти часть семьи, и я не потерплю твоего пренебрежительного отношения к нему»). Можно подумать, что тут Ник главный диверсант и интриган!       В столовой уже собрались Питер и Шэрон, и Ник едва не закатил глаза, увидев, что принцесса не переоделась из повседневной одежды к обеду с гостем, хотя Ник лично дважды её об этом попросил. Питер был чересчур румян, глаза у него нездорово блестели, и он явно был взволнован, что не было хорошим знаком при первом застолье с незнакомым человеком.       Когда вошли король и главнокомандующий, Питер почтительно встал и поклонился головой, Шэрон лишь привстала, нарочно скрипнув стулом. Она ревновала Стива к его новому увлечению, считая, что три года со дня смерти её тёти недостаточный срок траура перед новыми отношениями, к тому же родители так редко навещали её, что Стив был её единственной родственной душой, а тут и он её предал, всё свободное время отдавая «больше, чем другу детства». Питера она категорически не воспринимала всерьёз: он же глупый мальчишка, о чём с ним вообще говорить.       Король и его спутник расселись по своим местам во главах стола, Питер и Шэрон сидели рядом друг с другом, стул напротив них пустовал.       — Я вижу, наш гость опаздывает, — заметил Стив, снисходительно улыбаясь.       В это время вошёл лакей Луис и объявил о прибытии последнего участника застолья.       Питер снова встал, когда увидел вошедшего.       Мужчина, которого он подобрал утром на пляже, и рядом не стоял с тем блистательным джентльменом, который, всё ещё немного запинаясь, вошёл в зал, заметно смущаясь. Стив и Джеймс тоже встали, чтобы его поприветствовать. Мужчина остановился, не доходя стола, и поклонился всем присутствующим, они ответили тем же, а потом все снова расселись. Гость заметно нервничал, сидя один.       — Мой друг, мы рады вас приветствовать, счастлив видеть, что вам уже лучше, — заговорил Стив. — Мне, право, неловко, что я не знаю вашего имени. Исходя из того, что вы понимаете нашу речь, смею предположить, что мы используем один язык. Возможно, вы смогли бы написать немного о себе?       Мужчина странно заёрзал и прикусил губу. Джеймс молча извлёк из скрытого кармана кителя блокнот и карандаш и протянул ему. Гость замялся, рассматривая карандаш, виновато оглядел присутствующих, а затем начал писать. Движения его руки показались всем крайне неуклюжими, словно он никогда этого раньше не делал. Наконец он показал исписанную страницу.       Вместо букв хоть какого известного языка там было нечто наподобие не то что иероглифов, а доисторических петроглифов.       — Удивительно, — заметил Стив, — как один язык можно записать разными способами.       — Никогда не видел такой письменности, — хмуро заметил Ник, наполнявший бокалы, — я побывал во всех отмеченных на картах обитаемых землях, и нигде такого не встречал.       — А я видел его где-то, — возразил Стив, — но это было ужасающе давно. Не могу вспомнить!       — Может, начнёшь перечислять другие королевства? — предложила Шэрон, отрываясь от тарелки супа, а потом повернулась к их гостю. — А вы, когда услышите своё, кивнёте.       — Боюсь, тогда мы не встанем из-за этого стола до завтра, Шэрон, — улыбнулся Стив, — равно как если начнём перебирать все существующие на свете имена. Но королевство потом можно найти на карте, а что до имени, лично я не против пока что сохранить небольшую интригу, но нашему другу нужно хотя бы прозвище, пока он не сможет с нами заговорить.       — Мистерио, — буркнула Шэрон, — это значит «загадка». Что скажете?       Сидевший напротив неё собеседник усмехнулся, а потом развёл руками выражая пассивное согласие. Ничего лучше всё равно бы не придумали. Обед продолжался в спокойной атмосфере. Стив и Джеймс обсуждали некоторые несерьёзные дела, притом Джеймс больше молчал и высказывал только очень сухое, но очень радикальное мнение, да Шэрон время от времени вставляла едкие комментарии, за что её одёргивал Стив. Иногда какой-нибудь вопрос обращали к «Мистерио», и он кивал или мотал головой.       Правда, добиться его реакции было трудно: на протяжении всего обеда гость и Питер играли в гляделки, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Оба по очереди, не отрываясь, смотрели друг на друга, но стоило их глазам встретиться, оба утыкались в тарелку и густо краснели.       — Мистерио, быть может, нам стоит отправить вестового в ваше королевство? Сообщить, что вы уцелели в кораблекрушении? Вас ведь будут искать? Ведь я понимаю, вы… Знатного рода?       Сказав это, Стив как-то странно посмотрел на Питера, и тот покраснел ещё гуще. «Мистерио» же скорчил странную гримасу.       — Боже, серьёзно, Стив? — воскликнула Шэрон. — Ты настолько отчаялся сбыть его с рук, что прикидываешь сосватать его человеку, которого знаешь час?       — Не завидуй, на тебя-то вообще уже не рассчитывают, — рявкнул в ответ Питер.       — Сам не завидуй: мне достанется королевство, а тебе в лучшем случае не самый паршивый муж.       — Или жена, — напомнил Стив.       — Ой, Стив, ты посмотри на него! Найди такую женщину, которая на него клюнет!       Питер вскочил было на ноги, но в этот момент вошли слуги, принесшие вторые блюда и смену приборов, и Питер вынужден был сесть.       Накал атмосферы за столом чувствовался на коже. Стив готовился, что, едва слуги выйдут из зала, ему будет необходимо читать нотацию, чтобы пресечь дальнейшие склоки между детьми, но произошло странное.       «Мистерио», округлив глаза, взял вилку, повертел её, а потом с совершенно непринуждённым видом принялся расчёсывать ею бороду.       Шэрон со звоном уронила свою вилку в тарелку. У Питера изо рта выпал кусок. Джеймс подавился и прыснул вином. Из-под вилки Стива выскочила улитка-эскарго и со стуком упала на пол. Повисла гробовая тишина. Все глаза были направлены на гостя, даже стоявшего поодаль Ника. Видимо, понимая, что сделал что-то не по этикету, «Мистерио» медленно отложил вилку на стол. Столовую огласил звонкий смех Шэрон. Она хохотала до слёз и стучала ладонью по столу, забыв про всё воспитание. Питер сидел красный как помидор.       — Беру свои слова обратно, — пробормотала Шэрон, глотая смех, — они идеальная пара.       Тут уж покраснел и гость и принялся агрессивно накалывать на вилку еду, следуя примеру остальных. Шэрон всё ещё подрагивала от смешков, а «Мистерио» даже лишний раз не поднимал взгляда от тарелки.       Только к десерту атмосфера немного разрядилась. Шэрон, правда, предложила почистить десертной ложкой уши, и Стив собрался было её отругать за дерзость, но даже сам «Мистерио» счёл шутку смешной, а потом, видимо, не зная, что мороженое холодное, проглотил целую ложку и начал задыхаться. Питер кинулся стучать его по спине, а потом подал стакан воды. Мужчина благодарно кивнул и лучезарно улыбнулся, и после этого возобновился непринуждённый разговор.       — Мистерио, скажите, вы бывали раньше в наших краях? — поинтересовался Стив.       Собеседник помотал головой.       — Что ж, тогда, думаю, Питер завтра с радостью устроит вам прогулку. Да, Питер?       — А? — Питер оторвался от созерцания их нового знакомого, облизывавшего ложку. — Прогулка? Сейчас?       — Завтра, Питер. Покажешь нашему гостю город и окрестности? Если вам это интересно конечно. Последние слова Стив предусмотрительно обратил к «Мистерио», и он согласно закивал головой.       — Решено! А сегодня можете осмотреть замок, — Стив отодвинул от себя опустевшую пиалу из-под мороженого, вытер руки и встал. — А теперь прошу меня простить, друзья, долг зовёт. Нет, ты не спеши, — Стив положил руку на плечо попытавшегося встать Джеймса, — отдохни, расслабься, а то мне начинает казаться, что ты работаешь больше меня.       — Вот так рождается военная диктатура, — прокомментировала Шэрон, тоже вытерла руки и отбросила салфетку, — всем спасибо за компанию.       Стив и Шэрон вышли. Через другую дверь вошли слуги и стали убирать со стола. Тем временем Джеймс достал из кисета на поясе курительную трубку, неспешно набил её и едва подпалил табак, как заметил на себе жадный взгляд «Мистерио».       — Извините, я не подумал предложить. Хотите закурить? — вежливо предложил он, протягивая трубку.       Гость с энтузиазмом взял черенок в рот и… Выдул облако золы и дыма прямо на себя. Когда дым рассеялся и стало видно его чумазое, как у трубочиста лицо, даже Питер покатился со смеху. Замыкавший процессию удалявшихся слуг Ник скептически приподнял бровь.       — Мда, — проворчал он, — море подкинуло нам редкий подарочек.

***

      Квентин гневно мутузил подушку. Лучшее начало знакомства. Отлично зарекомендовал себя перед королём. Блестящая репрезентация всего русалочьего рода: неотёсанные, необразованные невежды! Какой позор. Выставил себя объектом насмешек. Не исключено, что его посчитают придворным шутом.       Устав от этого «боя с тенью», Квентин сел на кровать. Он бы всё сейчас отдал, чтобы хоть парой слов обмолвиться с Питером. Рассказать, кто он. Тогда бы юноша наверняка посмотрел на него иначе. А пока что у Квентина нет ни малейшего шанса влюбить его в себя. Нет, идиотов, конечно любят. Так же как любят беспомощных детей и пушистых котят. Боже, и как ему заманить Питера в море? А ведь от этого зависит, возможно, судьба мира.       Квентин чувствовал себя ужасно одиноким и беззащитным. Ему бы сейчас пригодилась поддержка боевой и находчивой Мишель…       Нет, хватит, довольно развозить нюни. Квентин взрослый и отважный русал, и ему не пристало тушеваться в обществе наивного мальчишки!       Послышался стук в дверь, и Квентин поспешил открыть. На пороге стоял смущённый Питер.       — Прогулка по замку? — предложил он. — У меня выдалось немного свободного времени, и я подумал… Но если вы хотите отдохнуть и побыть один…       Квентин не дал договорить. Он вышел в коридор, решительно взял Питера за руку и заглянул ему в глаза, пытаясь показать, что очень даже жаждет прогуляться. Питер смутился ещё больше, робко высвободил свою руку и жестом пригласил следовать за ним.       Сперва он рассказывал об истории замка, потом перешёл на описание встреченных по пути картин и статуй. Показал большой бальный зал, королевские покои и кабинет его величества (только снаружи, разумеется, так как за закрытыми дверьми вовсю решались судьбоносные вопросы).       Последней Питер показал небольшую галерею-мастерскую. В углу стояли мольберт и столик с художественными принадлежностями. На мольберте как раз высыхал незатейливый морской пейзаж. На стенах висели картины без рам. В основном тоже натура, но было также несколько портретов. Квентин сразу заметил, что они отличались от парадных портретов в коридорах. В простых нарядах, непринуждённых позах, словно их запечатлели тайком.       — Это вот её величество, покойная мать короля, — рассказывал Питер, ходя от портрета к портрету, — и покойный король-отец. Её величество супруга короля, она тоже, к сожалению, скончалась не так давно. Она была очень мудрой и сильной женщиной, но с детьми добра, хотя у них с его величеством не было наследника. Это её высочество Шэрон, ещё маленькая. О, это наш Ник — Стив нарисовал его, когда сам ещё был подростком. Это Джеймс. Вот фамильный портрет её величества с братом и невесткой, а у них на коленях — видите? — тоже Шэрон, ещё младенец. Кроме этого, все портреты написаны по памяти. Возможно, не очень похоже, зато именно так, какими всех видит сам Стив.       Квентин с интересом рассматривал людей на портретах. Покойная супруга короля была поистине красавицей. От её строгого взгляда по спине у Квентина побежали мурашки. Будь она сейчас здесь, незамедлительно раскусила бы обман.       Квентин заметил, что не было портрета Питера, даже в младенчестве. Он как мог жестами задал этот вопрос.       — А, я просил его величество меня не рисовать, — признался Питер, — не люблю смотреть на себя.       Они почти завершили круг по галерее, как ещё один портрет, висевший так, что его было не видно от входа и вообще трудно заметить, привлёк внимание Квентина. Подойдя чуть ближе, он и вовсе остолбенел. Лицо было поразительно знакомое. Подошёл Питер, и Квентин кивнул на портрет.       — Это? — Питер нахмурился. — Честно, не знаю. Стив раньше часто рисовал этого человека, черновиков много, но закончил он только один портрет. Но это была как фаза. Несколько лет назад он перестал его изображать. Один портрет закончил и всё. Он никому никогда о нём ничего не рассказывал.       Квентин снова посмотрел на портрет и поджал губы.       Изображённый мужчина был вылитый король русалок Тони, разве что без хвоста, в человеческом обличье. Но как король людей мог его знать? Подводные жители никогда не входили в контакт с двуногими. Возможно, это просто совпадение. В мире ведь много похожих людей. А если верить Питеру, что его отец рисует всегда по памяти, то портрет может существенно отличаться от прототипа.       — Вижу, хвастаешься моими работами, — послышался от двери голос короля, и сам он подошёл к ним.       — Да, ваше величество, я подумал, вы не будете возражать, — сказал Питер.       — Разумеется, мне даже льстит ваше внимание. Как вам моё скромное творчество? — спросил король у Квентина.       Он только и мог, что в ответ показать два больших пальца. Его величество в ответ улыбнулся.       — Ну что, ж не буду вам мешать — вырвался на минутку пройтись в перерыве между делами, — пояснил король, потягиваясь, — кстати, Мистерио, вы же не будете против, если однажды я запечатлею и вас тоже? Даже пошлю вам копию, если смогу вас найти.       Квентин усмехнулся и кивнул.       — В идеале, конечно, ваш совместный портрет с Питером. Быть может, вам удастся его уговорить?       — Отец, — простонал Питер, закатив глаза.       Король похлопал Питера по плечу, с Квентином пожал руки и вышел.       — Извините его, он любит фамильярничать, — признался Питер. — Ну что, пройдёмте теперь в сад?       Они гуляли до позднего вечера. Какие бы дела изначально ни ждали Питера, он совсем о них забыл, зато с Квентином полностью раскрепостился. Если поначалу он говорил только фактами и не болтал ничего личного, то под вечер Квентин уже знал обо всех дворцовых сплетнях, родственных связях, а главное, о самом Питере. Что ему нравится и не нравится, как он проводит свободное время, о чём мечтает…       Если Квентин думал, что влюблён, поднимаясь на поверхность, то теперь он без остатка отдал своё сердце этому мальчишке. Он был удивительный, яркий, вдохновенный, смело смотрел в будущее и строил невероятные планы. Квентин в чём-то узнавал в нём себя юного: неукротимая фантазия, большие надежды, вера в добро. Квентин молился всем известным богам, чтобы мечты и идеалы этого дитя не разбились вдребезги так же, как в своё время его собственные.       На закате они вышли на пляж. Оба разулись и пошли босиком вдоль полосы прибоя. Вода ласково поглаживала ноги. Квентин уже совсем освоился в ходьбе и даже пытался прибавлять скорость. Питер, заметив это, ухмыльнулся и пустился бежать. Квентин беззвучно засмеялся и погнался за ним. Ноги несли его стремительно, как подводное течение, и вскоре он настиг Питера, а тот увернулся и помчался в другую сторону.       Они долго играли в догонялки и совсем запыхались. Забегали в воду, брызгались, промокли до нитки, извалялись в песке так, что он был во рту и в волосах. Наконец Квентину удалось уложить разбушевавшегося Питера на лопатки, и он всё смеялся, а Квентин смотрел в его красивое лицо и не верил своему счастью. Как он мог раньше жить, считая, что его жизнь полна, не зная любви? Ему казалось, что кроме ног у него выросли и крылья, хотелось воспарить над этим миром, унести Питера с собой далеко-далеко, в волшебные края, где нет никаких тревог и несчастий.       Питер отсмеялся и посмотрел на Квентина в ответ. На губах его была умиротворённая улыбка, и как же эти губы хотелось поцеловать. Это бы ничего не стоило: лишь немного ещё опустить голову и…       Но Квентин не мог себе позволить украсть этот поцелуй. Питер сам должен был решиться на это. Иначе заклинание не сработает.       Едва подумав об этом, Квентин вдруг понял, что уже слишком давно они вот так лежат, и это начинает быть предосудительно. Поэтому он поспешно встал и протянул Питеру руку, чтобы помочь ему подняться. От Квентина не ускользнуло, что мальчик выглядел немного огорчённым.       — Нам, наверное, пора возвращаться, — заметил Питер и направился было к тропинке, но вернулся и зашёл по колено в воду. — Ты слышал?       Квентин напряг слух, но слышал только плеск воды. Он помотал головой.       — Да, теперь я понимаю, что мне тоже показалось, — признал Питер. — Скажи мне, когда твой корабль потерпел крушение, ты видел… Или слышал что-нибудь необычное?       Квентин понял, к чему клонит Питер, и замотал головой.       — Понимаю, вопрос странный, — Питер застенчиво улыбнулся. — Но верь или нет, это было взаправду. Меня спасла русалка. Помогла добраться до берега, а потом пела. И этот голос… Это было самое прекрасное, что я слышал, и вчера я наконец услышал его снова, но так и не смог найти этого загадочного певца. А мне никто не верит, говорят, что русалок не существует, а у меня просто из-за стресса воображение разыгралось, и я начал придавать своему спасению мистический оттенок… Что? Что такое? Почему ты смеёшься?       Квентин правда подрагивал от мелких смешков. Русалок не существует, надо же! Тогда кого же эти двуногие так настойчиво пытаются изжить с морского дна?       Квентин руками изобразил плывущую русалку, потом жестами показал пение и снова поднял большие пальцы. Да, дескать, русалки существуют.       — Так ты мне веришь? — спросил Питер и, увидев кивок, просиял и кинулся обнимать Квентина. — Я знал! Я знал, что я не сумасшедший? Но почему они это скрывают?       Квентин лишь пожал плечами. Питер ещё раз обнял его, а потом взял за руку и повёл обратно к замку. Его тёплая ладонь обжигала, и Квентин весь горел от желания прикоснуться к Питеру ещё, более нежно, заключить его в объятия, держать его и не отпускать…       — А знаешь, — произнёс Питер, — совпадение такое странное: вчера я слышал свою русалку, а сегодня утром нашёл на берегу тебя. Может, это знак? Может, она всего лишь должна была привести меня к тебе?       Питер остановился и заглянул Квентину в глаза. Квентин в ответ смотрел с откровенной мольбой. Ну да же, да, верно мыслишь, Питер! Давай, соображай, ещё чуть-чуть!       Питер поднял руку и погладил Квентина по щеке. Это было щекотно, но приятно, он даже прикрыл глаза от удовольствия. Ему показалось, что он уже чувствует на своих губах чужое дыхание, и даже невольно их приоткрыл.       — Ты поцарапался вилкой, — с доброй усмешкой произнёс Питер, и Квентин тут же открыл глаза, — странный ты. Но, знаешь, до твоего появления у нас в семье уже давно не было так весело.       Питер встал на цыпочки и чмокнул Квентина в щёку, чуть сжав его руку в своей, а потом просто пошёл дальше.       На пороге замка Питер отпустил руку Квентина, в зале поблагодарил за прогулку, пожелал доброй ночи и ушёл по лестнице в свои покои. Встретивший их Ник косо посмотрел на Квентина, но всё же соизволил поклониться и пошёл вслед за принцем. К Квентину тут же подскочил его лакей Луис и проводил до спальни.

***

      Ночью разыгрался страшный шторм, не дававший заснуть Питеру. Ветер ревел, как раненый зверь, и дребезжал стёклами. Питер опасливо подошёл к окну и выглянул наружу. Чёрное море бесновалось, волны вздымались так высоко, словно пытались зачерпнуть низко нависшие тучи, клубившиеся, раздувавшиеся, как живые. Сверкавшие молнии ударяли то в воду, то в пики скал, и тогда в стороны разлетался ужасающий сноп искр, а камень крошился и с грохотом осыпался в море.       Вообще-то, обычно Питер не боялся гроз или других погодных явлений. В одном южном королевстве их застало врасплох землетрясение, но даже оно не испугало Питера, хотя земля ходила ходуном, трескалась прямо под ногами, а здания рассыпались на глазах. В тот раз Питер даже проявил героизм и бегал помогал властям разводить горожан по безопасным убежищам.       Но именно сегодня, именно в этот момент ему было страшно. Но даже не столько из-за капризов природы, сколько от одиночества. Питеру сейчас очень не хотелось быть одному. Ему жизненно необходимо было чьё-нибудь присутствие рядом, ощущение чужого тепла.       Питеру был хотелось, чтобы рядом сейчас был Мистерио. Чтобы обнимал сильными руками, и его широкая, горячая грудь грела спину.       Дрожь пробежала по хребту Питера и осела тягучим зудом в паху. Питер опустил руку и слегка сжал через ткань спальных штанов свой член. Питер был возбуждён, уже довольно сильно. Каждая мысль о Мистерио волновала и будоражила кровь. Каждое воспоминание об их совместном дне рисовало в голове пошлые фантазии, как могла бы развиться та или иная ситуация. Когда они лежали на пляже на песке, Мистерио нависал над ним, закрывая собой солнце и обжигая дыханием, Питеру так хотелось просто взять и поцеловать его, а потом отдать всего себя на его милость, — но воспитание! Чёртово воспитание, которое предписывает принцу сдерживать свои желания и эмоции и уж тем более не позволяет вступать в интимную связь с едва знакомыми мужчинами.       Но Питеру хотелось этой связи. Прямо сейчас, прямо там, на песке, на фоне молний, разламывающих небо, под всеми ветрами и захлёстывающими волнами.       Питер невольно застонал и сжал руку сильнее. Выдержки терпеть больше не было. Питер засунул руку в штаны и начал себя гладить, вспоминая Мистерио, его взгляды, его прикосновения. У него широкие ладони. Наверное, мозолистые, если он служил на корабле. Они бы немного царапали нежную кожу, придавая пикантности. Он бы держал Питера крепко, оберегая от всего и устанавливая над ним свою власть, присваивая его. А Питер бы подчинялся, отдавался этой силе, этой власти, подставлялся бы под ласки, поцелуи.       Как жаль, что Питер не слышал голоса Мистерио! Фантазия подкидывала воспоминания о голосах других мужчин, которые когда-либо нравились Питеру, эти голоса шептали ему обещания любви и сладкие пошлости, — но они были лишь блёклой фантазией. Как бы все эти слова звучали в устах Мистерио? А как звучали бы его стоны? Наверняка хриплые.       Прогремел очередной раскат грома, Питер вцепился зубами в подушку, чтобы сдержать свой стон, и излился в кулак. Вытер руку об штаны, скинул их на пол и плотнее закутался в одеяло. В голове была приятная звенящая пустота. Шторм как будто успокаивался, ветер стихал, и на Питера накатывал сон. На губах всё ещё цвела улыбка. Его не покидала фантазия, что Мистерио сейчас рядом, обнимает его, дышит в затылок. Питер бы хотел засыпать так каждую ночь.       А пока что ему лишь предстоит краснеть, утром встретившись с Мистерио за завтраком.