Русалочка

      Утром ничто не напоминало о шторме. На небе не было ни облака, солнце палило во всю мощь, море было гладкое и светлое.       Но человеческая память о стихии была свежа. За завтраком обсудили случившееся. Королю уже успели доложить об ущербе в гавани: несколько кораблей были выброшены на берег и безвозвратно разбиты. Ушла рыба. Повалило множество деревьев. Дел предстояло невпроворот, так что, едва закончив трапезу, его величество и главнокомандующий удалились в кабинет для дальнейшего обсуждения ситуации. Принцесса как всегда ворчала, тем более что из-за грозы не смогла выспаться, и, конечно, была крайне недовольна, что ей поручили приём горожан, понесших убытки от шторма.       — Почему этим не может заняться Питер? — возмутилась она.       — Потому что Питер сегодня будет знакомить нашего гостя с окрестностями, — напомнил Стив, уходя.       — Эй, кузен, махнёмся? — предложила девушка, и Питер, не глядя на неё, сухо пожелал ей удачи с приёмом.       Шэрон вскипела и ушла, оставив Питера наедине с Мистерио и бдительно наблюдающим за ними Ником.       Питер всё утро старался избегать глядеть на Мистерио, и от него это не могло укрыться, особенно после их вчерашнего сближения на пляже. Поэтому, едва они вышли из столовой и оказались вне поля зрения Ника, Мистерио взял Питера за руку и вопросительно заглянул ему в глаза. Питер слабо улыбнулся.       — Я прошу меня простить: вчера я вёл себя чересчур фривольно, — оправдался Питер, — не хочу показаться предосудительным, но должен признать, я правда питаю к вам… Тебе симпатию.       К радости Питера, Мистерио не нахмурился, а лучезарно улыбнулся и даже поцеловал его руку. Питер просиял и поскорее повёл своего спутника на улицу.       — Изначально я спланировал для нас прогулку в открытом экипаже, — на ходу болтал Питер, — но после шторма на многих улицах могут быть заторы из-за сорванных веток, поэтому будет проще передвигаться верхом, к тому же необязательно следовать дорогам. Ты согласен?       Мистерио лишь пожал плечами. Питер был в полной уверенности, что такой статный и сильный мужчина наверняка должен быть отменным наездником, а потому был премного удивлён, когда он в ужасе попятился из конюшни.       Конюхи как раз закончили седлать двух жеребцов. Они были из невысокой породы, и Питер знал, что они очень спокойные. Однако Мистерио смотрел на них как на ужасных монстров.       — В вашем королевстве разве нет лошадей? — на всякий случай уточнил Питер, и мужчина в ответ замотал головой.       Это было интересно. Питер, во всяком случае, не знал ни одного из изведанных владений, где не ездили бы верхом или хотя бы не использовали лошадей для земледелия. Видимо, Мистерио прибыл из очень далёкой страны, возможно, с другого конца света…       — Поверь, они совершенно не опасны и очень дружелюбны! — заверил Питер.       Взяв Мистерио за руку, он подвёл его к одному из коней, несмотря на заметное сопротивление, и заставил положить ладонь на шелковистую морду лошади. Она фыркнула и немного потёрлась об ладонь.       — Видишь, они любят людей, — сказал Питер, а потом подозвал конюха, — помогите, пожалуйста, моему другу взобраться в седло. Хотя нет, стойте, я сам. Вы можете быть свободны.       Слуги послушно удалились, а Питер не меньше получаса провозился, пытаясь научить Мистерио пользоваться стременем и садиться верхом. Дважды он упал, один раз умудрился сесть задом наперёд, потом вместо поводьев схватил лошадь за гриву, она взвилась, замоталась и сбросила незадачливого наездника. Мистерио повис у неё на шее, одной ногой по-прежнему в стремени, и Питеру пришлось придерживать его за талию, пока он слезал. Наконец Питер не выдержал и принёс табурет. Дальше дело пошло легче, и после небольшой тренировки в конюшне Мистерио овладел управлением лошади и даже сам смог вывести её на улицу. Питер ехал чуть позади, чтобы в случае необходимости подхватить неуклюжего спутника.       Конюхи проводили парочку взглядом и с облегчением вытерли пот со лбов.       — Нашёлся нашему принцу кавалер, ничего не скажешь, — проворчал один.       — Тут уж хоть какой, — ответил второй, — а то они с принцессой уж скоро на второй круг пойдут, стольким отказали.

***

      Когда первичный ужас перед лошадью прошёл и Квентин немного освоился в седле, он даже начал получать от прогулки удовольствие. Он покачивался на спине коня, почти как на волнах, и это было гораздо удобнее, чем ходить на своих двоих. Копыта ритмично цокали по брусчатке, и этот стук даже начинал напоминать мелодию.       Настроение было прекрасное. Погода радовала, город поражал разнообразием и красотой районов и обитателей, а Питер был всё время рядом, улыбался и рассказывал всё, что только приходило ему в голову.       К полудню они объехали весь город и остановились перекусить и выпить кофе в маленьком кафе на центральной площади. С одной стороны ввысь устремлялся шпиль часовой башни, с другой — пики собора, с третьей переливался на солнце стеклянный купол королевского театра. На стену как раз клеили новую афишу.       — Предлагаю дальше подняться немного выше, на гору, — предложил Питер, — там можно спешиться и побродить в лесу. Потом вернёмся в замок, если погода позволит, сыграем во что-нибудь на открытом воздухе — любишь бадминтон? Потом будет ужин, скорее всего, небольшой увеселительный вечер, а перед сном можно выйти прогуляться в сад. Как тебе план?       Квентин с энтузиазмом закивал. Питер облокотился на столик, подпирая голову рукой, и мечтательно уставился на Квентина.       — Как же мне всё-таки хочется знать твоё имя. Мистерио всё-таки звучит глупо, как цирковой псевдоним трюкача. Понимаю, это надолго, но давай я всё же попробую угадать?       Квентин развёл руками. Поддержать беседу он всё равно не мог, а так хоть как-то развлечёт Питера. Беда была в том, что, хоть русалки и люди пользовались примерно одним набором имён, Квентину как всегда «повезло», так как и у тех и у других его имя было весьма редким.       — Это точно не что-то распространённое, — решил Питер, — никаких Джонов, Гарри и Майклов, верно?       Квентин охотно кивнул. Парень умён, впрочем, людей с обыденными именами на морском берегу обычно и не подбирают.       — Ладно, приступим, — Питер хрустнул пальцами, — Эрик?       Квентин помотал головой, и Питер заметно расстроился, что не смог угадать с первого раза.       — Ладно, Филипп? Чарльз? Виктор? Дэвид? Если бы мы были тёзками, ты бы мне давно уже сказал, ведь так?       Квентин вздохнул и улыбнулся. Теперь им точно есть о чём «поговорить» до вечера.       Тем временем они покинули кафе и обходили площадь по кругу. Когда они проходили мимо театра, взгляд Квентина упал на афишу, и он чуть не подпрыгнул от удивления. Он дёрнул Питера за руку и настойчиво ткнул в афишу, на которой было название постановки и чьё-то имя.       — О, не знал, что он снова в городе, да ещё и с премьерой, — отметил Питер. — Да, это один из лучших постановщиков опер. А ты любишь оперу? Мы можем сходить, скорее всего, нам уже заочно выделили ложу…       Квентин закатил глаза и ещё раз ткнул в имя на плакате, а потом на себя. У Питера полезли на лоб глаза.       — Погоди, серьёзно? Это твоё имя?       Питер выглядел странно. Квентину даже показалось, что ему плохо. Но в следующий миг Питер расхохотался на всю площадь и смеялся до слёз, пока силы его не покинули.       — Знаешь, пожалуй, я буду и дальше называть тебя Мистерио.       Квентин сперва хотел обидеться, но, вглядевшись в глаза Питера, понял, что тот шутит, улыбнулся тоже и легонько пихнул Питера в плечо. Питер перехватил его руку и сплёл их пальцы. Квентина снова обуяло желание поцеловать Питера. Они ведь стояли так рядом, стоило только наклониться… Но Питер должен быть принять это решение сам. Поэтому Квентин отвёл взгляд и пошёл дальше вдоль площади. Слегка поникший Питер следовал за ним, не выпуская его руки.       А тем временем возле театра собрался народ, изучавший афишу, анонсировавшую новый шедевр от короля опер Квентина Тарантино.

***

      Во время прогулки по лесу начался страшный ливень с ураганным ветром. Он сломал несколько веток, одной из них чуть не прибило скакавших обратно в город Питера и Квентина. Когда они выехали из-под сени деревьев, начался настоящий град, притом крупный — размером с перепелиное яйцо. Эти ледяные шары колотили по брусчатке, больно били по телу и, как успел отметить Квентин, когда они проезжали через город, уже выбили несколько стёкол.       Лошади от испуга останавливались, вихляли и вставали на дыбы. В очередной раз конь Питера его сбросил, и Квентин еле успел его подхватить. Взбесившийся жеребец поскакал куда глаза глядят, а Квентин помог Питеру усесться в седло перед собой и пришпорил коня.       Через несколько бесконечно долгих минут борьбы со стихией — их буквально сносило ветром — они влетели в ворота замка. Навстречу им уже бежали Ник и несколько лакеев. Квентин спешился первым и помог спуститься Питеру. Оба они были мокрые и дрожали то ли от холода, то ли от испуга.       — Слава богу, мы уже собирались посылать на ваши поиски, — пробормотал Ник, укутывая Питера в плед, — идите скорее оба внутрь, сейчас вам приготовят согревающие ванны и тёплую одежду.       В замке было тепло: слуги затопили камины и закрыли все ставни.       Ванная комната была наполнена ароматным паром, и не было ничего приятнее, чем снять мокрую, липшую к телу одежду. После ванны Луис принёс Квентину бокал коньяка, сказал, что это рецепт доктора Беннера для согрева и личный комплимент короля за спасение Питера.       Квентин, разумеется, впервые пробовал спиртное и не представлял, что это такое. Думал, что, наверное, просто какой-нибудь тёплый напиток. Поэтому, когда коньяк обжёг рот и гортань, Квентин от неожиданности чуть не задохнулся и закашлялся. К счастью, Луис сообразил тут же подать ему воды.       — Похоже, вам не стоит пить ничего крепче чая, сир, — пошутил он, — когда будет пора, я приду пригласить вас к ужину.       Луис откланялся и вышел.       Квентин подошёл к плотно закрытому, но всё равно дребезжавшему от ветра окну и выглянул наружу. У подножья скал плескалось море. Град прекратился, но дождь всё лил, из-за ветра его потоки закручивались спиралями. Кроны деревьев ходили ходуном. Такие сильные штормы Квентин видел, только когда Танос топил корабли.       Или же это атака элементалей. В таком случае, дело плохо: они ещё никогда не развивали такой мощи, а потому Квентину надо поспешить, чтобы заманить Питера в море.       Интересно всё же, а как он будет дышать под водой? Когда Квентин был совсем ребёнком, им рассказывали, что в древности, когда люди и русалки дружили, существовала особая магия, которая окружала спускавшихся под воду людей пузырём воздуха, он помогал им не только дышать, но и плавать. Сейчас, наверное, её уже никто не практикует. Любой подводный житель скорее сам утопит незваного двуногого гостя.       Послышался стук — Квентин поначалу решил, что это ветки колотят в окна, но когда обернулся, увидел в дверном проёме улыбающегося Питера.       — Я не успел сказать спасибо, что поймал меня, — сказал он, — я войду?       Квентин поспешно закивал и развернул Питеру кресло. Питер сел, и теперь Квентин заметил у него в руках тетрадь.       — У нас ещё есть немного времени, пока отец закончит дела, а у меня на сегодня поручений нет, и я подумал, что мы могли бы побыть наедине, — предложил Питер, а потом показал тетрадь, — идея идиотская, но что, если мы попробуем выучить твою письменность? Тогда мы бы могли общаться. А мне очень, очень хочется узнать о тебе больше, интересны твои мысли, взгляды… Предпочтения.       Питер потупил взгляд и посмотрел на Квентина из-под ресниц. Квентин кивнул и сел напротив. Почему бы и нет? Разговаривать они всё равно не могут, а хотя бы базовые знания письменности будут Питеру полезны, если ему предстоит спуск под воду.       Питер придвинулся к столу и раскрыл тетрадку.       — Для начала, скажи, у вас язык звуковой и смысловой?       Квентин показал пальцами «два».       — Тогда я буду называть предметы, а ты пиши, как они обозначаются, договорились?       Питер развернул тетрадь к Квентину и протянул перо. Квентин с интересом посмотрел на него.       — Только не говори, что не знаешь, как пользоваться нашими письменными принадлежностями!       Питер улыбнулся и, увидев смущение Квентина, обмакнул перо в чернила, вложил в руку Квентина и помог написать несколько букв. Квентин кивнул, показывая, что понял, и Питер подтянул кресло, чтобы сидеть к нему ближе. Их колени соприкасались, и от этого по всему телу распространялся жар.       — Начнём с простого: я, ты, мы…       Время летело незаметно. Они успели изучить местоимения, людей, членов семьи, животных и даже еду. С глаголами было сложнее, потому что Питер метался, какие могут быть самыми полезными. Но у него хорошо получалось копировать письменность: когда Квентин заканчивал рисовать очередной знак, он давал перо Питеру, брал его руку в свою и помогал обвести контур, потом Питер пробовал сам на чистом месте. После двух-трёх повторений у него получалось даже ровно, и он улыбался от удовольствия, и Квентин тоже улыбался, видя, что наконец смог доставить мальчику радость.       — Давай я теперь попробую составлять фразы? — предложил Питер, и Квентин охотно кивнул.       Он написал несколько простых сочетаний: «моё имя — Питер», «мой отец — король», «у меня есть сестра», «я люблю кошек»… Квентин исправлял ошибки в знаках, отвечающих за грамматические показатели, и Питер переписывал снова. Наконец он освоился, и ошибки сошли на нет.       — Сейчас ещё одну попробую, не подсматривай, — попросил Питер, и Квентин послушно отвернулся. Ему не терпелось узнать, что же Питер пишет.       В этот момент вошёл Ник, прокашлялся, заставив Питера вздрогнуть от неожиданности и выронить перо, оставившее большую кляксу поверх написанного, и возвестил, что его величество ждёт семью и гостя к ужину, а после приглашает провести совместный вечер. Оказалось, прошло гораздо больше времени, чем они думали, увлекшись занятием, на дворе же был глубокий вечер.       — Кажется, прогулку придётся отложить до завтра, — шепнул Питер Квентину, когда они шли по коридору и видели через огромные окна бушующий на ветру почерневший сад.       За ужином, разумеется, обсудили превратности погоды. Король отметил, что подобные катаклизмы начали происходить лишь последние лет десять, но никогда ещё стихия не сходила с ума несколько дней подряд.       Подозрения Квентина всё больше крепли. Если, как говорил Танос, все шторма и извержения вулканов — результат активности элементалей, призванных людьми, то почему же тогда они сами так удивлены происходящему?       Квентин решил испытать судьбу. Поймав взгляд Питера, он жестами попросил на чём писать. Это заметил Джеймс и с некоторым сомнением протянул Квентину свой блокнот и карандаш. Квентин, чувствовал, как все смотрят на него, пока он пишет, а потом отдал блокнот Питеру.       — О, а ты времени даром не терял: языки осваивал? — пошутила Шэрон, вызвав смущение Питера и недовольство короля.       Питер долго молчал и хмурился, вчитываясь в написанное, а потом нерешительно перевёл:       — Квентин спрашивает, может ли это быть связано с магией.       Шэрон прыснула, а король и его советник переглянулись.       — Что ж, в некоторых королевствах, говорят, действительно обитают колдуны, но сейчас мирное время, и я не вижу причины, по которой они бы стали атаковать нас, — сказал Стив, — а почему вы спросили? Вам что-то об этом известно?       Квентин снова взял блокнот и начал писать, усиленно придумывая по ходу объяснение. Потом Питер зачитал.       — Книга… Читать… Штормы, землетрясения, вулканы… Магия… Война… Видимо, Квентин читал когда-то, что такие катаклизмы могут возникать, когда маги вмешиваются в военные конфликты.       — Что за книга? Сборник детских сказок? — фыркнула Шэрон.       — Нет, почему же, я слышал, что некоторые маги умеют контролировать погоду, — возразил Стив, — но, опять же, зачем им вот это?       Он указал на окно, за которым продолжалась гроза. Все согласились, что никакого злого умысла за буйством природы быть не может, и они продолжили ужин под вой ветра и светские разговоры. Только теперь они были медленнее, потому что, когда обращались к Квентину, он записывал свой ответ, а потом Питер переводил. В какой-то момент Стив так увлёкся, что начал задавать сложные вопросы про политику и экономику, и Питер вынужден был его притормозить, признавшись, что ещё не настолько хорошо освоил новую письменность.       — Ну, а хотя бы перевести название королевства, откуда родом Квентин, ты можешь?       — Мы… Не прошли ещё географические названия, — ответил Питер.       — В таком случае, Ник, — Стив подозвал камергера, — найдите мне самую большую и детальную карту и принесите в галерею. Квентин покажет наглядно.       Ник удалился, и никто, к счастью, не заметил, как Квентин побледнел.       После ужина все дружно проследовали в галерею. Стив вёл под руку племянницу, Питера доверили Квентину, и ему было даже жалко этого Джеймса, одиноко плетущегося в конце. Питер, конечно же, рассказал, что короля и военачальника связывают не чисто дружеские отношения, и Квентин представил, каково тоскливо должно быть любовником короля, не имеющим никаких прав и привилегий.       Странно только, почему они не женятся. Ведь, по словам Питера, как и в королевстве русалок, у людей приняты браки между обоими полами.       В галерее красиво горели свечи. Слуги принесли столы и коробки с играми, в угол поставили арфу.       — Шэрон, ты не сыграешь нам? — спросил Стив.       — Настроения нет.       Девушка села в другом углу и уткнулась в книгу.       — А вы играете на инструментах, Квентин? — спросил Стив.       Квентин жестом показал, что не особо. Вообще, арфа была похожа на русалочью, но скорее всего, техника исполнения бы сильно отличалась, и то, что сыграл бы Квентин, для человеческих ушей звучало бы ужасно.       — Быть может, стоит пригласить музыкантов? — предложил Стив. — Кто-нибудь хочет танцевать?       — Давай позже, — с улыбкой предложил Джеймс, положив руку Стиву на плечо, и он согласился.       Принесли карту, Стив пытал Квентина, где же его королевство, и Квентин неопределённо ткнул куда-то посреди океана, где не был даже островов. Стив тут же начал недоумевать, насколько несовершенна современная география, что половина земель ещё даже не обнаружена, и распорядился собрать экспедицию во главе с Квентином, чтобы он непременно помог наладить дипломатические связи со своим королевством.       Квентин согласно кивал и тайком посмеивался в кулак. Знал бы его величество, насколько самому Квентину хотелось бы как можно скорее заполучить этот союз, а он даже не мог без корявого перевода объяснить, что ему надо.       Приступили к играм. Сперва прошли тур в карты, потратив добрые полчаса, чтобы объяснить Квентину правила, потом попробовали заграничную новинку — домино, и тут уж, к счастью, все были на равных и никак не могли разобраться, как правильно ходить. Быстрее всех освоилась Шэрон, оставившая вдруг книгу и присоединившаяся ко всем, и она же всё время выигрывала.       Далее последовали, видимо, наиболее любимые Питером шарады. Правила немного упростили, чтобы Квентину играть было удобнее. Питер, разумеется, объединился с ним и взял к себе Шэрон, так как Квентин не мог угадывать, но хорошо показывал, зато Питер был мастером понимать жесты и знаки. Стив и Джеймс играли вдвоём, то и дело меняясь ролями. Они словно читали мысли друг друга: оба очень быстро отгадывали. Но и Питер не отставал.       В итоге сошлись на ничьей, когда пришедший Ник предложил господам отдохнуть и выпить кофе с ликёром. Квентин сначала не хотел даже пробовать ликёр, помня про фиаско с коньяком, но он пах гораздо мягче, и на вкус оказался приятным. Пока они пили, пришло трио музыкантов: скрипач, флейтист и арфист. Они начали тихо играть нежную музыку, и вскоре Стив пригласил Джеймса на танец.       Квентин наблюдал за их плавными движениями по комнате и обратил внимание, как они держали друг друга — крепко, но без усилия. Даже в их прикосновениях читалось безграничное доверие и неиссякаемая любовь. Но Квентин не мог не заметить, что Шэрон брезгливо отвернулась.       Когда первый танец закончился, Стив пригласил её, и она не без уговоров согласилась. Джеймс же вернулся в кресло, набил трубку и, поймав взгляд Квентина, с улыбкой спросил:       — Вторая попытка?       Квентин тоже улыбнулся и помотал головой. Он увидел, что Питер, не отрываясь, наблюдает за танцем с явной завистью. Квентину стало ужасно стыдно, что он не умеет танцевать. Впрочем, с чего-то же надо начать. Он резко встал и протянул руку Питеру. Юноша явно был удивлён, но всё же принял приглашение. Немного они потоптались в углу, пока Квентин разучивал шаги, а потом на следующий танец вышли на середину. Стив и Шэрон сели, чтобы им не мешать.       Ощущение танца было невероятным. Оно напомнило Квентину, что чувствуешь, когда резвишься под водой в невесомости. Вот бы было здорово однажды позволить испытать это и Питеру! А пока он кружился по залу, обнимая этого прекрасного юношу, будучи с ним очень близко, и больше ничего не существовало и не было важно. Политика, конфликты, — всё ушло на второй план. Были только он и Питер, и Питер светился от радости, и Квентин был счастлив, что это именно он дарил её Питеру.       Стив и Джеймс сидели рядом и наблюдали за парочкой.       — Так что, правда считаешь, что это хорошая идея? — спросил Джеймс. — Мы толком не знаем, кто он, и лично я не слишком верю в существование каких-то неизведанных земель, с которых его занесло. Не факт даже, что он из знатного рода. Не то, чтобы для меня это имело значение, но это твой сын. Почти наследник. Какое будущее ты для него хочешь?       — Счастливое, — ответил Стив, — и сейчас я вижу его счастливее, чем он был с тех пор, как научился говорить. Ты заметил, что он уже несколько дней не жалуется на свои кошмары? Что, если это знак?       — Да, но что, если он немой с рождения, и Питер никогда не сможет с ним поговорить? Представляешь, сколько лжи может скрываться за безмолвием?       — Если позволите вмешаться, — к ним наклонился всё это время стоявший рядом Ник, — чаще всего безмолвные действия могут быть опаснее самых громких слов.       — О, боже, что за кружок философии! — воскликнула сидевшая рядом Шэрон. — Я не пойму, вы хотите, чтобы он был счастлив, или только ищете повод, чтобы избавиться от первого человека, которому Питер по-настоящему доверился? Уж мне-то на него плевать, и то я вижу, что он хотя бы ожил, а то ходил, как сомнамбула.       — Шэрон права, а я уже сказал: пока нет никаких намёков на недобросовестность Квентина, я не буду против него ничего предпринимать, — подытожил Стив и встал; в это время как раз закончилась музыка, — а теперь извините, я хочу пригласить своего сына на танец.       Он сделал было шаг навстречу, но не решился подойти. Питер и Квентин замерли после последнего аккорда, но всё ещё держали друг друга в объятиях и не сводили друг с друга влюблённых глаз. Стив улыбнулся и вернулся на кресло.       — Может, позже.       Стив подал знак музыкантам, и они начали новую мелодию. Питер и Квентин, вырванные из собственных мыслей, смущённо огляделись и поймали взгляд Стива. Он с улыбкой кивнул, и пара счастливо вновь закружилась в танце.

***

      Гроза продолжалась и ночью. Снова начался град. Этот аритмичный стук мешал заснуть. К тому же было холодно. Питер кутался в два одеяла, поджимал под себя ноги, но всё равно дрожал. Сна не было ни в одном глазу. Он вспомнил своё вчерашнее маленькое баловство, попробовал себя ласкать, но руки были ледяные и приносили только муку, а не удовольствие. Да и возбуждения в помине не было. Слишком холодно и тревожно.       Многие дети, когда не могут заснуть или видят кошмары, прибегают к своим родителям и устраиваются между ними, или забираются под одеяло к старшему брату или сестре. У Питера была и сводная кузина, и два любящих приёмных родителя. В его детстве, когда они проводили вместе время, Стив и его супруга обнимали, целовали и тискали Питера. Но ни разу за всю жизнь ему и в голову не могло прийти среди ночи прибежать в королевскую спальню за лаской и утешениями. Скорее всего, его бы ни за что не прогнали и отнеслись бы с пониманием, но внутри у Питера словно стоял какой-то заслон, на котором было написано «нельзя».       Сейчас Питеру как никогда хотелось ощутить тепло чужого тела. Разделить с кем-то своё личное пространство. Но для того, чтобы идти к «родителям» он уже слишком взрослый, да и с Шэрон у него никогда не было тесных братски-сестринских отношений. Ну, а Ник, хотя и знал Питера с пелёнок, всё-таки был прислугой.       Выходило, что единственным человеком во всём замке, который мог понять и принять Питера, был Квентин. Но ведь он чужак, и они едва знакомы…       К чёрту всё.       Питер встал, закутался в одеяло и короткими перебежками отправился по уже знакомому маршруту. Дверь в комнату Квентина была приоткрыта и тихо скрипнула, когда Питер вошёл. В кромешной темноте были видны очертания лежащего в кровати человека. Питер подкрался и сел на край.       Возможно, ему показалось, но Квентин словно светился во сне. Питер невольно дотянулся до его головы и погладил по густым волосам. Квентин засопел, перевернулся на спину и открыл удивлённые глаза. Питер улыбнулся, приложил палец к его губам, хотя Квентин при всём желании не мог бы поднять шум, а потом сбросил своё одеяло и залез под одеяло к Квентину.       Под ним было тепло, почти жарко. Питер прижался к груди Квентина и взял его за руку.       — Мне холодно одному, ты не против? — прошептал Питер.       Квентин всё ещё выглядел потрясённым, но помотал головой в знак согласия. Питер улыбнулся, прижался ещё теснее и закрыл глаза. Вот теперь всё было правильно. Так спокойно и хорошо. И Питер идеально помещался в объятиях Квентина, словно они были созданы, чтобы делить ложе.       — Спокойной ночи, — сказал Питер и в самом деле тут же уснул.

***

      Квентин не спал полночи. Присутствие Питера не давало покоя. Мальчишка как будто не понимал, какой эффект оказывал на Квентина. Его хотелось страшно, до зуда во всём теле и сведённых зубов. Квентину потребовалась вся сила воли, чтобы не начать трогать спавшего Питера.       Хотя, казалось бы, сам пришёл, значит напрашивался…       Нет, он об этом не просил. Он пришёл лишь за теплом, за защитой. И Квентин бы нарушил доверие к себе, если бы начал приставать. Хотелось, конечно, чертовски расставить все точки и закончить уже эту клоунаду с немотой, сказать всё, что накипело. Но если Питер не готов, надо терпеть. А у них впереди будет ещё целый день.       На несколько часов Квентину всё же удалось заснуть, но на рассвете его разбудило пение птиц за окном. Гроза прошла, небо было чистое, на листьях деревьев блестели, как бриллианты, капли прошедшего дождя.       Питер спал спиной к Квентину, обняв его руку. Она порядком затекла. Волосы парня стояли дыбом, на щеке отпечаталась складка подушки. Во сне он по-детски морщил нос и хмурился. Квентин не устоял перед соблазном поцеловать его хотя бы в висок.       Питер замычал, заёрзал и перевернулся к Квентину лицом.       — Уже утро?       Квентин вздохнул. Он даже не мог ответить. Питер открыл глаза и с интересом рассмотрел Квентина, а потом погладил его по щеке. Квентин ответил тем же. Какая же нежная была у мальчика кожа!       — Признавайся, ты со мной ничего не делал? — с ухмылкой спросил Питер, и Квентин, улыбаясь, помотал головой. — Жаль. Я ведь не против.       У Квентина на миг перехватило дыхание, а лицо Питера стало серьёзным-серьёзным. Он приподнялся на руках, не сводя с Квентина глаз, и наклонился к нему, как будто собираясь поцеловать. Квентин схватил Питера за плечи. Что он хотел сделать? Остановить? Или притянуть к себе и больше не отпускать? Питер обхватил лицо Квентина обеими ладонями. У обоих бешено колотились сердца...       Раздался стук в дверь, и Питер едва успел юркнуть под одеяло, когда в комнату сунулась голова Луиса.       — О, вы проснулись, доброе утро, ваше превосходительство. Или высокопревосходительство? Извините, я так и не знаю вашего чина. Не хотел будить, но нам поручили утренний обход на случай, если кто из господ подхватил вчера простуду. У вас ведь в порядке всё, я вижу?       Квентин хотел бы убить лакея одним взглядом, и наверняка это читалось в его глазах, а тому хоть бы хны. Квентин жестом велел убираться, но Луис сперва уточнил, пора ли подать умыться и одеться, и Квентину пришлось кинуть в него подушкой, пока он не придумал ещё сотню вопросов.       Едва лакей скрылся, перепуганный Питер вылез из-под одеяла. — Чуть не попались! Извини, что я тебя подставил. Побегу, пока Ник не спохватился. Увидимся за завтраком!       Питер почти выбежал из комнаты, подхватив под мышку своё одеяло, но вернулся, поцеловал Квентина в щёку, и только потом убежал.       Квентин с тяжёлым вздохом упал на подушку. Спать хотелось неимоверно, но каменная эрекция в штанах в жизни не дала бы заснуть снова. Квентин с раздражением сунул руку в штаны и начал дрочить, думая о Питере. О молодом, стройном и таком горячем Питере, всю ночь невинно пролежавшем под боком, а утром раздразнившем и сбежавшем.       Квентин помнил каждое его прикосновение, каждый шёпот, дыхание на своей коже. Сегодня. Сегодня всё просто обязано разрешиться. Квентин просто умрёт, если не получит этого мальчишку. Он засел у него в голове и в сердце. Квентин теперь хоть на край света пойдёт, хоть родину предаст, чтобы быть рядом с ним.       Через несколько минут Квентин достиг пика и с протяжным хрипом кончил в свою руку и вытер её о штаны. Неудобно перед прачками, но была надежда, что они не всматриваются, что стирают.       После разрядки напала странная слабость, и снова накатила сонливость. Квентин разделся, перекатился на подушку Питера, всё ещё хранившую его запах, и уткнулся в неё носом улыбаясь, как дурак, и так проспал, пока Луис не явился снова, чтобы позвать к завтраку.

***

      В этот раз все поели очень быстро, и Шэрон отправили разбирать королевскую почту, а сам Стив выехал в город, чтобы лично осмотреть ущерб от шторма. Преимущественно он заключался в выбитых стёклах, покорёженной черепице, поломанных ветках и побитом урожае. Скот удалось сберечь, и люди не пострадали.       Квентин и Питер сперва сопровождали Стива, но в центре спешились, отпустили лошадей со слугами обратно в замок, а сами пошли на берег пешком. Король пожелал им на прощание хорошего дня и многозначительно подмигнул.