Пеликанов придел

      Подобной возможности Иоска искал годами: собирал сведения, расшифровывал перехваченные сводки, заводил знакомства. А узнал о вриколице под Брашовом – в кои-то веки вовремя! – случайно, и всё благодаря Виорелу.       Два дня назад расстроенный юноша пришёл поболтать с шофёром отца, как много раз делал раньше. Тогда он ещё не предполагал в Иоске старого отцовского соратника. Иоска возился с заменой колёс — всем хорош автомобиль фирмы Малакса, но шину отдельно не снять, — пока Виорел рассказывал о случившейся с ним беде и несправедливости.       К старому Николау на днях пришли гости, молодые крепкие ребята, представились студентами. Мать Виорела, разумеется, пригласила их к столу, радуясь, что это не очередные арийские сверхлюди или их собратья из красных. Сели пить чай на веранде всей семьёй – так Виорел и оказался свидетелем разговора.       Один из “студентов”, Гицэ, не стал ходить вокруг да около и, по-простецки макая баранку в чай, рассказал хозяину слухи о вриколице. Подробно рассказал: где видели, когда.       Николау молчал. – Мы собираемся её выследить. У меня есть люди, ребята надёжные. Но опытных, считай, нет. Из тех, кто под знаком архангела ходил, почти никого не осталось, – Гицэ многозначительно умолк, а мать Виорела нахмурилась. Николау по-прежнему молчал. – Я это вот к чему, – продолжил Гицэ, не замечая настроения хозяев, – союзники короля пока что заняты партийными чистками, им плевать на разгул нежити. А у нас посевы гибнут который год. Селяне шепчутся, что по ночам в полях снова бродят болотные твари. Мертвецы мстят живым. Кто-то же должен остановить их, нельзя позволить вриколакам вернуться в свои замки, так ведь?       Спутники Гицэ единодушно закивали. – Чего вы хотите? – устало, не отрывая взгляда от своей чашки спросила мать Виорела. Она не сказала, что муж её давно оставил политику. Не возмутилась, что ворошат прошлое. Не вздохнула о том, что за ним вот-вот могут прийти коммунисты. Не напомнила про новый закон о военных преступниках. Говорить это вслух было излишним, её страх читался и так. Гицэ посмотрел на женщину с жалостью, и это разозлило Виорела.       Они ведь о деле говорили, о настоящем деле, а этот материнский животный страх – не он ли задушил в отце всё живое? – Нам нужна помощь. Возглавьте поиски, профессор, вы же лучший наш специалист. Мы будем счастливы учиться у вас. – Отец, – тут же, не дожидаясь паузы, вскинулся Виорел. – Отец, позволь мне присоединиться.       Он с вызовом ответил на взгляд матери, показывая, что её липкий ужас, как и лелеемые ею призраки братьев больше не властны над ним. Он ждал, что отец тоже сейчас скинет это наваждение, расправит плечи и как в детстве Виорела едким холодным тоном объяснит слушателям, что именно нужно делать. – Молодец, – ободряюще улыбнулся юноше Гицэ. – Думаю, мы можем… – Нет, – одним тяжёлым словом старик Николау припечатал сына к месту. – Никуда ты не пойдёшь. А вы оставьте нас, пожалуйста. – Но профессор, они следом за неурожаем и мор нашлют! – Это просто засуха. Никакая нежить не способна вызвать погодные аномалии такого масштаба, – профессор Николау будто диктовал под запись. – Если вы располагаете чем-то конкретным, кроме слухов, сообщите властям, а не занимайтесь самодеятельностью. В конце концов, есть наши союзники, чей контингент присутствует в стране в достаточном количестве. И они имеют куда больший опыт: свою территорию от вриколачьей знати они зачистили раньше нас. Если официальные власти посчитают нужным обратиться ко мне, я всегда готов служить родине. Подчёркиваю: официально служить. И, ради всего святого, не дурите голову юнцам, хватит.       Разумеется, Гицэ бросился было спорить: – У союзников такая же засуха, а в двадцатых, как раз когда они почти всех тварей вроде и повывели, у них случились голод и мор… – Уходите. – Николау встал из-за стола, показывая, что разговор окончен.       Дослушав рассказ, Иоска долго задумчиво тёр руки тряпкой. – Твой отец умён, – осторожно начал он. – Это ведь могли быть провокаторы. Или наивные дураки. Но доверять нельзя ни тем, ни другим. Сам посуди, как сейчас расценят подпольный сбор отрядов, вооружённых серебром? Кто знает, откуда этот Гицэ взялся и на кого работает. – Но это же священный долг… – Раз священный долг, значит, найдётся, кому его исполнить, – усмехнулся своим мыслям Иоска.       А после он взял отгул под благовидным предлогом и почти без отдыха колесил в предгорьях; кое-что выяснил и про Гицэ, и про других взявшихся за дело охотников – похоже, появление вриколаков многих обеспокоило. Но все они были не чета Иоске с его опытом.       Так он нашёл церквушку первым. Возвращаться Иоска первоначально не собирался, хотел было дождаться заката и закончить всё сам. Но увидел кресло и вспомнил, каково это: чувствовать, знать, что твоя жизнь полна подлинным смыслом. И понял, что просто обязан привести сюда Виорела. Им обоим это по-своему нужно.       “Только не говори отцу, куда мы идём, он слишком за тебя беспокоится. Если ты и впрямь готов, я научу тебя всему, чему он учить отказался.”